Борьба за каспийский газ — ОАЭ бросают вызов России

Опубликовано от wpmrРубрики:Бизнес, Политика

Объединенные Арабские Эмираты собираются использовать свой государственный инвестиционный фонд объемом 328 миллиардов долларов для инвестиций в Туркменистан с его богатыми газовыми месторождениями, с целью получения доступа к энергоносителю для собственных нужд; потенциально это может, кроме того, ослабить господство России в роли поставщика для Европы.

«Мы хотим инвестировать, и переговоры ведутся уже давно, — заявил министр нефти ОАЭ Мохаммед аль-Хамли в своем интервью в столице Туркмении, Ашхабаде. – У нас особые отношения с Туркменистаном. Наши страны по-настоящему заинтересованы в этой возможности и полны решимости ее реализовать».

Доступ к туркменскому газовому месторождению, четвертому в мире по величине, поможет ОАЭ контролировать свой импорт топлива, поскольку растущие потребности электростанций в стране опережают его поступление. В то же время арабское государство имеет свой пакет акций в запланированном газопроводе в Европу, которая получает четвертую часть всего импорта газа из России и в прошлом году пострадала от его нехватки, когда предприятие-экспортер ОАО «Газпром» и страна-транзитер Украина рассорились из-за цен.

Деньги у ОАЭ есть: на продажах нефти стране удалось сформировать фонд на 328 миллиардов долларов, по данным Совета по международным отношениям США на конец 2008 года. После десяти лет добычи в Туркменистане сырой нефти через компанию ООО Dragon Oil Plc. со штаб-квартирой в Дубаи Эмираты хотят теперь получить доступ к туркменскому газу, воспользовавшись тем, что эта центральноазиатская страна сейчас готова к дополнительным зарубежным инвестициям. ОАЭ имеют все шансы выиграть права на оффшорные разработки в Туркменистане, отметил аль-Хамли, после того, как государственная компания Mubadala Development Co. в эмирате Абу-Даби в прошлом месяце заявила, что она «интересуется возможностями в каспийском регионе».

Толчок к диверсификации

«Для Эмиратов стимулом в этой ситуации является возможности диверсификации: их энергетические щупальца стремятся освоить новые области, помимо чистой нефти, как в плане продуктов, так и с точки зрения маршрутов экспорта, — комментирует Крис Уифер (Chris Weafer), главный стратег финансовой корпорации UralSib Financial Corp. – А так как Эмираты обладают значительными финансовыми ресурсами, это повысит значение Центральной Азии как поставщика энергоносителей в Европу».

В 2008 году добыча газа в Туркменистане, по данным BP Plc, составляла около 68 миллиардов кубометров, что примерно равно объему добычи в Великобритании, имеющей в 12 раз большее население. Стремление Туркменистана к 2030 году увеличить добычу до 250 миллиардов кубометров газа в год может сделать страну крупным экспортером по мере роста спроса на этот продукт.

Один вариант экспорта – использование газопровода Nabucco, строительство которого уже запланировано. По Nabucco газ будет доставляться из Каспийского региона в Европу через Турцию, начиная с 2014 года. ОАЭ, имеющие 20 процентов акций в ведущей компании этого проекта, OMV AG, обеспечивает строительство звена, позволяющего провести газопровод в обход России.

Трубопроводы-соперники

Nabucco – соперник газпромовского проекта, газопровода South Stream, который, по планам, начнет доставлять газ из России в Европу к концу 2015 года. Некоторые страны-получатели подстраховываются, поддерживая оба предприятия: венская OMV 24 апреля заключила договор на исследование возможности проведения трубопровода South Stream через Австрию; Венгрия тоже поддержала оба проекта.

Европа заботится о диверсификации своих источников газа, ведь потребление энергоносителей, по данным ноябрьского прогноза Международного Энергетического агентства (International Energy Agency), будет расти со скоростью около 0,8 процента в год до 2030 года. Такой уровень спроса достаточен, оправдать осуществление обоих проектов газопроводов, считает OMV.

Туркменистан начал более усердно привлекать инвесторов после того, как в конце 2006 года после скоропостижной смерти Сапармурата Ниязова президентом страны стал Гурбангулы Бердымухаммедов. С того времени правительства стран от Евросоюза до Восточной Азии соперничают за доступ к запасам газа, которые, по оценкам BP, ВР составляют 7,94 триллиона кубических метров.

Компании Mubadala и Conoco

Компания Mubadala в Абу-Даби принимает участие в торгах за туркменские промыслы с ConocoPhillips, сообщил в прошлом месяце источник, близкий к альянсу. Планируется, что отдельное совместное предприятие, образованное этими компаниям, в будущем квартале начнет буровые работы в казахской части Каспийского моря.

«У нас хорошие шансы» выиграть тендер на разработку блока шельфового месторождения в Туркменистане, заявил аль-Хамли. «Ресурсами мы располагаем, у нас есть финансовый стимул к инвестированию, и у нас есть немало опытных партнеров, которые рады присоединиться к нам; так что мы настроены весьма оптимистично».

В конце прошлого года Туркменистан начал поставлять газ в Китай и увеличил мощность трубопровода, экспортирующего газ в Иран. По заявлению правительства страны, оно исследует также возможность поставок газа в Европу после того как основное звено, связывающее Туркменистан с Западом — трубопровод советской эпохи в Россию – был в прошлом году закрыт после взрыва и падения спроса среди европейских стран.

«Газпром» собирается к 2020 году поставлять в Европу 32 процента всего объема газа. Российская государственная компания выразила желание использовать центральноазиатские энергоносители, возможно, для газопровода South Stream, что может нарушить планы Nabucco на поставку газа из этого региона.

Спор вокруг Каспийского моря

Nabucco наткнулся на препятствие при транспортировке туркменского газа через Каспийское море: прибрежные государства никак не договорятся о морских границах. Предприятие сначала будет добиваться поставок из Азербайджана и Ирака, где в прошлом году акционеры OMV и Mol Nyrt. организовали совместное газовое предприятие компаниями ОАЭ Crescent Petroleum Co. и Dana Gas PJSC.

«Видимо, мы имеем дело с чисто коммерческим интересом на уровне компаний ОАЭ, а не с общей политической заинтересованностью правительства Объединенных Эмиратов», — считает Алекс Мантон (Alex Munton), аналитик консалтингового агентства Wood Mackenzie Consultants Ltd.

Собственные газовые месторождения стран Персидского залива, занимающие седьмое место в мире по величине, содержат высокий процент серы, что делает добычу газа здесь слишком дорогой. Отсутствие подходящих поставок вынудило правительство инвестировать средства в строительство новых атомных электростанций с целью обеспечить потребность в электроэнергии, которая, по прогнозам, к 2020 году удвоится и составит 40 тысяч мегаватт.

Стивен Бирман (Stephen Bierman) и Айша Дайя (Ayesha Daya), («Bloomberg Businessweek», США)

Источник: Armenia Today

Кому выгодно объединение «Газпрома» и «Нафтогаза Украины»?

