Завершается эпоха сверхприбыльного нефтяного бизнеса, наступает «газовая эра»

Опубликовано Обновлено на от wpmrРубрики:Ирак Iraq, Политика, Энергобезопасность

Встреча с председателем совета Союза нефтегазопромышленников Юрием Шафраником прошла сегодня в тюменском Институте транспорта. Студенты и преподаватели стали слушателями открытой лекции «Энергетическая политика России: евразийский вектор».
В начале лекции Юрий Шафраник заметил, что выбрал тему больше политико-энергетическую и не касающуюся конкретных тюменских реалий. Главным предметом разговора стал международный газопровод Туркменистан-Китай (его пуск состоялся 14 декабря 2009 года). «Я выбрал именно это событие как предмет для разговора потому, что меня задела его недостаточная освещенность, недооцененная значимость. Между тем создалась реальная газовая ось и возникла диверсификация между Азией и Европой по энергетическим потокам. Энергетическое сплетение мира — Иран, Ирак, Саудовская Аравия плюс Каспий — оформляется в новом качестве», — сказал Юрий Шафраник.

Он охарактеризовал Туркменистан как пример многовекторного подхода к решению энергетических проблем. «Нам вообще свойственно пренебрежительное отношение к бывшим союзным республикам, — сказал Юрий Шафраник, — в то время как Казахстан, Узбекистан, Туркменистан, Азербайджан перекрыли по добыче нефти свои же показатели времен СССР. Россия этого не сделала, хотя ее стартовые возможности были гораздо выше».

Газопровод Туркменистан-Китай важен, кроме прочего, еще и потому, что соответствует сегодняшней особенности мировой энергетики. По мнению председателя совета Союза нефтегазопромышленников, сейчас происходит завершение эпохи сверхприбыльного нефтяного бизнеса, снижение потребности в нефти. Наступает «газовая эра».

«Происходит серьезная трансформация в мировой энергетике по части баланса, ведутся дискуссии по поводу того места, которое энергетика будет занимать в следующем десятилетии», — сказал Юрий Шафраник, отметив, что сегодня также активно развиваются альтернативные источники энергии, особое внимание уделяется солнечной энергии, добыче сланцевого газа. Хотя в ближайшее время использование альтернативных и биологических источников энергии повысится на незначительные 5-10%. «Здесь очень многое зависит от политики государства», — заметил Юрий Шафраник.

Также была обозначена главная проблема России — слабое присутствие на месторождениях нефти и газа в странах Евразийского энергетического узла. «Мы упустили возможность войти в добывающие проекты. Чем больше мы строим труб, тем больше зависим от потребителя, который всегда прав. Между тем сегодня потребители получают больше прибыли от нефти, чем ее производители», — сказал Юрий Шафраник, как передает «Вслух.ру».

Источник: «Нефть России»

Кризис лишает Набукко и Южный поток смысла

Опубликовано от wpmrРубрики:Политика

Кризис ощутимо снизил спрос на газ в Европе, кроме того, Китаю нужно всё больше газа из Средней Азии. Это угрожает обоим проектам: «Набукко» и «Южному потоку».

Из-за связанного с экономическом кризисом снижения потребления газа в Европе и растущей конкурентной борьбы Китая за газ из Средней Азии у газопроводных проектов «Набукко» и «Южный поток» появились новые препятствия. Опрошенные агентством «Рейтер» аналитики считают, что рост спроса в Европе задержится ещё на пять лет, поэтому европейский газопроводный проект «Набукко» (при участии австрийской OMV) не будет нужен до 2020 года.«Южный поток» имеет скорее политические мотивы

Считается, что проект «Южный поток» имеет скорее политические, а не экономические мотивы и поэтому менее затронут этой проблемой. Инициаторы же проекта «Набукко» должны теперь как можно скорей заключить договоры на поставку газа, прежде чем они начнут строить газопровод длиной 3 300 километров. Хотя из-за снижения спроса дополнительные транспортные мощности понадобятся только через 10 лет, но если тянуть слишком долго, за это время Китай сможет выкупить все доступные объёмы газа в таких странах, как Азербайджан и Туркмения, предупреждают эксперты.

Всё зависит от Китая

«Китай является решающим фактором, — сказала аналитик Сузанне Ниис французскому аналитическому центру IFRI (Institut Francais des relations internationales). — Существует опасность того, что Китай со своей быстро растущей экономикой поглотит весь планируемый для Европы сжиженный газ, как и газ из Средней Азии».

За прошлый год общее потребление газа Китаем выросло на 10%. В середине декабря 2009 года был принят в эксплуатацию газопровод из Туркмении в Китай. С 2013 года через этот газопровод должно поставляться в Китай до 40 млрд. кубометров газа в год. В начале мая член консорциума «Набукко» RWE сообщил, что запланированное на первое полугодие 2010 года подписание важного договора о поставках газа из Туркмении было «по политическим мотивам» отложено на второе полугодие.

Снабжение в неопасности

Комиссар ЕС по энергетике Гюнтер Оттингер не видит в росте спроса на газ в Китае угрозы для энергетической безопасности Европы. «В каспийском регионе огромные запасы газа, — сказал Оттингер агентству «Рейтер». — Там хватит газа и Европе, и Китаю, и остальным». Для «Набукко» требуется всего 31 млн. кубометров газа в год, «что является только частью доступных резервов», — сказал комиссар ЕС. «Если бы весь этот газ поставлялся только через “Набукко” — мы могли бы использовать газопровод более 5 000 лет».

Продвижение Китая в Среднюю Азию — это также вызов Москве, которая всё ещё считает этот преимущественно мусульманский регион своей сферой влияния. Российский проект газопровода «Южный поток» в основном имеет поддержку из-за политических мотивов — в будущем иметь возможность поставлять газ в Европу в обход Украины. Но Сузанне Ниис считает, что из-за снижения спроса в Европе этот проект может стать убыточным, а не центром прибыли.

Существующие поставки, новые пути

В действительности «Газпром» не очень-то и хочет инвестировать в «Южный поток» 20 млрд. долларов, особенно потому, что после весенних выборов на Украине произошло политическое сближение между этими двумя странами — считает аналитик. «Российские проекты мотивированы политикой, и поэтому им не надо быть экономически окупаемыми — подтверждает президент американской консалтинговой компании «East European Gas Analysis» Михаил Корчёмкин. «Российские газопроводы строятся только для того, чтобы уже существующие объёмы газа пустить по другому маршруту. Россия делает ошибку, потому, что не обращает внимания на уровень спроса. Это значит, что инвестированные в газопровод деньги не принесут прибыль, а наоборот, станут причиной убытков», — считает Корчёмкин.

Экономический кризис привёл к тому, что в 2009 году спрос на газ в европейских странах ОЭРС упал на 5% — сообщила Анна-Софи Корбо в Париже представителям Международного энергетического агентства (МЭА).

Европе нужны новые газопроводы — но немного

«Из-за финансового кризиса упал спрос, поэтому срочность в создании новых крупных инфраструктурных проектов для обеспечения энергетической безопасности не так велика, как год назад», — сказал Эллио Руджери из итальянского энергетического концерна «Edison». Это не значит, что Европе не нужны новые газопроводы, просто их нужно меньше, чем изначально прогнозировалось и, возможно, не больше, чем уже строится. «В 2015 году нам, возможно, потребуется на 40-70 млрд. кубометров газа в год больше, чем сейчас. Это соответствует пропускным мощностям уже строящихся проектов, — сказал Руджери. — Такой крупный газопровод, как «Набукко», будет нужен 2020 году, но для 2015 года он не так срочен».

