В последние годы происходили активные и переговоры между Ираном, Турцией и Сирией по вопросам будущего устройства Ирака и по курдской проблеме. Переговоры велись на различных уровнях и не имели строго обусловленной основы. Уязвимое положение Сирии во многом предопределено позицией арабских государств. В настоящее время арабский мир разобщен, как никогда ранее. Практически все арабские государства не стремятся к какому-либо политическому согласованию и сотрудничеству по стратегическим вопросам. Каждое арабское государство проводит свою политику, ориентированную либо на США, либо на Европейское сообщество. По мнению экспертов, Лига арабских государств, как межгосударственная организация, практически прекратила существование или, по крайней мере, бездейственна. Наблюдается почти полное отсутствие серьезной координации действий между арабскими государствами. Сирия, практически, прекратила регулярные консультации с Саудовской Аравией и Ливией, и продолжает консультации и некоторые согласования только с Египтом. Сирия очень озабочена положением в Ираке. Сирия опасается перспективы создания в Ираке враждебного Сирии политического режима. Это приведет не только к геополитическому блокированию Сирии, полного нарушения военно-политического баланса с учетом перспективы, но и к утрате Сирией преимуществ от экономического сотрудничества с Ираком, получением и транзита нефти, иракского потребительского рынка, иракские заказы на различное оборудование и иные услуги. По оценкам экспертом, так или иначе внешняя политика, позиция Сирии в целом, в том числе политический режим в Сирии зависят от положения в Ираке. Если Ирак длительное время будет находиться под контролем США, то, это, несомненно, приведет к смене политического режима в Сирии. Создание в Ираке постоянного базирования вооруженных сил США приведет к полной утрате Сирией значимости ее оборонного потенциала. Наличие вооруженных сил Сирии будет иметь номинальное значение.
Сирия пытается продолжать свою традиционную политику балансирования и лавирования между региональными и мировыми державами. Сирия не располагает надежными союзниками и партнерами, на которые она может опереться в противостоянии с Израилем и США. Сирии не удается выстроить более ровные и партнерские отношения с США, которые продолжают политику сильного давления. Правящий режим и политическое устройство сирийского государства продолжают оставаться устойчивыми и стабильности, режим располагает все еще значительными политическими и экономическими ресурсами. Сирия перешла от попыток добиться безопасного существования в результате урегулирования отношений с США, к несколько более активной политике, включающей активизацию «палестинского фронта», а также построения отношений сотрудничества с Турцией. Фактор общеарабской политики пока не играет существенного значения в политике Сирии. Политическое будущее Сирии во многом будет обусловлено процессами и перспективами в Ираке.
Официальный Дамаск заявил, что полностью разделяет позицию Анкары и Тегерана относительно сохранения территориальной целостности послевоенного Ирака. Он также сообщил, что между дипломатическими ведомствами трех стран постоянно происходят контакты, где стороны согласовывают свою политику. Турция проводит переговоры со своим с Сирией и Ираном по вопросам послевоенного обустройства Ирака. Наблюдатели отмечают, что пока все три страны придерживаются «выжидательной» политики, не делая какие-либо резкие заявления. Сирия вообще ориентируется в курдском вопросе на позицию Анкары, так как она значительно слабее Ирана, и расценивается Вашингтоном как страна кандидат номер два после Ирака. Кроме того, Белый Дом неоднократно обвинял Дамаск в том, что он незаконно поставлял иракскому режиму оружие и другое военное снаряжение и оборудование. Ранее аналитики не исключали, что в эйфории от победы политические круги в США затребует у государственного департамента подготовить политическую подоплеку для будущих военных действий уже против Сирии. Сейчас эти ожидания отпали, но, как и прежде Сирия рассматривается США, как государство, не играющее в принятые правила игры.