Опубликовано от wpmrРубрики:Политика

Теоретически при самом удачном для «Газпрома» исходе переговоров российский газовый монополист может получить в собственность газотранспортную систему Украины. Это наконец избавит Москву от проблем с транзитом газа в Европу.

Идея прозвучала накануне выходных. Рынки закрыты, эксперты разъехались, звучат только эмоции. Условий пока нет, это лишь идея. Но нужно попробовать разобраться. Теоретически при самом удачном для «Газпрома» исходе переговоров российский газовый монополист может получить в собственность газотранспортную систему Украины. Это наконец избавит Москву от проблем с транзитом газа в Европу. И тогда (почему нет?) исчезнет необходимость в «Южном потоке», задуманном ради снижения транзитных рисков. Если «Газпром» найдет в себе силы отказаться от дорогостоящей и выгодной подрядчикам стройки, а также от строительства газопроводов для поставки газа от Бованенковского месторождения до Черного моря, то объединение с «Нафтогазом» сэкономит компании 25 млрд евро инвестиций. А отказ от строительства «Северного потока», который также призван снизить транзитные риски при перекачке газа в Европу, мог бы сохранить «Газпрому» еще $7,4 млрд.

В случае объединения двух компаний может быть скорректирована плата за транзит газа по территории Украины (сейчас «Газпром» тратит на это $3-4 млрд в год). А если стороны решат обменяться активами, то «Газпром» в обмен на долю в каком-нибудь из своих газовых месторождений мог бы получить украинские подземные газохранилища (ПХГ). Как и украинская транзитная труба, это стратегический актив «Нафтогаза». ПХГ были важной частью советской газотранспортной системы — они позволяют доставлять большие объемы газа к границе ЕС летом, когда газопроводы «Газпрома» мало загружены, и направлять газ в Европу в период повышенного зимнего спроса.

Затраты «Газпрома» на финансовую помощь «Нафтогазу» по сравнению с этими приобретениями выглядят скромно, хотя это компания-банкрот, долги которой оцениваются в $4 млрд. Компания уже вынуждена была объявлять дефолт. Только на ремонт труб ей нужно $2,5 млрд, и найти их негде. А если «Газпром» станет совладельцем «Нафтогаза», украинская транзитная труба будет не только модернизирована, но и гарантированно загружена. По этой причине сделка выгодна «Нафтогазу». Есть еще и бонус в виде дивидендов: если «Нафтогаз» получит 7% акций «Газпрома», ему будет причитаться по несколько миллиардов рублей дивидендов в год.

Украинская экономика выиграет от сделки благодаря снижению цены на газ — перед праздниками Путин уже пообещал Украине $40-миллиардную скидку, а в ходе дальнейших переговоров ничто не мешает украинцам еще сбить цену. Вероятно, вслед за объединением газовых компаний на Украину пойдут инвестиции российского окологосударственного бизнеса из других отраслей.

Выигрывает и российская экономика: от развития торговли, от роста спроса на российские ресурсы со стороны Украины, от будущей реализации крупных совместных проектов. А российская политика, конечно же, одержит большую победу в борьбе за влияние на постсоветском пространстве.

Вероятное объединение «Нафтогаза» и «Газпрома» выгодно и президенту Виктору Януковичу как главе страны — он укрепит бюджет Украины и обеспечит дешевый газ для потребителей. Выгодно и как предпринимателю — с украинской стороны к сделке будут причастны близкие ему структуры, тем более если речь зайдет о модернизации газотранспортной сети.

Теперь о проигравших. В обмен на экономические выгоды Украина потеряет былую самостоятельность — это и будет главным препятствием для сделки. Станут активно сопротивляться объединению с «Нафтогазом» посредники и подрядчики «Газпрома», которые потеряют десятки миллиардов долларов из-за отказа от строительства ненужных газопроводов.

А главным проигравшим теоретически может оказаться российский потребитель, которому придется оплачивать не только дешевый украинский газ, но и потери «Газпрома» на внутреннем украинском рынке. Ведь он будет продавать газ не только прибыльным промышленным потребителям, но и населению с ЖКХ. И столкнется с долгами, неплатежами и низкими социальными тарифами, — передает vlasti.net.

Источник: «Нефть России»

La Tribune: Российский газовый шантаж – это миф

Опубликовано от wpmrРубрики:Политика, Энергобезопасность

Всем нам нужно признать очевидное: без российского газа миллионы французов и немцев дрожали бы каждую зиму от холода. Немало европейских стран также во многом полагаются на газ для выработки электричества. Если бы им пришлось существенно сократить производство электроэнергии, это привело бы к серьезным негативным последствиям для их соседей. На Россию приходится 70% европейского импорта газа, тогда как объемы добычи в Северном море идут на спад в виду интенсивной эксплуатации месторождений. При этом спрос на газ вырастет к 2030 году минимум на 50%, — пишет французское издание La Tribune.

Несмотря на рост своего экспорта в Европу, «Газпром» все же будет не в состоянии полностью удовлетворить такой спрос. Страны-поставщики из Африки и Средней Азии несомненно воспользуются этим, и доля России в европейском импорте газа может упасть до 50% через 20 лет. Российский экспорт, конечно, останется жизненно важным, но не стоит забывать о том, что и сама Россия зависит от поставок в Европу. Энергетический сектор приносит половину доходов государства и составляет 20% ВВП. Мы нуждаемся в российском газе, но Россия нуждается в наших деньгах.

Тем не менее, не будет ли у России соблазна «перекрыть вентиль» в политических целях, несмотря на целый ряд подписанных долгосрочных контрактов? В конце концов, она обладает достаточными финансовыми резервами, чтобы скомпенсировать отсутствие экспортных прибылей в течение двух лет. В свою очередь Франция или Германия смогут продержаться без российского газа лишь несколько месяцев. Другие же страны еще более уязвимы: вспомните, как Балканы заледенели от холода в январе 2009 года, когда был прерван транзит газа через Украину. Не считая того, что в отличие от стран Залива оказать силовое давление на Россию практически невозможно. Так означает ли это, что европейские страны должны проявить определенную услужливость в отношениях с Кремлем, пока он не показал, насколько может испортить им жизнь?

Подобный вывод не слишком убедителен. Прежде всего по тому что финансовые активы России расположены преимущественно на Западе, и подобный кризис вполне может перекрыть к ним доступ. Кроме того, европейские покупатели не принимают во внимание имеющиеся у России возможности для шантажа. Иначе они бы потребовали существенного снижения цены на газ для покрытия дорогостоящих мер предосторожности на случай перебоев в поставках. К тому же ни Китай, ни Израиль не выказали настороженности по отношению к российскому газу, и это доказывает, что они уверены в его надежности. Даже испытывающие серьезные опасения на счет России балтийские страны почти не пытаются хоть как-то сократить свою практически стопроцентную зависимость от российского газа. Все дело в том, что на самом деле такие шаги экономически бессмысленны и не являются необходимыми для обеспечения энергетической безопасности.