По российским данным, спрос на газ снова растёт. Российский газовый рынок за первые четыре месяца 2010 года вырос на 3% по сравнению с докризисным 2008 годом, сказал глава «Газпрома» Алексей Миллер, судя по статье в РИА Новости. «Газпрому» даже пришлось повысить поставки газа в страны за пределами бывшего Советского Союза на более чем 40%».

Источник: Инофорум

Янукович хочет вернуть Украину на газовые рынки Средней Азии

Опубликовано от wpmrРубрики:Бизнес

Президент Украины Виктор Янукович просит российского коллегу Дмитрия Медведева учесть тот фактор, «что за этот пятилетний период времени Украина ушла с газовых рынков рынков Средней Азии». Об этом он заявил в своем выступлении на украинско-российском экономическом форуме сегодня, 18 мая, передает корреспондент ИА REGNUM Новости.

«Причем, скажем прямо, сделала она это не самостоятельно, не добровольно. Ее вытолкали», — уточнил глава украинского государства. «Мы никаких претензий никому не предъявляем, и не можем, естественно, это делать. Но мы бы хотели, конечно, вернуться к данному вопросу, к его обсуждению. Вопрос частично касается и нефти, но в основном — газа. Наши предприятия (кстати, с участием российского капитала, российских инвестиций) работают там. Они потеряли в общем-то достаточно серьезные объёмы, потеряли в экономике. Поэтому мы надеемся на то, что будет правильный подход. Мы частично уже эти вопросы обговаривали, и, надеюсь, что мы их обсудим уже в ближайшее время», — резюмировал Виктор Янукович.

Постоянный адрес новости: www.regnum.ru/news/1284824.html

Энергетический бизнес Черногории: Италия нацелилась на новое эльдорадо

Опубликовано от wpmrРубрики:Бизнес, Политика

Берлускони и Джуканович создали альянс по «приватизации» страны, пишет Паоло Берицци в статье, напечатанной в газете La Repubblica.

«Реки итальянских государственных денег оказались на счетах банка Мило Джукановича. Он — опасный международный контрабандист, предоставивший убежище, по данным прокуратур Неаполя и Бари, скрывающимся от правосудия преступникам, и одновременно «друг» и «надежный партнер», по словам Берлускони и наших министров. Чтобы гарантировать в лице Италии поддержку вступления Черногории в Европейский союз и в НАТО, он распродает семейное столовое серебро. Каким образом? Предоставляя возможность осуществлять привлекательные (и непрозрачные) приватизации — прежде всего в энергетическом секторе. Настоящая манна для наших компаний за пределами Адриатики. Все занялись шопингом здесь, на бывшем острове Тортуга, острове сигарет и тайной торговли, ставшем сегодня, благодаря не до конца ясному партнерству и самым низким налогам на доходы в Европе (9%), новым эльдорадо. Своего рода землей обетованной для итальянцев, которые в настоящее время занимаются колонизацией острова, что не удалось адмиралу Витторио Молло в 1918 и генералу Пирцио Биролли в 1941 году», — пишет издание.

Сменились эпоха и главные действующие лица. В настоящее время это люди Берлускони: Клаудио Скайола, уже не министр экономического развития, Валентино Валентини, доверенный советник Сильвио Берлускони по международным делам, Мария Виттория Брамбилла, министр туризма. В определенной степени это их заслуга в том, что молодая республика Черногория оказалась сейчас в центре делового, предпринимательского и политического внимания. В прошлом году в Подгорицу прибыла многочисленная итальянская делегация: 60 предпринимателей, представлявших компании A2A, Enel, Terna, Banca Intesa, Ferrovie dello Stato, Edison, Valtur, Todini, пишет автор статьи. Сейчас в Черногории только и говорят о благоприятных политических отношениях с Италией, о сотнях миллионов евро, о крупных заказах, о более или менее прозрачных банковских операциях. Но самое главное — об энергетике.

A2A приобрела 43% государственного энергетического предприятия Elektroprivreda. Из 450 итальянских миллионов, полученных за приватизацию, по меньшей мере 300 были перечислены на счета Prva Banka, банковского гиганта, контролируемого братом премьера Ако Джукановичем, акциями этого банка владеют сам Мило Джуканович, премьер Черногории, и его сестра Анна. Оппозиция говорит о «поспешной и малопрозрачной» операции, спонсированной Берлускони и осуществленной с тем, чтобы поддержать могущественный клан Джукановичей. Итальянская компания Terna построит подводную линию электропередач Пескара-Тиват, чтобы доставлять балканскую энергию в Италию. Все та же A2A построит четыре гидроэлектростанции, Enel — ТЭС, работающую на угле. Не стоит забывать и еще об одном проекте, железнодорожном: Italfer, государственная железнодорожная компания, построит ветку Бар-Белград (1 миллион уже профинансирован Скайолой).

По мнению депутата от Демократической партии Алессандро Марана, за этой черногорской кампанией скрывается «наша иллюзия, что на Балканах можно делать все то, чего нельзя делать в Италии». В самой Черногории оппозиция называет происходящее «приходом энергетической мафии», а поспешный договор с А2А — результатом личных договоренностей и интересов Берлускони и Джукановича.

Следователям из Бари и Неаполя пришлось закрыть дело в отношении Джукановича, именуемого главой мафиозно-финансовой структуры, которая занимается контрабандой сигарет, наркотиков, оружия, а также укрывающего 15 преступников, поскольку он является главой государства и на него распространяется иммунитет. Но в Черногории суд Подгорицы приступил к расследованию убийств девяти неудобных свидетелей, которые были связаны с контрабандой. «Это расследование заставляет содрогаться дворцы власти», — пишет издание.

23 мая в Черногории пройдут административные выборы в 14 округах. Оппозиция выступает единым блоком, чтобы попытаться «встряхнуть» Мило, а на ближайших всеобщих выборах отправить его домой после 18 лет правления. Он чувствует себя сильным, в том числе и благодаря итальянскому партнеру. Заручившись гарантиями Берлускони, Джуканович обещает Европу своей стране, в которой уже сейчас главной валютой является евро. Уникальный случай среди стран — нечленов ЕС, пишет в заключение автор статьи.

Источник: La Repubblica

«Междуморье», как стремление избежать доминирования Германии и России, двух континентальных государств, издавна игравших главные роли на европейском театре

Опубликовано от wpmrРубрики:Политика

В 1920-х годах Юзеф Пилсудский параллельно мессианской концепции польского «прометеизма» выдвинул геополитическую теорию «Междуморья» — проекта конфедеративного государства, которое включало бы Польшу, Украину, Белоруссию, Литву, Латвию, Эстонию, Молдавию, Венгрию, Румынию, Югославию, Чехословакию, а также, возможно, Финляндию. «Междуморье» простиралось бы от Чёрного моря до Балтийского.

Пилсудский считал, что таким образом государствам Центральной и Восточной Европы удастся избежать доминирования Германии и России, двух континентальных государств, издавна игравших главные роли на европейском театре. Сам Пилсудский заботился не столько о центрально-европейских странах, сколько грезил возрождением Речи Посполитой от моря до моря. По его замыслу, воссозданная Речь Посполитая должна была быть многокультурным и многонациональным образованием и обладать весомым влиянием в Европе.