В последние годы происходили активные и переговоры между Ираном, Турцией и Сирией по вопросам будущего устройства Ирака и по курдской проблеме. Переговоры велись на различных уровнях и не имели строго обусловленной основы. Наиболее высоким уровнем переговоров стало участие глав министерств иностранных дел. В отдельных случаях имелись телефонные контакты между главами исполнительной власти – президентом Ирана и премьер-министрами Турции и Сирии. Представители силовых и спецструктур данных стран также находятся в контактах по данным вопросам. По утверждению иранских комментаторов, между Ираном и Сирией складываются более доверительные отношения, чем с двух данных стран с Турцией. Несмотря на декларированные цели, которые в основном сходятся, данные страны не пришли к выполнению задачи – достижению договоренности в части Ирака и курдов. Все три государства опасаются расчленения Ирака, создания курдского государства или придания больших полномочий курдской автономии. Однако даже в данных вопросах имеются противоречия, особенно между Турцией и Ираном. Иран строит свою политику в соответствии с пониманием необходимости создания слабого, аморфного, демилитаризированного, децентрализованного государства, с преобладающим политическим влиянием шиитов. То есть, предполагается осуществлять, со временем, большого влияния на данное государство. Иранцы понимают, что в Ираке уже давно создано курдское государственное образование и не может произойти процесса свертывания данной ограниченной государственности. Курдская государственность в Ираке может лишь укрепляться и ставится задача недопущения ее сепаратизации от Ирака. В отличие от Турции и Сирии, Иран располагает гораздо более сильными рычагами влияния на курдов в Ираке, чья политическая и экономическая жизнь тесно связана с Ираном. Если Турция оказывает влияние только на Северный сегмент курдской автономии и на Демократическую партию Иракского Курдистана, то Иран оказывает влияние на всех иракских курдов, хотя традиционно считается, что роль Ирана более значительна в сфере влияния Патриотического союза Иракского Курдистана. Если Сирия и Турция могут надеяться на влияние только на курдов, то позиции Ирана особенно сильны на шиитские провинции Ирака, где часть шиитского арабского населения имеет иранские корни и все шиитское население тесно связано с Ираном, как ведущей шиитской страной. В связи с этим, Иран претендует на более предпочтительные позиции в Ираке. Если Турция способна решать свои проблемы в Ираке практически только силовыми методами, то Иран делает ставку на политико-идеологическое влияние. Иран имеет в Ираке лучшие позиции, чем Сирии, так как Сирия обладает меньшим экономическим и политическим потенциалом и более уязвима в регионе, чем Иран. Иранцы твердо намерены поддерживать курс на «шиитизацию» Ирака, то есть обеспечить преобладание роли шиитов в политике и в распределении доходов от нефти, так как до двух третей запасов нефти Ирака находятся в южных шиито-населенных провинциях страны. Иранцы, в отличие от Турции в гораздо меньшей степени опасаются расширение прав курдов в Ираке, так как проводит более терпимую политику в отношение курдов, прежде всего, внутри Ирана, может заручиться поддержкой курдов и в Ираке и Турции. Таким образом, для Ирана предпочтительны те планы США и Великобритании, которые направлены на создание федеративного или конфедеративного устройства Ирака. Эти цели Ирана достаточно давно отмечены американскими и европейскими политиками и аналитиками. Поэтому США и Великобритания попытаются, в случае принятия плана федералистского устройства, противопоставить Ирану ряд факторов – арабский национализм арабов-шиитов, про-западнически ориентированную шиитскую политическую элиту в Ираке, секуляристски ориентированную бюрократию в целом в Ираке и экономические интересы шиитов, связанных с нефтью. Пока что ни одно из про-американски ориентированных шиитских движений Ирака не имеет каких-либо обязующих отношений с Ираном. Однако, до проведения военной операции против Ирака, иранское политико-идеологическое влияние в Ираке было несравненно сильнее американского. Сейчас, когда шииты были освобождены войсками коалиции, роль Ирана не может не быть ослаблена. Иран располагает, пока единственной, хорошо организованной боевой единицей иракских шиитов – корпусом «Бадр», являющимся военным крылом «Высшего Совета исламской революции в Ираке. Иран располагает разветвленной и преданной агентурой по всему Ираку и, прежде всего, на Юге страны. Вместе с тем, в новых условиях данные структуры шиитской оппозиции Ирака, ориентирующейся на Иран, могут оказаться дезорганизованными и утратить актуальность.