Разумеется, рост спроса указывает на неизбежность диверсификации источников газа. Однако нервозные рассуждения об энергетической мощи России сейчас просто напросто неуместны и вредны для интересов Европы. Строительство газопровода «Набукко», который должен доставлять каспийский газ в обход России, было бы разумным, если бы нам удалось заключить достаточно контрактов на поставки с производителями. Но несмотря на многолетние усилия ничего подобного сегодня нет. Если «Набукко» все же когда-нибудь построят, он сможет обеспечить лишь 10% необходимого Европе импорта. При этом некоторые из сторонников реализации проекта хотят создать впечатление, что этот трубопровод может стать альтернативой российскому газу. Их цель состоит в том, чтобы создать благоприятные условия для их собственных интересов. Тем не менее, Россия, которая зависит от надежности и роста своего экспорта, вполне может в таком случае переключить внимание на покупателей из Восточной Азии и уступить им свой дешевый газ. Признаки подобного разворота заметны уже сейчас.

В идеале, конечно, нужно было бы добиться взаимозависимости энергосистем и интересов на всем континенте, включая Россию. Зависит это от нас, европейцев, а также от усиления безопасности российских инвестиций на Западе.

Ранее, мнение по этой теме в публикации «Зачем говорить о шантаже?» высказывал Председатель Совета Союза нефтегазопромышленников России Ю.Шафраник.

Перевод опубликован «ИноСМИ».

Источник: «Нефть России»

О новых правилах игры на энергетическом поле

Опубликовано от wpmrРубрики:Nord Stream, Политика, Энергобезопасность

В ходе визита российского президента в Скандинавию энергетика задавала тон обмена мнениями с норвежскими и датскими хозяевами, фигурировала как ключевая сфера международного взаимодействия, открывающая огромное поле для перспективных форм сотрудничества. СМИ активно комментировали ход и итоги визита, но как-то незаметно прошел один важный сюжет, имеющий прямое отношение к судьбе обсуждавшихся проектов, да и к судьбе энергетических рынков Европейского континента в целом.

В Копенгагене Д. Медведев напомнил о российской инициативе по совершенствованию международной правовой базы энергетического сотрудничества, включая новую версию Энергетической хартии.

Год назад, 20 апреля 2009 г., во время своего визита в Финляндию, Президент России поднял вопрос о необходимости радикального совершенствования правовой основы мировой торговли энергетическими ресурсами. Речь шла о том, чтобы совместно с «восьмеркой», «двадцаткой», Евросоюзом, СНГ, ШОС и другими международными и региональными организациями выработать универсальный, юридически обязывающий документ. При этом Россия призвала к тому, чтобы участниками договоренности стали все основные страны-производители, транзитеры и потребители энергоресурсов.

Вопрос непосредственно касается энергетической безопасности – темы, которая по частоте упоминаний и интенсивности обсуждения в Европе тогда смело могла конкурировать с тематикой глобального финансового кризиса и его последствий. Инициатива, напомним, была выдвинута в самый острый период глобального кризиса, когда снижением спроса на топливо и падением цен на него достигли предела. Вполне очевидно, что в тот момент Брюссель решал двойную задачу: отвлечь внимание от реальных проблем, связанных с кризисом и не всегда успешными попытками его преодоления, и заложить фундамент на будущее, когда спрос и цены на энергоносители пойдут в рост и позиции поставщиков (в том числе России) объективно усилятся. Кризис до предела обострил всегда существовавшие, объективные противоречия в подходах между производителями и потребителями энергоресурсов. В то же время всегда было ясно, что нормальное функционирование международной системы энергообеспечения возможно только в условиях баланса интересов по линии «поставщик-потребитель».

Именно об этом российское руководство говорит начиная с саммита «Большой восьмерки» 2006 года. И этой же проблеме посвящен «Концептуальный подход к новой правовой базе международного сотрудничества в сфере энергетики». Документ претендует на то, чтобы заменить «Энергетическую Хартию» или войти в нее составной частью, договор к которой Россия так и не ратифицировала, не желая допустить ущемления своих интересов. Суть концепции: распространить ответственность за «глобальную энергетическую безопасность» как на поставщиков, так и на потребителей и транзитеров энергоресурсов. Вытекающее отсюда требование к Европе: в обмен на безопасные поставки газа, во-первых, обеспечить безопасность спроса, под которой понимается прозрачный и предсказуемый сбыт, а во-вторых, открыть и гарантировать недискриминационный доступ к международным энергетическим рынкам.

Газпром сократил добычу газа в 2009 году на 16%, экспорт российского газа сократился на 13,9%, а экспорт в страны дальнего зарубежья и Балтии упал на 24,1%. В итоге доля Газпрома на европейском рынке сократилась, по данным Eurogas, с 25% до 22%, а выручка упала примерно на 40%. Из-за формулы цены, которая содержится в долгосрочных контрактах с потребителями в Европе, стоимость газпромовского газа до сих пор существенно превышает цену газа на спотовом рынке. Потребители резко сократили отбор российского газа и начали массированное давление на Газпром с тем, чтобы смягчить такие условия долгосрочных контрактов, как «бери или плати». Газовый рынок Европы в минувшем году окончательно превратился в «рынок покупателя», поскольку предложение значительно превышало спрос.

Точно также не удалось продвинуть российский «Концептуальный подход к новой правовой базе международного сотрудничества в сфере энергетики» в качестве альтернативы Энергетической хартии. А это значит, что на европейском углеводородном рынке отсутствуют единые правила игры, которые бы устраивали и производителя, и потребителя, и транзитера. В то же время прошедший год продемонстрировал высокую волатильность рынка, прежде всего газового, как по линии «предложение – спрос», так и в ценовом плане. Резкое падение газовых цен вызвало стремление стран-производителей рассмотреть возможность организованного сокращения предложения газа для повышения его цены. Впервые страны Форума стран-экспортеров газа (ФСЭГ) всерьез обсуждали такого рода действия картельного типа – реальности рынка заставляют эту организацию продвигаться в сторону реальной «газовой ОПЕК», чего так опасаются страны-потребители.

Однако, когда Россия предлагает выработать за столом переговоров единые цивилизованные юридические правила игры, Европа эти предложения фактически игнорирует. Типичный подход Брюсселя к таким болезненным проблемам, как прошлогодний российско-украинский газовый конфликт продемонстрировал в своем интервью газете «Коммерсантъ» 29 апреля 2010 г. спецпредставитель Чехии по вопросам энергетической безопасности при Евросоюзе Вацлав Бартушка: «Страны ЕС заняли однозначную позицию: мы хотим газ, за который платим хорошие деньги. Почему мы его не получаем, разбирайтесь сами. Такая позиция возникла из-за того, что в Евросоюзе не было единого подхода. Были страны, которые обвиняли во всем Россию, а были те, кто обвинял во всем Украину. Поэтому когда страны ЕС сказали, что нам наплевать, кто виноват, и не поддержали Россию, это был максимум, которого мы могли добиться».