К неудовольствию Пилсудского, не все народы Восточной Европы обрадовались такой перспективе. Националисты Литвы, Белоруссии и Украины вполне справедливо узрели в теории «Междуморья» хитроумный план Польши поставить на службу националистические настроения других народов, чтобы с их помощью «вытолкнуть» Россию из Европы и запереть её в Азии, отгородившись буфером из квазинезависимых Литвы, Украины и Белоруссии.

Планам Пилсудского не суждено было сбыться. Товарищ Сталин видел насквозь таких геополитических проходимцев, поэтому не преминул вернуть захваченные раньше поляками литовские, белорусские и украинские земли. План «Междуморья» был сведён на нет.

Но с распадом СССР о геополитическом наследии Пилсудского вспомнили снова. На карте мира появились независимые Украина, Белоруссия, Латвия, Эстония, Литва. Их независимость была не стремлением к свободе, как о том вещали демократические СМИ, а обыкновенным стратегическим проектом по созданию у западных границ России буферных государств. Поэтому националистические движения этих стран всячески поддерживались Польшей, за что они сами всячески поддерживали все политические проекты Варшавы.

В наше время Белорусский Народный Фронт, Народный Рух Украины и объединение «Свобода» под предводительством зоологического русофоба Тягнибока отстаивают идею «Междуморья», работая, таким образом, на польскую геополитическую мысль. Запущенный в Белоруссии многоязычный проект «Новая Речь Посполитая» (на литовском, латышском, польском, украинском, русском и белорусском) нацелен как раз на реанимацию концепции «Междуморья», когда все страны, лежащие между Чёрным и Балтийским морями, сольются в единое государство – Новую Речь Посполитую, где главенствовать будут поляки и католическая религия.

Активную поддержку проекту Новой Речи Посполитой оказывают белорусские националисты. Один из лидеров белорусской оппозиции Зенон Позняк откровенно называет Белоруссию форпостом западной цивилизации на пути русской угрозы. То же самое любят талдычить их коллеги с Украины. Каждый из них мнит себя этаким благородным шляхтичем, защитником европейских ценностей.

Но на такую дешёвую уловку можно «купить» разве что недалёкую молодёжь. Дело в том, что право именоваться «форпостом западной цивилизации» у белорусских и украинских националистов оспаривает Польша, которая с незапамятных времён видела себя в качестве «крепостной стены католической веры», о которую разобьются полчища схизматиков (православных). Но у поляков это право в своё время оспаривали немцы, которые видели себя в качестве форпоста цивилизации от диких польских орд. Французы немцам в этом отказывали и мнили себя истинными и утончёнными европейцами, а германцев видели лишь в качестве грубых и неотесанных мужланов. Естественно, что Англия считала французов выскочками – «лягушатниками», а вот себя-то видела как раз в роли хранительницы европейских традиций и высокой культуры.

Поэтому претензии белорусских и украинских шовинистов не новы, а архаично-смехотворны. Но как бы там ни было, проект «Междуморья» бередит души польской политической элиты, которая мечтает о возврате Польской Империи, если не в полном масштабе, то хотя бы в виде геополитического союза стран, находящихся между Балтикой и Черноморским бассейном. Всевозможные проекты, как то «Восточное партнёрство», Балто-Черноморский коридор развития и другие являются лишь вариациями на тему «Междуморья» и возрождения Речи Посполитой. Эти планы то затухают, то возрождаются вновь. Польша, помнящая о своём имперском прошлом, всегда будет стремиться к доминированию в Центрально-Восточной Европе, а русофобия будет её главным козырем. Значит, белорусские и украинские националисты без работы не останутся. Варшава побеспокоится.

Источник: Сегодня.ру

SOUTH STREAM: УСПЕХИ И РИСКИ

Опубликовано от wpmrРубрики:Политика

11-12 мая президент России Дмитрий Медведев совершил визит в Турцию, в ходе которого было подписано 17 соглашений на сумму до $25 млрд. Россия также окончательно договорилась о возможности строительства АЭС, на что потребуется привлечь до $20 млрд. В качестве встречного шага Турция пошла на отмену визового режима с Россией. Однако Москве не удалось пока договориться о главном, ради чего так активно форсируется сотрудничество по всем возможным направлениям: подписании соглашения о строительстве газопровода «Южный поток». Последнее время набор «системных» проблем вокруг проекта нарастает, а конкуренция с Nabucco усиливается. Все это в итоге может подорвать значимый элемент российской внешней политики в Европе – ставку на развитие энергетических проектов.

Ситуация вокруг «Южного потока» выглядит весьма противоречиво. С одной стороны, есть достаточно много успехов. Подписаны соглашения о строительстве участков газопровода с транзитными странами (последнее по времени в нынешнем году – с Австрией), удалось убедить в поддержке проекта Турцию, привлечен новый партнер в лице французской EdF, которая, по предварительным данным, может получить 20% в проекте. Однако вместе с таким успешным продвижением накапливаются и заметные проблемы, которые могут иметь весьма неприятную для Москвы динамику в будущем. При этом степень неопределенности также растет.

Во-первых, достаточно противоречиво ситуация вокруг «Южного потока» стала выглядеть после неожиданного прорыва в отношениях между Россией и Украиной. Подписав с Киевом соглашение о поставках льготного газа и продлении сроков пребывания Черноморского флота, Москва вплотную приблизилась к обсуждению другого принципиального вопроса — управления газотранспортной системой Украины. Напомним, что и «Северный поток», и «Южный поток» появились как следствие первой газовой войны между Россией и Украиной. Кремль пытался снизить свою зависимость от страны-транзитера, политическое руководство которой резко сменило направление внешней политики после «оранжевой революции».

Сейчас, когда отношения на политическом уровне нормализуются, появилась альтернатива «обходным» вариантам. Россия предлагает Киеву объединить «Газпром» и «Нафтогаз», что в реальности будет означать поглощение первой компанией второй. Виктор Янукович в ответ предложил в публичном пространстве распределить доли в будущей объединенной компании на паритетных началах, что не только неприемлемо для Москвы, но и не соответствует реальным масштабам «Газпрома» и «Нафтогаза» (по мнению специалистов, в случае поглощения украинская сторона могла бы получить лишь около 6% акций новой компании). Понятно, что Янукович не может согласиться на российское предложение, так как это может подорвать его позиции внутри страны, дав оппозиции возможность говорить о «предательстве» национальных интересов. Поэтому Дмитрий Медведев заявил, что речь о слиянии «Газпрома» и «Нафтогаза» сейчас не идет, хотя и возможно объединение каких-то их активов или создание СП. В свою очередь, Украина предлагает вернуться к старой идее международного консорциума, где контроль был бы поделен на паритетной основе между Россией, Украиной и ЕС. Этот вариант устраивал Москву (а точнее очень активно лоббировался) в последние годы правления Леонида Кучмы. Однако после «революции» он выпал из актуальной повестки дня, хотя попытки использовать рычаги газовой войны не исключали в итоге обмена газа на трубу. Теперь же руководитель администрации российского президента Сергей Нарышкин утверждает, что если переговоры по объединению двух газовых холдингов не увенчаются успехом, «это не будет являться препятствием для иного проекта, в частности, по созданию газотранспортного консорциума».

Какой бы вариант не был выбран (хотя сценарий поглощения продолжает выглядеть фантастичным), появляется механизм, позволяющий модернизировать украинскую ГТС и обеспечить тот или иной контроль над ней, а значит снизить политические риски транзита. В этом случае зависимость от «политической погоды» в Украине также снижается и потребность в обходных газопроводах уменьшается.