Иран предпринимает попытки обеспечения контактов с представителями иракской оппозиции по всему миру, но не имеет существенных успехов. Иракские оппозиционеры не отказываются от контактов, но либо предпочитают не углублять отношения, либо требуют финансовой помощи. Среди про-американски ориентированных шиитских политиков и интеллигентов в Ираке распространены оценки о том, что иранцам присуще высокомерие, имперская позиция во взглядах на Ирак, то, что иранцы не заслуживают доверия и играют сугубо националистическую, эгоистическую игру. Прогнозируется усиление среди шиитов-арабов в Ираке «самостийных» настроений. Лидеры шиитов понимают, что США, Турция и ведущие арабские государства не позволят предоставить шиитам преобладающие позиции в политике Ирака. Шииты опасаются, что может возникнуть ситуация, когда США будут «прожектировать» суннитскую элиту и, при видимости равноправия, предоставят суннитам всю полноту власти, как имело место при османском владычестве, британском протекторате, хашимитской монархии и режиме С.Хусейна. По данным многих источников из сферы аналитического сообщества, можно сделать вывод, что лидеры шиитов сделают попытки объединения политических сил Юга Ирака, затем будут настаивать на принятии проекта федерализации, попытаются укрепить «южный бастион шиизма», а в более отдаленной перспективе будут стремиться к созданию самостоятельного государства. В шиитской среде существуют следующие взгляды на будущее политического устройства Ирака. Радикальные шиитские религиозные деятели не отрицают возможности создания единого шиитского государства, или конфедерации шиитских государств, включая Иран, Южный Ирак и Западную часть Аравии, а также Бахрейн, в надежде на расчленение Турции и присоединения в данной федерации шиитских восточных районов Турции, населенной курдами. Иранские политики-прагматики и почти все радикальные иранские политики отрицают эту перспективу, как не отвечающую национальным интересам Ирана. Лидеры КСИР и ряд исламских интеллектуалов Ирана и Ирака отстаивают идею политико-административного дистанцирования шиитских регионов Ирака от Багдада и с самого начала обсуждения судьбы Ирака настаивать на создания достаточно самостоятельного шиитского государства, связанного с Багдадом некоторыми обязательствами. МИД Ирана придерживается мнения о том, что суверенизация шиитской части Ирака приведет к аналогичным процессам в курдской части, что ставит под угрозу стратегическую стабильность для Ирана и всего Ближнего Востока. Крайне правые шовинистические круги в Иране, которых в значительной мере настроены оппозиционно к нынешним властям, предпочитают искать выход из тупиковой, на их взгляд, ситуации на Ближнем Востоке, организацией глобальных процессов нестабильности и хаоса, которые бы привели США и их партнеров к геостратегической катастрофе. Высший совет национальной безопасности Ирана не располагает, сколько-нибудь, обоснованным планом проведения политики в данных условиях и все более подвержен следованию событиям.
В политических кругах Ирана стало известно, что КСИР подготовил некий план начала вооруженной и политической деятельности «Высшего совета исламской революции Ирака» и его военной группировки корпуса «Бадр» на территории Ирака. По слухам, исходящим от либеральных кругов в Иране, КСИР пытается создать в Южном Ираке военно-политический фактор, с которым бы вынуждены были считаться американцы. По планам Ирана, часть про-иранских военных и политических деятелей должны войти во властные структуры шиитских провинций Ирака и центрального правительства для проведения соответствующего политического курса. Либеральные политики считают, что данные планы КСИР неподконтрольны правительству и весьма опасны для Ирана, что является несомненным преувеличением. Либеральные движения в Иране обвиняют правительство и политический режим в целом в ряде провалах во внешней политике.
В отношении иракских курдов, иранские комментаторы утверждают, что располагают сведениями о том, что США стремиться распространить вооруженную и политическую деятельность иракских курдов на территорию Ирана. В связи с этим, следует привести сведения о том, что позиции Ирана в Иракском Курдистана заметно ослабли. Американцы потребовали от курдских властей выдворить или арестовать в Иракском Курдистане часть иранской агентуры и про-иранских деятелей и функционеров. Курдские руководители осуществили данные действия в течение нескольких суток. Иран утратил на территории Иракского Курдистана многие позиции, которые создавались на протяжении многих лет, начиная с 60-тых годов. Это была «классическая» операция по обезвреживанию вражеской агентурной сети. Вместе с тем, иранцы заявляют, что Иран потерпел ущерб не столько информационно-разведывательном плане, сколько в политическом.
Иран вполне устраивает позиция Сирии, которая наиболее близка к декларируемой ими задачи в отношении иракских курдов, предполагающие сохранение политико-территориальной целостности Ирака. Позиция Турции более всего волнует Иран, так как он не может потерпеть ввода турецких войск в Северный Ирак. Вооруженные силы Ирана располагают пакетом оперативных задач, которые предполагают ввод до трех дивизий, в том числе двух дивизий КСИР на территорию Иракского Курдистана, в случае осуществления Турцией военной интервенции в Северный Ирак. Иранские войска должны занять 20км полосу вдоль иракско-иранской границы. Для Ирана оказалось неожиданностью, что Турция практически поддержала этот план Ирана, о котором иранцы сообщили туркам. Турция, тем самым, приобретает союзника в диалоге с США и Великобританией. Вместе с тем, Иран имеет задачей недопущение ни ввода турецких войск в Иран, ни ввода иранских войск, так как рискует быть вовлеченным в военные действия с непредсказуемыми последствиями.