Россия же позволить «наплевать» не может. Сегодня страна принимает сложнейшие инвестиционные решения по формированию транспортной инфраструктуры. Начато строительство газопровода “Nord Stream”, выходит на финишную прямую проект «Южный поток», закончено строительство первой очереди ВСТО. Необходима уверенность в том, что многомиллиардные инвестиционные решения на десятилетия вперед будут обеспечены безопасностью поставщика с точки зрения спроса, цен, транзита и других условий.

К сожалению, стремление российского руководства создать прочную юридическую международную базу энергетической стратегии страны не находят поддержки не только в западных СМИ, но и в российских и даже в экспертном сообществе. Без широкой поддержки, разъяснительной работы, пропаганды, наконец, российских предложений в этой сфере проблема так и будет озвучиваться лишь высшим руководством без особого отклика в стране и за рубежом.

____________________

Игорь ТОМБЕРГ — Руководитель Центра энергетических и транспортных исследований Института востоковедения РАН, профессор МГИМО МИД России

Источник: Фонд стратегической культуры

Российские проекты в нефтегазовой отрасли Казахстана и Туркменистана

Опубликовано от wpmrРубрики:Политика

Со второй половины 90-х годов ХХ столетия российские нефтегазовые компании, реализуя стратегические планы по расширению своих возможностей, стали обращать большее внимание на Казахстан, где еще в бытность Советского Союза были обнаружены крупные запасы углеводородного сырья, значительная часть которых в силу ряда причин ранее была не востребована. В настоящее время Россия и российские компании (в основном «ЛУКОЙЛ», а также «Роснефть» и «Газпром») принимают участие или декларируют свою готовность к участию в добычных проектах в Казахстане не менее чем на 18 крупных месторождениях нефти и газа.

К числу стратегически важных относятся совместная с другими иностранными компаниями разработка таких месторождений, как «Тенгиз» и «Карачаганак», которые входят в разряд наиболее крупных в мире (доказанные запасы – около 3,1 млрд. и 1,2 млрд. тонн нефти/1,35 трлн. кубических метров природного газа соответственно), а также проведение геологоразведочных работ на перспективных участках «Курмангазы» и «Жамбай» (геологические запасы оцениваются примерно в 1, 8 млрд. и 6,5 млрд. тонн жидких углеводородов соответственно). Кроме того, в планах «Газпрома» и «ЛУКОЙЛа» также освоение перспективных месторождений «Хвалынское», «Центральное» и «Имашевское» (общий оценочный объем – более 450 млрд. кубических метров природного газа и около 230 млн. тонн жидких углеводородов).

Объемы российских финансовых ресурсов, так или иначе вложенных в добычные проекты на территории Казахстана, предположительно составляют около 4,5 млрд. долларов, включая примерно 3,1-3,2 млрд. долларов приобретенных активов и не менее 1,3-1,4 млрд. долларов прямых инвестиций. Однако в целом российская доля в проектах по добыче нефти и газа на территории Казахстана все еще не столь значительна. Сегодня российские компании (в основном «ЛУКОЙЛ») добывают в Казахстане всего лишь около 8% от общего объема добытой нефти и порядка 15% от общего объема добытого газа.

Перспективы развития проектов с российским участием во многом зависят от того, оправдаются ли надежды на «большую нефть» на ряде каспийских шельфовых месторождений с высокими оценочными запасами углеводородов, где сегодня закрепились российские компании. В первую очередь, это касается месторождений «Курмангазы», «Хвалынское», «Центральное», а также «Тюб-Караган» и «Аташская». Так, при реализации уже осуществляемых нефтегазовых проектов Россия и российский бизнес способны выйти на следующий уровень добычи углеводородов в Казахстане:

— объемы добычи нефти в 2010 году – порядка 6-7 млн. тонн, к 2015 году – порядка 8-10 млн. тонн, а к 2020 году – от 14 до 36 млн. тонн в год;

— объемы добычи газа в 2010 году – около 3 млрд. кубических метров, к 2015 году – от 3 до 4,5 млрд. кубических метров, а к 2020 году – от 9 до 24 млрд. кубических метров газа в год.

Резкое и существенное увеличение объемов добычи нефти между 2015 и 2020 годами возможно лишь в случае, если оправдаются надежды на «большую нефть» из месторождения «Курмангазы», коммерческую эксплуатацию которого планируется начать с 2016 года. При этом даже если предположить, что ожидания от проекта по освоению «Курмангазы» оправдаются, то доля нефти, добываемой российскими компаниями в Казахстане, может составить от 9 до 25% от того объема, который Казахстан планирует добывать к 2020 году (свыше 150 млн. тонн). Если же ожидания «большой нефти» с «Курмангазы», а также с других шельфовых месторождений, где работают российские компании, не оправдаются, то доля России в казахстанской нефтедобыче может быть еще меньше. 

Что касается добычи газа, то прогнозные оценки основаны как на анализе динамики последних лет, так и на оптимистичном предположении, что объемы добычи компаниями из России будут увеличиваться пропорционально росту объемов добычи нефти, так как основная часть добываемого в Казахстане газа – попутный газ, выделяющийся в процессе нефтедобычи. Поэтому резкое увеличение объемов добычи газа российскими компаниями между 2015 и 2020 годами может прогнозироваться лишь в увязке с «большой нефтью» на каспийском шельфе.

Оценить примерные объемы добычи газа невозможно: поэтому к 2020 году доля российских компаний в казахстанской добыче газа может варьироваться в широких пределах – от 20 до 50% общих объемов добычи газа (планы Казахстана на 2020 год – свыше 47 млрд. кубических метров). При этом наиболее реалистичным представляется все же сценарий добычи на уровне около 9 млрд. кубических метров, что может составить порядка 20% добычи газа в Казахстане.

Однако все же нет никаких гарантий того, что изложенный выше прогноз сбудется в полной мере. В частности, в связи с последствиями мирового финансово-экономического кризиса возможен срыв планов освоения ряда стратегически важных месторождений, в первую очередь на шельфе Каспийского моря («Кашаган», «Курмангазы», «Тюб-Караган», «Аташская», «Центральное», «Хвалынское»), на которые Казахстан возлагает особые надежды. Из-за снижения мировых цен на нефть, а также наличия финансовых проблем у крупных российских нефтегазовых компаний последние вынуждены сокращать свои зарубежные инвестиционные программы, в том числе и в Казахстане.

Более того, проведенное в 2008 и 2009 годах российскими компаниями безрезультатное бурение скважин на целом ряде шельфовых месторождений объективно снижает оптимизм в отношении «большой каспийской нефти» и, соответственно, инвестиционную привлекательность данных проектов. Многие российские эксперты уже стали высказываться о том, что запасы каспийского шельфа ранее были сильно переоценены.