Конечно, «Газпром» утверждает, что Москва будет иметь возможность распределить поставки газа по обоим трубопроводам, тем более, что показатели роста потребления в Европе дают основания для подобных прогнозов: спрос должен вырасти к 2030 году как минимум на 50%. Однако сегодня мало кто из экспертов берется прогнозировать динамику развития ситуации на газовом рынке.

Во-вторых, состояние газового рынка. Сегодня предложение превышает спрос, «Газпром» снижает добычу, отдавая значительную долю рынка конкурентам. Впервые США вышли на первое место по добыче в мире, опередив Россию. В России на три года отложена разработка Штокмановского месторождения, обострились противоречия между основными акционерами проекта. По данным СМИ, в газовой монополии обсуждается вариант замораживания других инвестиционных проектов, накладывает свой отпечаток финансовый кризис. Отсюда встает проблема цены на российский газ. Недавно новый глава крупнейшего энергетического концерна E.ON Йоханнес Тайссен заявил, что «поставки российского газа по трубопроводам — это становой хребет нашего газового бизнеса и останутся таковым на невообразимо долгий срок. Однако все заинтересованные стороны должны поставлять газ на рынок по соразмерным ценам». Цены на европейском спотовом рынке продолжают оставаться относительно низкими по сравнению с ценами, зафиксированными в долгосрочных контрактах «Газпрома».

Значительное смятение на газовом рынке принесла «сланцевая революция». Резко вырос интерес энергетических гигантов к запасам сланцевого газа в Европе. Несмотря на то, что тут сохраняется крайней высокая степень политизации (поиск альтернативных путей обеспечения газом и стремление снизить энергетическую зависимость от России), разведка и первые инвестиции имеют место по факту. На прошедшей неделе в Польше побывал с визитом спецпредставитель Государственного департамента США по энергетическим проблемам Евразии Ричард Морнингстар. Как пишет «Нефть России», он заявил, что «сланцевый газ станет фактором укрепления энергетической независимости данного региона в зависимости от того, какие результаты принесут нынешние разведочные проекты. Вопрос отнюдь не в независимости от России. Вопрос, прежде всего, в возможности обеспечить эту самую энергетическую безопасность». При этом наиболее привлекательные запасы находятся на территории Восточной Европы, со странами которой у России проблемные отношения. Министерство охраны окружающей среды Польши признало, что решение о приглашении иностранных компаний к разведке сланцевого газа было, прежде всего, политическим. Активное обсуждение перспектив добычи началось и в Украине.

Тем не менее, эксперты сходятся во мнении, что пока говорить об экономических перспективах сланцевого газа в Европе слишком рано: коммерческая перспектива неясна, экологические проблемы слишком остры.

К добыче «сланцевого газа» проявляют интерес и российские партнеры по разработке шельфа. В ноябре прошлого года норвежская компания Statoil согласилась выложить $3,4 млрд за долю в 32,5% на сланцевом месторождении Marcellus, одном из крупнейших в США. Total – партнер «Газпрома» по Штокману (месторождение разрабатывается с прицелом на рынок США и Канады), также инвестирует в добычу сланцевого газа в США. Председатель правления ОАО «Газпром» Алексей Миллер в ноябре прошлого года говорил, что разговоры о «сланцевой революции» — информационный вброс. Однако уже в нынешнем апреле министр природных ресурсов Юрий Трутнев заявил, что увеличение добычи в мире сланцевого газа является проблемой для России и «Газпрома» в частности.

В-третьих, растет неясность относительно ресурсной базы для «Южного потока». Москва планировала закрепить свое доминирование на рынке Средней Азии, откуда она могла бы поставлять голубое топливо через Прикаспийский газопровод. Однако главным препятствием тут становится ухудшение отношений с Туркменией. Россия минимизировала поставки газа из этой страны, а перспективы неясны. В этом году туркменский экспорт будет распределен между Россией, Ираном и Китаем примерно в равных пропорциях. Однако для России газ обойдется дороже всего. Москве не удается договориться о строительстве газопровода «Восток-Запад», который должен соединить восточные месторождения Туркмении (включая гигантский Южный Иолотань) с Прикаспийским газопроводом. Москва рассчитывала подписать соответствующее соглашение год назад, но отношения испортились после аварии на газопроводе САЦ-4: Ашхабад обвинил «Газпром», из-за правомерных действий которого якобы произошло резкое падение давления в трубе и взрыв.

В итоге Туркмения объявила международный тендер на строительство газопровода. По данным Reuters, со стороны России есть заявка «Итеры», участие «Газпрома» под вопросом. Всего подано 28 заявок. В их числе, по данным Reuters, — от компаний Китая, Украины и западных стран. В зависимости от того, кто одержит победу, можно будет судить, в чью пользу склоняется руководство Туркмении. «Восток-Запад» предназначен «в первую очередь для дополнительных поставок в Россию по Прикаспийскому газопроводу», заявил Reuters представитель туркменского правительства.

Активизируются пусть и пока весьма скромные, но попытки диверсификации маршрутов поставки газа из Азербайджана. В этом году «Газпром» пообещал удвоить закупки газа в Азербайджане до 2 млрд кубометров и впредь выкупать весь свободный газ страны. Однако Баку продолжает искать пути поставок газа в Европу в обход России. Как писал «Коммерсант», помимо обещания обеспечить газом Nabucco, появилась возможность поставлять на европейский рынок сжиженный природный газ (СПГ). На прошедшей неделе министр промышленности и энергетики Азербайджана Натик Алиев, министр экономики, торговли и бизнеса Румынии Адриан Видиану и министр энергетики Грузии Александр Хетагури подписали протокол о создании в Бухаресте совместного предприятия AGRI. Доли в нем будут распределены пропорционально — по 33,33% у SOCAR (Азербайджан), Грузинской международной нефтегазовой корпорации (ГМНК) и Romgaz (Румыния). Как пояснил «Коммерсанту» источник в ГМНК, СП должно перерабатывать и транспортировать 2-7 млрд кубометров газа в год (Россия в 2009 году поставила в Европу около 140 млрд кубометров газа). Проект предполагает доставку природного газа из Азербайджана по трубопроводу в Грузию, где на берегу Черного моря будет построен завод по сжижению. Далее СПГ будет доставляться танкерами в Румынию, где планируется построить завод по регазификации.

В-четвертых, трудности сохраняются и с прямыми партнерами России по «Южному потоку». Так, по итогам визита президента России Дмитрия Медведева в Турцию не удалось пока договориться о подписании соответствующего соглашения по газопроводу, хотя удалось серьезно продвинуться в других направлениях: Россия без проведения тендера построит АЭС за $25 млрд. Но главной уступкой Москвы стал отказ от проекта Бургас-Александруполис в пользу нефтепровода Самсун-Джейхан (правда, сейчас министр энергетики России Сергей Шматко не исключил объединения двух проектов на уровне управления). Россия длительное время боролась против проекта Самсун-Джейхан, предусматривающего поставки нефти в обход территории России. Год назад, с условием вхождения российских компаний, позиция была пересмотрена ради того, чтобы убедить Турцию поддержать «Южный поток». По данным «Коммерсанта», в числе документов, которые обе стороны планировали подписать, и была так называемая дорожная карта с условиями прокладки российско-итальянского газопровода South Stream в исключительной экономической зоне Турции в Черном море. Однако этого так и не произошло. По данным газеты «Время новостей», Турция не добилась от РФ ни одной новой уступки — снижения цены или разрешения на реэкспорт российского газа. Знаковый шаг навстречу России – отмена визового режима – хотя и символичен сам по себе, но реального смысла для россиян уже не несет: он и без того носил формальный характер.