Турция, Иран и Сирия не обладают обоснованным и подтвержденным политическим руководством планом действий в отношении Ирака. Иран пытается проводить в отношении Ирака самостоятельную, независимую от США и Турции политику в отношении Ирака, но пока данная позиция не устоялась и мало надежд на ее реализацию. Иран пытается заручится поддержкой Турции, в связи с ее позицией в отношении США, но пока эти шаги не получили понимания со стороны Турции. Несомненно, Турция уступает Ирану во влиянии на Ирак. В Ираке возможны различные сценарии развития событий. Но в Ираке имеется мощный про-иранский и, одновременно, значительный анти-турецкий потенциал, что приведет к формированию того, чего столь опасаются наиболее прозорливые американские и британские политологи – будет создан иранско-иракско-сирийский региональный военно-политический альянс. Турция пытается создать альянс, включающий Сирию, Иран, Ливан, Иорданию, и, конечно же, претендует на лидерство в этом объединении. Турция играет важную роль в осуществлении инвестиций в Ираке, в транзите и экспорте иракской нефти, в торговле с Сирией и Ираком. Турция совершает эпатажные действия в отношении проблемы Палестины, и все это привлекает внимание и усиливает симпатии к ней «арабской улицы». Но, все это носит крайне наигранный, коньюктурный характер, и только так воспринимается арабской элитой и Ираном. Иран, заинтересованный в этой турецкой игре, вместе с тем, понимает, что Турция пытается перехватить у него инициативу лидера многих политических сил в арабском Ближнем Востоке. Борьба между Турцией и Ираном еще впереди, и многое будет зависеть от позиции Сирии. Игорь Мурадян
Источник: Геополитика.Ру. Иравунк де Факто (Ереван)
Совет безопасности ООН принял очередные санкции против Ирана, продолжающего проводить собственную ядерную программу. Официальный Тегеран пообещал принять четвертый по счету пакет международных санкций так же, как и все предыдущие, хотя последний намного жестче. В частности, Евросоюз ввел: запрет на инвестиции в нефтегазовый сектор Ирана; на передачу отраслевых технологий и оборудования двойного назначения; оказание профильных услуг; экспорт продукции, который может использоваться в военных целях; серьезные финансовые и банковские ограничения, в первую очередь, против лиц, причастных к ядерной программе Ирана.
Сланцевый газ отнюдь не ударит по российскому экспорту, а всего лишь будет замещать падение собственной газодобычи в Европе, считает эксперт CERA Тейн Густафсон. Большую конкуренцию российским долгосрочным контрактам составят спотовые поставки СПГ, что по мнению эксперта, вынудит Россию более гибко подходить к долгосрочным контрактам, частично отказываясь от них в пользу краткосрочных. Действительно, спотовые цены на европейском рынке становятся все более и более низкими. Известен случай в нынешнем году, когда Кувейт три недели назад продал партию СПГ по цене 98 (!) долларов за 1000 кубометров. А для Египта вполне обычное дело продавать свой газ в Европу по 116 долларов за 1000 кубометров.
Недавние переговоры с американскими, иранскими и китайскими партнерами подтвердили полную поддержку этими странами стратегии Туркменистана, направленной на диверсификацию сотрудничества в энергетической сфере и вывод туркменских энергоносителей на новые перспективные рынки, говорится в сообщении, распространенном министерством иностранных дел страны, — передает «Тренд».В частности, на прошлой неделе президент Туркменистана Гурбангулы Бердымухамедов принял помощников госсекретаря США Роберта Блэйка и Майкла Познера, а также руководителей крупнейших американских компаний.
Как стало известно на прошлой неделе госкомпания «Транснефть» хотела бы еще увеличить свою долю в Каспийском трубопроводном консорциуме (КТК). Это неудивительно, учитывая, что Казахстан в ближайшем будущем не намерен форсировать поставки «черного золота» в обход России…
Важнейшим направлением стратегии Казахстана в области экспорта энергоресурсов является диверсификация экспортных маршрутов. Поэтому он в принципе заинтересован в экспорте нефти в Европу.
«Стоит ли Украине особенно радоваться газовому конфликту России и Белоруссии, получая прибыль из-за неприятностей соседа? Ведь московский диктат в любой момент может обратиться и против нас». Об этом пишет сегодня, 23 июня, украинская газета «День».