Кроме того, необходимо принимать во внимание и тот факт, что на основании вступившего в силу 1 января 2010 года нового налогового кодекса Республики Казахстан Астана намерена пересмотреть отдельные СРП. До сих пор иностранные компании платили налоги по законодательству, которое действовало на момент подписания контракта. Как представляется, пересмотр СРП коснется, в первую очередь, участников проектов разработки месторождений «Карачаганак», «Кашаган» и «Тенгиз», с которых зарубежные консорциумы получают наибольшую прибыль. Очевидно, что это также отразится и на интересах России и российских компаний, причем вовсе не факт, что в сторону укрепления их позиций.

***

Благодаря значительным запасам природного газа и наличию трубопроводной инфраструктуры в российском направлении, Туркменистан еще в советский период времени тесно взаимодействовал с Россией в рамках единого нефтегазового комплекса, обеспечивая поставки крупных объемов «голубого топлива». После распада СССР масштабы и интенсивность отраслевой кооперации резко снизились, а нефтегазовое взаимодействие между двумя странами приобрело принципиально новые формы и содержание.

В 90-х годах поставки туркменского природного газа в Россию осуществлялись в незначительных объемах и не на системной основе. Достижение договоренностей осложнялось отсутствием эффективной схемы взаиморасчетов и недальновидной политикой ельцинского руководства. Это вело к регулярным осложнениям в двусторонних отношениях, а также негативным образом сказывалось на состоянии нефтегазовой отрасли Туркменистана, толкая Ашхабад к поиску новых, альтернативных России партнеров.

Некоторые позитивные тенденции в российско-туркменском взаимодействии в нефтегазовой сфере стали очевидны лишь после прихода к власти в Кремле нового руководства во главе с В.Путиным. Именно тогда двухсторонним отношениям был придан динамизм, сформированы предпосылки для поиска более устойчивых схем и форматов сотрудничества. До начала мирового финансово-экономического кризиса объемы поставок туркменского газа в российском направлении устойчиво росли. С 2009 года ситуация в корне изменилась, началось резкое снижение объемов поставок, что, однако, обусловлено факторами явно выходящими за рамки двусторонних отношений.
Советский период

В советское время нефтегазовое взаимодействие между Россией (РСФСР) и Туркменистаном (Туркменской ССР) касалось в основном поставок газа с туркменских месторождений в Россию/российском направлении и координации действий по обеспечению функционирования системы магистральных трубопроводов «Средняя Азия – Центр» (САЦ). После распада Советского Союза вышеуказанная схема в целом сохранилась, однако, как мы уже сказали, значительно снизились масштабы и интенсивность самого сотрудничества (особенно в 90-х годах ХХ века).
Постсоветский период

Поставки газа. Начиная с 1993 года российский концерн «Газпром» стал регулярно блокировать транзит туркменского «голубого топлива» через систему трубопроводов САЦ. Основной причиной тому была неурегулированность контрактных соглашений между Туркменистаном и Россией по поводу поставок газа на Украину. С одной стороны, это было связано с тем, что «Газпром», выступая торговым посредником между Туркменистаном и Украиной и пользуясь своим монопольным доступом к российским газотранспортным коммуникациям, закупал туркменский газ по цене в 3-5 раз ниже, чем на европейском рынке, и затем перепродавал туркменское «голубое топливо» по более высокой цене.

С другой стороны, «Газпром» еще в начале 90-х годов столкнулся с такой сложной проблемой, как получение оплаты за газ от украинских потребителей, что мешало ему выполнять обязательства перед Туркменистаном. Украина зачастую не могла платить за газ даже низкую цену, во многих случаях предлагая бартерные схемы расчетов. Это, в свою очередь, нарушало весь алгоритм работы «Газпрома» по поставкам туркменского газа на Украину.

В этой связи у российского газового монополиста при операциях на украинском рынке возникла необходимость в посреднике, который мог бы брать на себя функции финансового и организационного обеспечения бартерных операций. Поэтому с 1994 года «Газпром» стал работать в Туркменистане в партнерстве с частной международной группой компаний (МГК) «ИТЕРА», которая долгое время и осуществляла посреднические функции финансового и организационного обеспечения поставок в Туркменистан различных видов товаров и услуг в обмен на газ. При этом «ИТЕРА» разработала многочисленные и достаточно гибкие схемы, с помощью которых доля оплаты валютой за поставленный Туркменистаном газ достигала 30%, а остальные 70% погашались поставками различного рода материально-технических ресурсов и услуг по заказам министерств и ведомств Туркменистана. Например, широкую практику получили поставки туркменского газа в обмен на продовольствие.

Однако, поскольку между Москвой и Ашхабадом не существовало межгосударственного соглашения, непосредственно касающегося взаимодействия по вопросам поставок/транзита газа, закупочная цена туркменского газа, а также имевшие место задержки платежей за газ были предметом крайне трудных переговоров и зачастую приводили к осложнению российско-туркменских отношений в целом.

Российско-туркменские «газовые споры» 90-х годов обусловили резкое снижение экспортного потока «голубого топлива» из Туркменистана и, как следствие, привели к кардинальному сокращению объемов добычи газа в республике. Многие скважины были законсервированы. По сравнению с советским периодом ежегодная добыча газа упала почти в 8 раз. Если к концу 80-х годов ХХ века в Туркменской ССР добывали почти 90 млрд. кубических метров газа ежегодно, то уже в 1998 году этот показатель составил всего лишь 12,4 млрд. кубических метров.

Положительные тенденции в российско-туркменском взаимодействии в нефтегазовой отрасли стали очевидны только лишь после прихода к власти в Кремле Владимира Путина и его команды. Договоренности, достигнутые в ходе визита президента В.Путина в Туркменистан в 2000 году (один из первых визитов нового российского руководителя в страны СНГ) и туркменского президента С.Ниязова в Россию в 2002 году, придали двухстороннему взаимодействию больший динамизм и сформировали предпосылки для подписания в 2003 году в Москве межправительственного соглашения о сотрудничестве в газовой отрасли на период до 2028 года.

Согласно данному соглашению, Туркменистан взял на себя обязательства на поставку в Россию около 1,7 трлн. кубических метров природного газа в течение 25 лет. В рамках соглашения «Газпром» (в лице своего дочернего предприятия «Газэкспорт») и «Туркменнефтегаз» заключили на тот же период долгосрочный контракт купли-продажи туркменского природного газа.

Согласно контракту, в 2004 году Туркменистан поставил в Россию 5,2 млрд. кубических метров газа, в 2005 году объем экспорта увеличился до 7 млрд., в 2006 году – до 10 млрд., в 2007 году – около 40 млрд., в 2008 году – более 47 млрд. кубических метров газа. В 2009 году «Газпром» планировал закупить в Туркменистане уже около 50 млрд. кубических метров газа (хотя эти планы реализовать не удалось в связи с последствиями мирового финансового кризиса и возникшими проблемами в российско-туркменском нефтегазовом сотрудничестве).