Все эти факторы и тенденции, конечно, не являются критическими. Однако можно говорить, что все это вносит растущий элемент неопределенности, что, в свою очередь, будет оказывать давление на проблемные точки продвижения российских газопроводов в Европе. Однако сейчас уже можно с высокой степенью определенности сказать, что в продвижении своих интересов Москва сталкивается все больше с вопросами коммерческого и экономического характера, в то время как степень политизации и конфликтности вокруг действий России снижается.

Татьяна Становая – руководитель аналитического департамента Центра политических технологий

Источник — Политком.Ру

Власть и энергетика («Der Tagesspiegel», Германия). После беспорядков в Киргизии растут опасения относительно возможности использования силы в борьбе за ресурсы в этом регионе

Опубликовано от wpmrРубрики:Политика, Энергобезопасность

… К северу и югу от  Пянджа и Аму-Дарьи – тех рек, по которым британцы и русские в 1867 году провели границы своих зон влияния, — живут одни и те же народы – таджики, узбеки, туркмены.  Проживающие на левом берегу  части этих народов включили вместе с пуштунами  в состав искусственного образование – протектората Афганистан. Территории на западе, то есть  сегодняшние Таджикистан,  Узбекистан и Туркменистан – оказались под властью царской империи, которая еще раньше установил свой контроль на расположенными  на востоке и севере регионами – Казахстаном и Киргизией.

Киргизия и Таджикистан, в горных районах которых берут свое начало крупные реки, контролируют 80 процентов водных ресурсов региона и они строят плотины для производства электроэнергии, так как других запасов энергоносителей у них нет. Это приводит к катастрофическим последствиям в таких государствах как Казахстан, Узбекистан и Туркменистан, которые в буквальном смысле купаются в нефти и газе, но их сельское хозяйство очень сильно зависит от идущей с гор воды.  В советское время Москва обеспечивала выравнивание этой ситуации. Теперь все эти пять государств ведут борьбу за перераспределение воды и электроэнергии, а также требуют пересмотра границ и обмена территориями. Происходящие на этой основе конфликты уже много раз подводили ситуацию к порогу открытых военных действий. В первую очередь это относится к Ферганской долине, представляющей собой один из немногих оазисов. Именно поэтому этот район перенаселен, и ситуация там похожа на заложенную бомбу замедленного действия, разрядить которую без особых надежд на успех пытаются правительства этих государств.

Оригинал публикации: Macht und Energie

Полный текст:  ИноСМИ

К вопросу о нефтегазовой отрасли Ирана

Опубликовано от wpmrРубрики:Политика

Доказанные запасы нефти в Иране составляют порядка 134 млрд барр. (включая недавно открытые месторождения Хушк и Хоссейнейх в провинции Хузестан). Доля Ирана в мировых запасах оценивается в 10%.

В общей сложности в Иране разведано 40 действующих месторождений, из них 27 расположены на суше и 13 на шельфе. Перспективные залежи углеводородов сосредоточены на шельфе Каспийского моря.

Следует особо подчеркнуть, что большая часть 6 нефтегазовых бассейнов все еще до конца не исследована. Сроки окончательной разведки будут зависеть от цен на нефть в ближайшее десятилетие.

Добыча, помимо прочего, осложняется напряженной геополитической обстановкой и многочисленным количеством споров относительно прав собственности на месторождения и делимитации границ.

В последние годы Иран активно претендует на расширения своей сферы влияния в Каспийском море. Нефтегазовые месторождения сильно изношены и требуют скорейшей модернизации и внедрения новых технологий, таких как добыча нефти с искусственным поддержанием энергии пласта и добыча с изменением физико-химических свойств нефти. К примеру, в Иране продолжается использование некоторых месторождений, которые были открыты еще в начале XX века.

Суточная нефтедобыча в Иране составляет порядка 4,5 млн барр. Однако при достаточном инвестировании Тегеран, обладающий отличной ресурсно-сырьевой базой, способен в будущем значительно увеличить данный показатель. Так, министерство нефтяной промышленности планирует к 2015 г. — до 8 млн барр.

Нефтегазовая отрасль Ирана находится под полным контролем государства. Национальная иранская нефтяная компания (NIOC) ведет разведку и разработку нефтяных и газовых месторождений. Для увеличения уровня нефтедобычи NIOC в последнее время стала активно использовать конденсат с месторождения Южный Парс. Эта смесь поставляется на Бандер-Аббаский нефтеочистительный завод для внутреннего потребления.

В перспективе NIOC планирует разработку 5 нефтегазовых месторождений, расположенных в районе Хормуз: Хенджам, месторождение на острове Лаван, Эсфандир на острове Харг и две системы рядом с газовым месторождением Южный Парс.

Не исключена возможность совместной разработки месторождения Хенджам двумя странами: Ираном и Оманом. По заявлению NIOC, это месторождение содержит 400 млн барр. нефти и предполагаемая добыча составляет 80 тыс. барр. в сутки.

Национальная иранская газовая компания (NIGC) занимается добычей, переработкой, транспортировкой и экспортом газа.

Также существует ряд дочерних государственных компаний. К примеру, Национальная нефтехимическая компания (NPC), Национальная компания по переработке нефти и распределению (NIORDC) и Национальная иранская буровая компания (NIDC).

По словам главы Компании по разработке нефтяных месторождений (PEDEC) М. Базаржана, в перспективе планируется проведение тендера на разработку 10 дополнительных нефтяных месторождений в богатых углеводородами южных провинциях, включая Парси, Шадган, Пазенан, Гячсаран, Каранж, Северный Азадежан, Жофаир, Марун и Мансури. Глава компании заявил, что для осуществления разработки проектов потребуется ориентировочно 7 млрд долларов инвестиционных средств.

В настоящее время Иран экспортирует порядка 2,5 млн барр. нефти в сутки, из которых 1,6 млн приходится на страны Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР). Основные сорта нефти, которые поставляет Тегеран, – это Iranian Light, Iranian Heavy, Lavan Blend, Foroozan Blend/Sirri.

Около 50% экспорта приходится на Азию (Япония, Китай, Южная Корея). Явным лидером по импорту иранской нефти в Европе является Италия. Кроме того, интенсивно наращивается экспорт во Францию.

Желание Ирана стать основным игроком на Каспийском рынке нефти подтолкнуло его к использованию поставок нефти по схеме, включающей в себя поставку каспийской нефти на НПЗ через порт Нека в северном Иране для местного потребления.

В докладе компании Oil Export Terminals отмечается расширение использования такого рода схем. Это расширение объясняется ростом предложения нефти стран Каспийского региона в виде прямой продажи. Основные объемы каспийского экспорта в Иран приходится на Казахстан и Туркменистан.

Несмотря на то, что Иран, имея 27,16 трлн куб. м. природного газа, занимает второе место после России по запасам, эти ресурсы используются в меньшей степени, чем нефтяные.

Справедливости ради стоит заметить, что правительство страны планирует увеличить долю газа в энергопотреблении Ирана с тем, чтобы высвободить как можно больше «черного золота» для экспорта.

Около 62% природного газа Ирана залегает в неассоциированных месторождениях (газовые или газоконденсатные месторождения, в которых углеводородное сырье добывается «без нефти», а лишь в газообразном виде), основные из которых: Южный Парс (12 трлн куб. м.), Северный Парс (1,4 трлн куб. м.) и Канган-Нар (663 млрд куб. м.).