Новые направления сотрудничества. По мере увеличения объемов добычи газа в Туркменистане и, соответственно, роста объемов экспорта туркменского «голубого топлива» в Россию/российском направлении «Газпром» и в целом РФ стали проявлять заинтересованность в модернизации и увеличении пропускной способности имеющейся газотранспортной инфраструктуры, а также строительстве новых трубопроводов. Причем строительные проекты тесно увязывались Москвой с задачей не допустить появления альтернативных путей транспортировки углеводородов из Центральной Азии.

Кроме того, компании из России (в первую очередь, «Газпром», «ИТЕРА», ЛУКОЙЛ», «Стройтрансгаз») пытались получить возможность участия в добычных проектах в Туркменистане. Однако пока только лишь «ИТЕРА» допущена к разработке туркменских углеводородных месторождений. Данная коммерческая структура имеет в Туркменистане очевидные преимущества, так как успешно работает в стране еще с 1994 года и владеет активами в самых различных секторах экономики Туркменистана (не только в нефтегазовой сфере).
* * *

В целом реальные масштабы проектно-инвестиционной деятельности России и российских компаний в нефтегазовой отрасли Туркменистана пока крайне малы. По имеющимся данным, объем российских инвестиций составляет максимум всего лишь несколько десятков миллионов долларов. В соответствии с соглашением от 2003 года основные финансовые ресурсы направлены на поставку из России технологического оборудования для газовой отрасли Туркменистана, реабилитацию и модернизацию газопроводов, компрессорных и газораспределительных станций и т.п.

Столь низкая финансовая активность РФ и российских компаний во многом объясняется тем, что добыча углеводородов в Туркменистане и в первую очередь на суше контролируется государством. Для иностранных инвесторов в основном доступно освоение шельфовых месторождений на туркменском участке Каспийского моря на условиях СРП. Готовность же российских компаний принимать участие в проектах на морском шельфе пока крайне невысока. Одной из причин этого является то, что интересующие Россию и российский бизнес шельфовые месторождения углеводородов расположены вблизи туркмено-иранской морской границы. Статус Каспийского моря пока не определен, а Иран настаивает на увеличении своего сектора. Более того, освоение морских месторождений технологически более сложно, чем на суше, и требует дополнительных инвестиций.

В итоге, несмотря на достаточно высокий интерес Москвы к углеводородным ресурсам Туркменистана, а также тот очевидный факт, что российское направление в силу ряда инфраструктурных факторов остается ключевым в плане экспорта/транзита туркменского газа, все это пока так и не привело к укреплению российских позиций в туркменской нефтегазовой отрасли. В условиях обострения международной конкуренции за нефтегазовые ресурсы и маршруты их транспортировки, усложнения баланса сил и интересов в Центральной Азии России нужно искать новые стратегические решения в рамках как двусторонних, так и многосторонних схем. Только такие решения придадут прочность отношениям России с Туркменистаном и сделают устойчивыми российские позиции в туркменской нефтегазовой отрасли.

_______________________________

Статья подготовлена в рамках реализуемого под руководством Владимира Парамонова проекта по тематике «Российские нефтегазовые проекты в Центральной Азии». В каждой из статей данного цикла излагаются лишь краткие результаты отдельных частей исследования. Авторы выражают заинтересованность в публикации итоговых материалов всего исследования в виде самостоятельных информационно-аналитических докладов, а затем – книги (Postsoviet-analytics@yandex.ru).

Авторы: Владимир ПАРАМОНОВ, Олег СТОЛПОВСКИЙ, Алексей СТРОКОВ (все — Узбекистан)

Источник: Фонд стратегической культуры

Туркменистан крайне нуждается в газовом рынке

Опубликовано от wpmrРубрики:Политика

Как сообщают источники «Stratfor» из Ашгабата, Туркменистан погрузился в серьезный кризис, связанный с резким снижением экспорта природного газа, что, в свою очередь, сокращает ВВП страны вдвое. Целью визита Бердымухамедова в Китай является максимальное смягчение этого кризиса. Но даже с помощью Китая Туркменистан не сможет выйти из кризиса до тех пор, пока страна не обратиться за помощью к другому «тяжеловесу» в регионе — к России.

Туркменистан обладает одними из крупнейших в мире запасами природного газа, и на 2009 производительная способность страны составляла примерно 75 млрд. кубометров газа в год. Помимо этого, население Туркменистана составляет лишь около 5 млн. человек, в стране нет реального сектора промышленности, что означает, что внутренний спрос на энергоресурсы весьма низок. В 2009 году уровень потребления составил 21 млрд. кубометров. Это переводится в экспортную способность в 54 млрд. кубометров, делая Туркменистан одним из ведущих мировых экспортеров природного газа.

Традиционно, почти весь экспорт туркменского газа направлялся в Россию со скидкой. Затем Россия экспортировала этот газ в Европу по более высокой цене. Однако трубопровод, по которому проходил туркменский газ в Россию, взорвался в апреле 2009 года после того, как Москва не предупредила Ашгабат о существенном снижении импортируемого газа, вызвав тем самым взрыв трубопровода из-за повышения давления. Хотя Москва заявила, что случайно не успела предупредить Ашгабат, Россия просто не нуждалась в газе ввиду существенного падения европейского спроса, связанного с финансовым кризисом и относительно теплой зимой.

Будь то случайность или Москва намеренно не предупредила Ашгабат о своих планах по сокращению импорта, эффект был тем же самым. Большая часть энергетического сектора Туркменистана буквально парализовалась из-за взрыва трубопровода. До взрыва Россия импортировала почти 48 млрд. кубометров газа, но прекратила импорт полностью почти на год. Туркменистан впоследствии был вынужден закрыть более 200 скважин, поскольку отправлять газ было просто некуда. Это обернулось тяжелым финансовым ударом для Ашгабата в виде 1 млрд. долларов США потерянных доходов за каждый месяц. Экспорт энергоресурсов составляет более половины национального бюджета Туркменистана, и Ашгабат был обеспокоен тем, что окажется не в состоянии покрыть свои расходы.

Тогда Туркменистан сконцентрировал свое внимание больше на альтернативные рынки, надеясь отправлять свой газ другим региональным державам, как Китай и Иран. До взрыва трубопровода Туркменистан не столь энергично искал такие проекты, поскольку он мог рассчитывать на российское потребление. Однако после прекращения поставок эти маршруты стали необходимыми. Строительство трубопровода в Китай и Иран шло полным ходом, и оба проекта были завершены в начале 2010 года. Тогда как трубопровод в Иран был относительно небольшим расширением трубопровода, трубопровод в Китай был провозглашен как огромное благо для Туркменистана, нуждающегося в потребителе. В 2010 году Туркменистан подписал контракт с Китаем на экспорт газа в размере 5 млрд. долларов США и запланировал увеличить этот экспорт до 40 млрд. кубометров к 2012 году, что предоставит Ашгабату больше необходимого рынка для сбыта своего природного газа.