Большие запасы газа сосредоточены на шельфе Персидского залива. Однако разработка этих месторождений осложняется пограничными спорами Ирана, Кувейта и Саудовской Аравии. Месторождение Дорра в Персидском заливе содержит от 19,6 до 36,4 млрд куб. м. газа. В 2000 г. между Ираном и Кувейтом было подписано двустороннее соглашение о совместной разработке данного месторождения.

Разработка месторождения Южный Парс, состоящая из 28 фаз, является одним из самых крупных энергетических проектов страны. В проект уже было вложено порядка 15 млрд долл. инвестиций, но его окончательная разработка откладывается по ряду причин: технологических, инженерных, политических.

Имея столь значительные запасы природного газа, Иран всеми силами стремится найти возможные рынки его сбыта.

Помимо Турции, потенциальными импортерами могут быть Украина, Индия, Пакистан, Армения, Азербайджан, Грузия, Тайвань, Южная Корея и Китай.

И предпосылки для этого есть: после многочисленных переносов в 2002 г. между Турцией и Ираном был подписан договор о строительстве газопровода, соединяющего две страны. Объемы экспорта газа в Турцию будут зависеть от состояния спроса в стране: справится ли он с объемами газа, экспортируемого также из России, Нигерии, и Алжира.

Иран рассматривает вариант экспорта газа в Европу через Турцию. Так, в 2002 г. между Грецией и Турцией было подписано соглашение о строительстве газопровода для экспорта газа в северную Грецию на сумму 300 млн долларов.

Китай, в свою очередь, заинтересован в импорте сжиженного природного газа (СПГ) из Ирана. В конце 2007 г. Иран подписал с китайской компанией «Sinopec» контракт на разработку иранского нефтяного месторождения Ядаваран (общие запасы месторождения оцениваются в 12-18 млрд барр., мощность – около 300 тыс. барр. в сутки).

Напомним, что первичные договоренности были достигнуты сторонами в октябре 2004 г., когда «Sinopec» согласилась принять участие в поставках в страну нефти и СПГ из Ирана на протяжении 25 лет.

Стоит отметить, что, несмотря на якобы наметившиеся положительные для Ирана тенденции, на самом деле развитие производства СПГ в стране по ряду причин видится крайне проблематичным.

Во-первых, такие страны как Оман, Катар и ОАЭ захватили большую часть азиатских рынков. Во-вторых, экономические санкции со стороны США, фактически «отрезавшие» Иран от технологий по сжижению газа.

В сложившейся ситуации «спасательным кругом» для нефтегазовой отрасли иранской экономики могут выступить иностранные капиталовложения. Для более четкого и глубокого осознания острой необходимости и значимости привлечения зарубежных инвестиций в энергетический сектор Ирана, стоит, прежде всего, проанализировать предыдущий опыт использования инвестиционных поступлений.

В начале 70-х годов в шахский период правления наблюдалось широкое привлечение иностранного капитала, с помощью которого правительство пыталось ускорить модернизацию экономики страны. Происходило это на фоне изменения форм и методов привлечения иностранного капитала в мире, а также все возрастающей роли ТНК. Транснациональным нефтяным компаниям в Иране создавался благоприятный инвестиционный режим, а после повышения цен на нефть интерес к Ирану как к потенциальному покупателю высоких и дорогостоящих технологий еще более возрос.

Рейтинг государства на мировых рынках с точки зрения его потенциальных возможностей закупки и освоения технологий стремительно повышался. ТНК стали завоевывать все более сильные позиции на иранском рынке, открывая совместные предприятия чаще всего с государственными компаниями, имевшими доступ к госкредитам. Иранская национальная нефтяная компания заключала соглашения с крупными мировыми нефтяными компаниями и определяла стратегию нефтяной политики страны. Основным каналом использования зарубежных средств явились банки.

Большинство крупных иранских компаний, как правило, участвовало либо в работе ТНК, либо в крупных компаниях зарубежных стран. Именно приток инвестиций стал основным фактором ускоренной монополизации производства и рынка в Иране.

Первые компании, созданные с участием иностранного капитала в новых для страны отраслях, при ограниченности иранского внутреннего рынка сразу же завоевали монопольные позиции. Иранское правительство пыталось изменить сложившуюся ситуацию, стараясь по мере укрепления национального капитала, уменьшить долевое участие иностранных участников в смешанных компаниях. В обществе возросло недоверие к иностранным денежным вливаниям, которые ассоциировались с монополизацией рынка и ростом цен.

Таким образом, отсутствие должного контроля над деятельностью иностранного капитала и разрыв между мелкими формами хозяйства и крупными, а также «вымывание» из экономической жизни мелкого, особенно традиционного производства, что не компенсировалось расширением среднего предпринимательства, накалили обстановку в стране. В итоге в Иране произошла революция, которая разрушила шахскую модель развития общества.

В стране был введен конституционный запрет на использование не только иностранного капитала, но и иностранных специалистов. Еще недавно имевшая привлекательный для зарубежных компаний инвестиционный климат страна до минимума ограничила контакты с мировым финансовым рынком, сведя их к расчетам по импортно-экспортным операциям, контролируемым государством.

Законодательная основа для использования и деятельности иностранного капитала была несовершенной и заключалась в использовании кредитов на условиях «buy-back», предусматривающих, что расчеты иранской стороны с инвестором будут осуществляться либо прямыми поставками продукции, либо путем сбыта продукции иностранному покупателю, который берет на себя обязательство произвести гарантированные платежи инвестору.

Такое условие могло представлять интерес только для крупных компаний, обладающих значительными финансовыми возможностями и заинтересованных в реализации той продукции иранских предприятий, которая пользуется спросом на мировом рынке. Подобная форма, надо сказать, остается основной и по сей день.

Указанные сделки позволяют Ирану развивать свою нефтегазовую промышленность, не затрачивая своих собственных средств. Расплата происходит продукцией после начала функционирования объекта. Даже при таком высоком, по мнению некоторых экспертов, вознаграждении (18-20%) инвесторам, они очень неохотно идут на подписание контрактов, поскольку после возврата затраченных средств и получения положенных процентов, они полностью уходят с объекта, который затем начинает работать только на Иран.

Западные компании стремятся убедить иранское руководство пойти на более выгодные для них сделки на условиях соглашения о разделе продукции (СРП), когда инвестор получает долю добываемого углеводородного сырья вплоть до исчерпания месторождения.

В последние годы иностранный капитал в экономике Ирана используется на условиях «файнанс», при которых инвестор после ввода в эксплуатацию объекта получает платежи в валюте.

Таким образом, можно сказать, что опасения иранского правительства по поводу активного влияния инвестиций на экономику и политику страны сохраняются.

В настоящее время привлечение иностранного капитала сталкивается с рядом трудностей. Одной из них являются санкции США против Ирана. В августе 1996 г. США ввели эмбарго на торговлю с Ираном, а затем и санкции против компаний, инвестирующих более 20 млн долларов ежегодно в нефтегазовую отрасль Ирана.

В результате многие из ранее заключенных соглашений об организации совместных производств были расторгнуты. Тот потенциал экономического роста, который был достигнут в результате либерализации внутреннего и внешнего рынка, а также проведения приватизации, в значительной степени ограничился снижением заинтересованности иностранных компаний в иранском рынке. Для Ирана с его новыми экономическими приоритетами, в частности, целью создания ориентированной на экспорт промышленности, привлечение иностранного капитала требовалось, прежде всего, для получения необходимых технологий, особенно в нефтепереработке и нефтехимии. С помощью одного лишь отечественного капитала оказалось невозможным добиться быстрого расширения промышленного производства.

Помимо санкций, деятельность иностранных нефтегазовых компаний ограничивалась рядом условий, главным из которых считался максимум долевого участия в смешанных компаниях до 50%. Сохранялась неопределенность в правовой защите иностранных капиталовложений, что и объясняло чрезвычайно низкий уровень чистого притока прямых иностранных инвестиций в иранскую экономику.

В 2002 г. был принят закон о привлечении иностранных инвестиций. Появление нового нормативного акта не отменило действие закона 1975 г. о создании Организации по инвестиционному, экономическому и технологическому содействию (ОИТЭС), а также положений закона 1931 г., запрещающего иностранному инвестору иметь в собственности землю.

Как и ранее действующий, новый закон оставил довольно сложным для иностранных компаний порядок инвестирования в иранскую экономику. Главным органом, занимающимся вопросами привлечения и использования иностранного капитала, является министерство экономики и финансов. Разработка инвестиционной политики в Иране возложена на Высший совет по инвестициям.

ОИТЭС считает приоритетными инвестиции, направляемые в экспортные производства. Она оказывает поддержку только тем инвесторам, проекты которых будут приносить доход в валюте. Для иностранных компаний поддержка ОИТЭС является определенной гарантией сохранности инвестиций, предусмотренных законом о привлечении и защите иностранных инвестиций в Иране.

Зарубежный партнер, готовый инвестировать в иранскую экономику, сначала должен найти себе потенциального иранского партнера. Затем обе стороны получают в соответствующем министерстве «установочную» лицензию и заключают «базовое соглашение».

Сохранилось достаточно много ограничений на ввоз капитала. К примеру, иностранный капитал не может привлекаться в те отрасли народного хозяйства, в которых запрещена деятельность частных национальных компаний, поскольку иностранные инвестиции не должны стать препятствием национальному производству.

Более того, использование иностранного капитала не должно повлечь предоставление концессии, то есть оно запрещено, если может привести к возникновению монопольного положения, получению особых прав и привилегий. Запрещены прямые инвестиции иностранного правительства, иначе капитал подлежит выводу из экономической системы Ирана.

Стоит особо подчеркнуть, что анализируемое законодательство об иностранных инвестициях распространялось лишь на компании тех стран, в которых иранские компании имеют условия одинаковые с национальными фирмами.

Процентное соотношение продукции, производимой с привлечением иностранного капитала, не должно превышать 25% от общей продукции отрасли и 35% в каждой подотрасли. Не разрешается создание предприятий со 100% иностранным капиталом.

Под правовую норму введены новые формы привлечения иностранных инвестиций в том числе «buy-back» и BOT («build-operate-transfer»). Условия BOT предполагают постепенную передачу объекта в собственность иранского заказчика по мере возмещения затрат инвестора.

Разрешение споров, возникающих в связи с осуществлением иностранных инвестиций на территории Ирана, должно осуществляться в иранских судах, хотя сейчас таким правом наделены и арбитражные суды, но лишь в том случае, если между Ираном и государством, которое представляет инвестор, подписано двустороннее соглашение об иностранных инвестициях.

Несмотря на то, что новый закон внес правовую определенность в процесс привлечения иностранного капитала, облегчил его использование, но многие ограничения на деятельность капитала он все-таки не снял. Громоздким и сложным остался процесс получения разрешений. Неопределенным остался вопрос об отраслевом долевом участии иностранного капитала.

Следует особо подчеркнуть, что острая на сегодня проблема притока иностранного капитала в Иран имеет две плоскости.

С одной стороны, очевидно, что широкомасштабное увеличение добычи и внедрение современных технологий в ближайшее время невозможно без значительных иностранных инвестиций.

С другой — иранское правительство опасается усиления влияния зарубежных средств на экономическую и политическую ситуацию в стране. В этой связи стоит предположить, что в ближайшее время Иран будет с недоверием относится к попыткам иностранных компаний существенно влиять на его внутренний рынок нефти. Однако в долгосрочной перспективе Ирану, возможно, придется открыть рынки, и те компании, которым удастся заручиться поддержкой местного правительства, будут иметь неоспоримые преимущества перед другими.

В результате можно прийти к следующим выводам.

1. Нефтегазовая отрасль Ирана имеет огромный потенциал для развития. Тегеран предпринимает меры для модернизации нефтяной промышленности и освоения новых месторождений с целью увеличения мощностей. Однако проблему трудно решить без использования иностранных инвестиций, освоения новых технологий и закупки современного оборудования взамен устаревшего, что тормозится экономическими санкциями США в отношении иностранных компаний, действующих в нефтегазовом комплексе Ирана.

2. Освоение иранской ресурсно-сырьевой базы будет во многом зависеть как от политической ситуации в стране, так и от геологических условий и конъюнктуры на мировом рынке нефти.

3. Потенциальному инвестору следует принимать во внимание, что Иран не только по вышеназванным экономическим причинам, но и по ряду политических обстоятельств заинтересован в привлечении как можно большего числа иностранных компаний. Это помогает ему противостоять санкционным мерам Вашингтона и укреплять свои позиции в региональном измерении.  Э.О. Касаев

Источник — Институт Ближнего Востока

Очередной дипломатический «трубопровод», протянутый Россией(«Asia Times», Гонконг)

Опубликовано от wpmrРубрики:Политика

…Забавно отметить, что сто лет назад Турция была всеобщей головной болью — «европейским больным», но теперь всё изменилось с точностью до наоборот. Турция готова штурмовать новые и новые рубежи, а Европа погрузилась в размышления, как какой-то инертный старик. Призрак, который бродит по современной Европе, — это призрак новой геополитической оси, появление которого может возродить «имперские амбиции» как Турции, так и России.

От турецко-российского сотрудничества в сфере энергетики Европа пострадает, и тому есть не одна и не две причины. Страны-потребительницы впадут в зависимость от доброй воли Турции, так как трубопроводы будут проложены по земле Анатолии, а значит, Европе, попросту говоря, придётся более внимательно относиться к проблемам Анкары, в особенности в том, что касается запутанного вопроса предполагаемого в будущем приглашения Турции вступить в Европейский союз.

Реальность заключается в том, что Европа уже страдает от своей энергетической зависимости от России — Россия покрывает треть всех нужд континента — а перпективы таковы, что Россия и Турция наконец достигнут равновесия и преобразуют свою нефтегазовую дружбу в совместный актив при торговле с Европой. Ни Москву, ни Анкару, похоже, уже не волнует, в которой из столиц потребность в этой «дружбе» ощущается сильнее. Нет сомнений в том, что их «трубопроводная» политика наконец становится определяющим фактором геополитического расклада на обширной территории близлежащих регионов.

Можно быть уверенным, что Турция разыграет «российскую карту» в переговорах по вступлению в ЕС, и Брюсселю придётся учесть, что дальнейшее противодействие может ещё сильнее подтолкнуть Анкару к движению в сторону Москвы. Геополитика Чёрного моря и Кавказа уже меняется в связи с появлением оси Москва—Анкара, а вскоре её влияние начнёт ощущаться во всём ближневосточном регионе, не исключая и ситуации вокруг Ирана и израильско-палестинской проблемы.

Находясь в Анкаре, Медведев затронул эту тему в своих выступлениях. В присутствии Гуля он произнёс следующие, имеющие крайне важное значение слова:

«Россия и Турция работают вместе с целью поддержания глобальной и региональной стабильности. Только что, находясь в кабинете президента, мы обсудили тот факт, что сами черноморские страны, в первую очередь — крупнейшие из них, то есть Россия и Турция, несут прямую ответственность за ситуацию в регионе».