Но даже с этими новыми трубопроводами, экспорт туркменского газа составляет лишь 70-84%, поскольку поставки газа в Китай и Иран все еще находятся на начальной стадии. Туркменистан заключил контракты с Россией по возобновлению поставок газа в январе, однако объем поставок теперь вдвое меньше, чем до взрыва трубопровода. Вместе с объемом газа, который отправляется в Китай и Иран, возобновление поставок увеличит экспортный уровень только наполовину того объема, который способен экспортировать Туркменистан. Таким образом, Туркменистан всё еще вынужден искать другие варианты для того, чтобы продавать свой газ, которого у него в избытке.

Европа является одним из альтернативных рынков, выразивших интерес в туркменском газе. Европейцы уже давно обсуждали возможность участия Туркменистана в таких крупных проектах, как «Набукко» или «Транскаспийский проект». Однако эти проекты будут реализованы не скоро, а Ашгабат нуждается в срочной помощи.

Увеличение экспорта в Иран также является проблематичным, поскольку нынешний трубопровод из Туркменистана в Иран имеет относительно низкую пропускную способность. Несмотря на планы по увеличению ежегодного экспорта в Иран до 20 млрд. кубометров, на это потребуется строительство другого трубопровода. На это потребуется время, которого у Ашгбата нет.

При ограниченном потенциале или выполнимости этих альтернативных проектов, Китай является лучшей надеждой для Туркменистана. И именно это задает тон визиту Бердымухамедова в Китай 30 апреля. Источники «Sytatfor» сообщают, что во время встреч будет обсуждаться вопрос об увеличении Китаем уровня импорта. Однако Китай способен увеличить свой импорт только на 10 млрд. кубометров в год, помимо нынешних 5 млрд. кубометров – это небольшое количество, однако Туркменистан будет рад любому предложению – до тех пор, пока не будет построен второй трубопровод (самое раннее в 2011 году). Таким образом, Китай может предложить Туркменистану временное облегчение, однако с любым существенным повышением импорта придется подождать.

Китай может помочь Туркменистану другими способами, например, предложив прямую финансовую помощь. Пекин пообещал Туркменистану выделить кредит в размере 5 млрд. долларов США в рамках подписания первой «трубопроводной» сделки с 2009 году, однако с тех пор прошел уже год, а деньги все еще не поступали. Сейчас этот кредит пересматривается по двум причинам. Первая причина – это Россия, которая продемонстрировала свое влияние и «добралась» до Центральной Азии через государственный переворот, состоявшийся в Кыргызстане 7 апреля, что расстроило Пекин. Вторая причина заключается в том, что китайцы пообещали выделить много подобных кредитов, пытаясь получить доступ к стратегическим ресурсам по всему миру, а сейчас они очень тщательно думают о том, какие кредиты должны быть выделены.

Всё это оставляет Туркменистан без вариантов, за исключением одного — России. В следующий год или два не будет такого трубопровода, который сможет помочь Туркменистану существенно увеличить свой экспорт другим странам, за исключением одного, который первоначально служил экспортным маршрутом в Россию. Несмотря на то, что Россия все еще не нуждается в природном газе, она, возможно, захочет рассмотреть вопрос об увеличении импорта за определенную цену. Для Москвы этой ценой является всецелая политическая лояльность со стороны Туркменистана. Не имея других альтернатив, Ашгабат, возможно, будет вынужден принять это.

Источник: Zpress.kg

Азербайджан – энергетическая Мекка. Небольшая страна в центре Каспийского региона, Азербайджан, с его запасами газа и нефти, приобретает всё большее геостратегическое значение.

Опубликовано от wpmrРубрики:Политика

Это одновременно и место зарождения нефтяной индустрии, и родина первой в мире нефтяной скважины, пробурённой в Баку в 1848 году. И страна эта так и вибрирует с тех пор. Пока большая часть её богатств уходила в чужие руки. Только с обретением независимости в 1991 году Азербайджан начал сам эксплуатировать свои национальные ресурсы. Бывший президент Хайдар (так в тексте – прим. пер.) Алиев в 1994 году после долгих тяжёлых переговоров подписал то, что известно как «сделка века», с консорциумом зарубежных нефтяных компаний на добычу и переработку нефти из трёх прибрежных богатых нефтяных месторождений. Это вернуло Азербайджан в стан серьёзных игроков после лет неуправляемости и упадка под властью постсоветских руководителей. Это последовало за развитием ориентированных исключительно на запад проектов – нефтепровода Баку-Тбилиси-Джейхан и газопровода Баку-Тбилиси-Эрзерум. Этот постсоветский новый нефтяной бум принёс Азербайджану уже немалые прибыли, нефтяной фонд страны включает в себя на сегодняшний день более 15 млрд. долларов активов.

К сожалению, этот бурный рост сделал богаче элиты, обеспечил продолжающееся дорогое строительство на улицах Баку, включая галерею Гуггенхайма, но не сделал лучше жизнь основной массы населения страны, и бедность остаётся распространённым явлением, хотя и несколько уменьшилась за последние годы. Вы можете, конечно, сказать, что азербайджанцы могут спать спокойнее по ночам благодаря миллиардным вложениям в армию и вооружения, но я вам отвечу, что лучше бы эти деньги потратили на образование, здравоохранение, окружающую среду и т.д.

Азербайджан также приобретает политическое могущество, и решения Баку имеют значение для энергетической безопасности всего континента, при том, что Россия, Иран и Запад пытаются наложить руки на азербайджанские газ и нефть. Азербайджан имеет ключевое значение для будущего энергетической безопасности ЕС, так как ожидается, что его газовое месторождение Шах-Дениз станет первым источником для спонсируемого Западом газопровода «Набукко», который должен протянуться через Турцию к Австрии. «Набукко» жизненно важен, так как позволяет ослабить зависимость Европы от поставок природного газа из России. Более половины газовых поставок в Европу идёт из России, Норвегии и Алжира, и потребность в альтернативных источниках особенно почувствовалась в 2009 году, когда российская государственная энергетическая компания «Газпром» прекратила на Новый Год поставку газа через Украину, вследствие ссоры по вопросам цен и неоплаченных счетов.

В любом случае, учитывая, что пропускная способность «Набукко», которая делает его прибыльным, составляет 31 млрд. кубометров, ясно, что заявленные возможности по поставкам Азербайджана тут не достаточны, так как Шах-Дениз не может поставить и четверти от этого количества. ЕС до сих пор не провёл переговоров по другим источникам газовых поставок, и Азербайджан начинает терять терпение. Конечно, Баку может продавать свой газ куда захочет, и Россия, конечно, уже предложила покупать его целиком. Но это не лучший вариант для Баку, который заинтересован в стабильном и перспективном европейском рынке, на свободные цены которого Брюссель влиять не может.

Проект «Набукко» осаждён проблемами вопросов о стоимости и транзите, в том числе между Азербайджаном и Турцией. Тем не менее, недавно стороны достигли согласия в принципиальном вопросе цены, которую Турция будет платить за газ, поставляемый ей для внутреннего потребления. Это сигнал о продвижении темы поставок газа через Турцию в Европу, хотя на неё по-прежнему политически влияет сближение Турции и Армении.