Невозможно было яснее сказать, что и Россия, и Турция заинтересованы в предотвращении каких бы то ни было попыток превратить Чёрное море в «озеро НАТО» и что Москва рассчитывает на помощь Анкары в вопросе недопущения стороннего вмешательства в дела Крыма — «заднего двора» России. Вкупе с недавним продлением договора аренды базы российского флота в Севастополе это говорит о том, что Москва энергично укрепляет свою способность ограничивать деятельность НАТО у западных берегов Чёрного моря.

Оригинал публикации: Russia opens a new pipeline of diplomacy

Полный текст: http://www.inosmi.ru/politic/20100516/159949376.html

Эксперт: «Южный поток», или — голой дипломатией Карабах не возьмешь

Опубликовано от wpmrРубрики:Политика

На 18 мая запланирован визит турецкого премьера Реджепа Тайипа Эрдогана в Баку. Как всегда, он будет иметь многоплановый характер, поскольку совершается после посещения Анкары президентом РФ Дмитрием Медведевым. По мнению газеты Zaman, в числе главных вопросов обсуждения в Баку — энергетическое сотрудничество и, конечно, проблемы карабахского урегулирования. Это не случайно, поскольку на обоих направлениях сейчас появляются новые возможности. Об этом для www.regnum.ru пишет эксперт-политолог Станислав Тарасов.

Прежде всего, они проявляются в том, что Анкара и Баку, после некоторого периода охлаждения во взаимоотношениях из-за процесса армяно-турецкой нормализации, решили возобновить интенсивный диалог на высоком уровне. При этом стороны осторожно шли навстречу друг другу. Речь шла не просто о новой цене поставляемого Азербайджаном газа, но о выработке принципиально нового пакетного решения по газу. Причем оно практически было подготовлено уже в конце апреля и его можно было подписывать до визита в Анкару президента РФ Дмитрия Медведева. Но тогда был бы запущен новый сценарий дальнейших действий Баку и Анкары, в частности, в отношении российского проекта «Южный поток».

Анкара и Баку выжидали. И вот почему.

В конце апреля, уже после смены власти в Киеве, премьер-министр РФ Владимир Путин на пресс-конференции в Италии заявлял, что, хотя Россия подписала договоры с Украиной и гарантировала на 10 лет поставки углеводородов через её территорию, Россия продолжает делать ставку на крупные инфраструктурные проекты. Речь шла о «Южном потоке», к которому, как заявил глава правительства РФ, по взаимной договоренности присоединится «Электрисите де Франс». Он также напомнил, что после присоединения Австрии к реализации «Южного потока» завершился процесс формирования правовой базы этого проекта. Ранее и Турция поддержала Россию, выдав официальное разрешение на проведение геологоразведочных работ в своей акватории Черного моря.

При этом Анкара и Баку выдержали — по разным причинам — определенное давление со стороны Вашингтона. В Турции, к примеру, продавливался сценарий ратификации парламентом цюрихских протоколов, направленных на нормализацию турецко-армянских отношений. Азербайджан обвиняли в том, что, подписав соглашение о строительстве Транскаспийского газопровода, он, прикрываясь переговорами с Турцией о цене, не только затормозил проект NABUCCO, но и подписал газовое соглашение с Россией.

В таких условиях идти на обострение отношений с Москвой ни Анкаре, ни Баку было не с руки. В то же время у турок стало складываться ощущение того, что заинтересованность российской стороны в реализации проекта «Южный поток» через турецкие территориальные воды несколько снизилась. Они опасались, что может быть изменена «Дорожная карта», в которой нефтепровод Самсун-Джейхан являлся своеобразным приложением к «Южному потоку». Причем, судя по всему, до самого последнего момента, даже в ходе визита Дмитрия Медведева в Анкару, эта проблема витала в воздухе. Когда глава России предпочел не поднимать эту тему, все неожиданно было обставлено так, что Турция якобы отказалась подписывать соглашение о прокладке «Южного потока» по дну Черного моря.

Поплыли слухи, что Азербайджан и Турция выстраивают свою контрстратегию в противовес «Южному потоку». При этом ссылка делалась на потенциальные возможности Турции стать транзитером газа с «Шах-Дениз-2», а также получить право перепродажи сырья в Европу. Это и создало в Анкаре ту «тонкую» интригу, которую обсасывали многие российские СМИ, подозревавшие Турцию в «двойной игре» против России.

Если бы это было действительно так, то дальнейшие события в двухсторонних отношениях России и Турции развивались бы по совершенно иному сценарию: Россия могла бы отказаться от проекта нефтепровода «Самсун-Джейхан», перенести главный акцент в газовой стратегии на Украину. Однако такого не произошло. Как заявил вице-премьер Игорь Сечин на заседании президиума правительства, глава правительства Турции на самом деле одобрил строительство «Южного потока» и окончательное разрешение Россия получит в ноябре этого года.

В то же время по сообщению «Русской службы RFI» (Франция), сопровождавший Дмитрия Медведева российский министр энергетики Сергей Шматко заявил в Анкаре, что Россия не имеет ничего против одновременного участия Турции в конкурирующем с «Южным потоком» проекте NABUCCO. RFI расценила это «как жест России в адрес Европы», отказ разыгрывать «карту» Турции в целях блокировки NABUCCO. Плюс к этому была допущена и «утечка информации» о том, что «в России существуют сторонники объединения маршрутов «Южного потока» и NABUCCO.

Вот почему предстоящий визит в Баку главы турецкого правительства Эрдогана высвечивает некоторые нюансы пока еще контурно складывающегося энергетического альянса Москва-Анкара-Баку, одновременно содержащего как российское, так и западное направление. То есть речь идет об отходе от технологий конкуренции и конфронтации и поисках переходов к конструктивному сотрудничеству.

Понятно, что крупномасштабные долгосрочные проекты, особенно в Закавказье, требуют политической стабильности и предсказуемости. Ясно и то, что для Азербайджана главной задачей остается проблема карабахского урегулирования. Турция «завязана» на цюрихские протоколы. Россия выступает в роли одного из главных посредников в азербайджано-армянском диалоге.

Поэтому выстраиваемый энергетический альянс не может оказаться полноценным без участия Армении. В этой связи можно предположить, что Москва и Анкара будут оказывать сдерживающее воздействие на участников конфликта и будут предлагать свои совместно выработанные варианты урегулирования. Что касается конкретных сроков начала активных действий на этом направлении, то, похоже, до осени — пока не пройдет референдум в Турции — ожидать каких-либо продвижений по части нормализации отношений с Арменией не стоит. Но этот вопрос, как заявил Дмитрий Медеведев в Анкаре, не сходит с повестки дня.

Одновременно будет активизирована работа Минской группы ОБСЕ, которая также, похоже, только к осени должна будет подготовить приемлемую для Баку и Еревана редакцию Мадридских принципов. Но в обозначенный промежуток времени Москва активизирует свою дипломатическую деятельность в сторону участников карабахского конфликта, и будет по мере необходимости вводить в действие и турецкий фактор. При этом к этой работе будет привлечен и Запад. То есть именно на общей экономической базе, общей заинтересованности, возможно, будет строиться политика выработки взаимоприемлемых решений, поскольку, как показала практика, на одной голой дипломатии далеко не уедешь. Это — шанс, которым стоит воспользоваться Азербайджану и Армении.

Источник: «Нефть России»