Чтобы проект «Набукко» был успешен, к нему должны присоединиться, причём скоро, такие страны, как Ирак, Иран и Туркмения. Между тем, российские «Северный поток» (первая труба проложена на прошлой неделе) и «Южный поток» продвигаются гораздо быстрее, что вызывает живой интерес ряда стран – членов ЕС, вовлечённых в консорциумы в этих проектах. ЕС следует собраться и действовать, если он хочет, чтобы его газопровод увидел свет в скором времени. Что касается Азербайджана, то они продолжат быть королями Каспия и наслаждаться ещё какое-то время своим нефтяным благополучием. И лучше для них использовать получаемые дивиденды для развития всей страны, так как иначе, когда газ и нефть иссякнут, они могут оказаться в опасном положении, если не займутся общим развитием, что пока на повестке дня не стоит.

Источник: Инофорум

Турция-Россия-Иран — новый передел Закавказья.

Опубликовано от wpmrРубрики:Политика, Энергобезопасность

Международная дипломатическая операция по выводу Армении из коммуникационного тупика сорвалась. Запомнившийся миру фотокадр от 10 октября 2009 года, на котором запечатлены министры иностранных дел Армении и Турции, подписывающие армяно-турецкие протоколы, а на заднем фоне стоят улыбающиеся Хиллари Клинтон, Сергей Лавров и Хавьер Солана, потерял свою актуальность. Сегодня СМИ публикуют другие фотографии — толпы, сжигающие национальные флаги Турции и Армении в Ереване и Стамбуле. И это только промежуточный итог. Чем может завершиться закавказский спектакль с участием турецких актеров, тяжело представить, однако, уже сегодня очевидно, что Армении не следует питать абсолютно никаких иллюзий.

В свое время один из известных армянских политологов заметил, что в Закавказье существует всего две проблемы — грузино-российская и армяно-турецкая. К сказанному добавим, что эти две проблемы к тому же и тесно переплетены друг с другом, поскольку, в сухом остатке, являют собой плоды конкуренции России и Турции за влияние в регионе. В указанном контексте, Россия традиционно и с переменным успехом защищает безопасность армян от Турции, а Турция, также традиционно и с таким же успехом, укрепляет грузин против России. Не случайно, события августа 2008 года, когда Россия в жестком силовом режиме подавила Грузию, стали своеобразным стартом для турецкой активности в армянском направлении.

Наблюдая за тем, как строились отношения Грузии и Турции после августовской войны, можно заметить резкий спад интенсивности контактов на военно-политическом уровне. Очевидно, во время боевых действий против России, в Тбилиси ожидали от Анкары — своего основного поставщика оружия и главного проводника в НАТО — чего угодно, но только не блокирования американских кораблей на подходах к Черному морю и выдвижения так называемой «Платформы мира и безопасности на Кавказе». Тем более, что Платформа эта касалась не Абхазии с Южной Осетией, а Армении, Азербайджана и Нагорного Карабаха. Не могли в Грузии не обратить внимания и на согласованную между Азербайджаном и Турцией остановку нефтепровода Баку-Тбилиси-Джейхан и газопровода Баку-Тбилиси-Эрзрум за два-три дня до начала бомбежки грузинской территории российской авиацией. По сути дела, у Грузии на тот момент были все основания подозревать Турцию в предательстве своих интересов. Участившиеся после этого аресты турецких торговых судов и их экипажей — нервная реакция грузинской стороны, которая была достаточно легко устранена назидательной речью главы МИД Турции Ахмеда Давудоглу в Тбилиси.

На деле у Турции были свои задачи, не имеющие ничего общего с защитой Грузии от российского контрудара. Премьер Турции Реджеп Тайип Эрдоган, прибыв в Москву практически в день завершения пятидневной войны, аккуратно актуализировал роль Турции в Закавказье и, по всей видимости, детально обрисовал сферы турецких интересов в сложившейся послевоенной ситуации. Фактически, турецкая политическая элита склонна была рассматривать грузино-российскую войну как весьма удобный момент для решения армяно-турецкой проблемы, составной частью которой и является конфликт вокруг Нагорного Карабаха. Мотивировать необходимость безотлагательного решения армянской проблемы турецкому премьеру было не так уж и сложно, поскольку к тому моменту на территории Грузии были предусмотрительно взорваны мосты, ведущие на армянскую территорию. В кольце блокады оказалась не только экономика республики, но и военная база РФ на ее территории.

Все дальнейшие действия российского руководства — с августа 2008 года и до нынешнего момента — могут свидетельствовать о, как минимум, активизации усилий Москвы в карабахском процессе. Была подписана печально известная Майендорфская декларация, не возымевшая никакого практического эффекта, состоялось несколько раундов встреч на высшем уровне, в том числе в Сочи, где была выдвинута необходимость обновления Мадридских (базовых) принципов урегулирования карабахского конфликта. Однако Турция не видит ощутимых результатов российской посреднической миссии и, судя по реакции главы МИД этой страны, собирается призвать Москву к более активной работе. «Турецкое руководство намерено обсудить с президентом России Дмитрием Медведевым в ходе предстоящего в мае его официального визита в Анкару проблему урегулирования карабахской проблемы», — заявил 26 апреля министр Давудоглу, выступая в турецком парламенте. «Мы рассматриваем эту проблему как собственную, и будем продолжать держать ее в повестке каждой платформы», — сказал министр. «Мы очень надеемся, что господин Медведев предпримет все необходимые шаги в этом направлении. Потому что стабильность на Кавказе отвечает интересам всех стран региона», сказал он. «Мы против продолжения действующего статус-кво на Кавказе», — заявил глава турецкой дипломатии.

Примечательно, что данная речь Давудоглу о неприемлемости сложившегося «статус-кво на Кавказе» была произнесена в день визита министра иностранных дел Грузии Григола Вашадзе в Анкару. Очевидно, статус-кво с решенным грузино-российским конфликтом, но активным армяно-турецким не устраивает Турцию, а нарушить его в сложившейся ситуации особых трудов не составит. Интересно также и то, что ни в Москве, ни в Ереване на озвученную Давудоглу повестку переговоров с российским президентом не отреагировали.

Тем временем, министр обороны Азербайджана Сафар Абиев перешел от прямых угроз в адрес «карабахских сепаратистов» к угрозам в адрес страны-члена ОДКБ Армении. 23 апреля он заявил, что азербайджанская армия оснащена самыми современными видами вооружений, в том числе бронетехникой, зенитно-ракетными установками и авиацией и располагает возможностями «поражать любые цели на территории Армении». Абиев также сообщил, что на недавних военных учениях с участием всех видов войск отрабатывались, помимо прочего, и «наступательные действия». Он информировал об усилении потенциала разведывательных подразделений, оснащения их самыми современными средствами, в том числе беспилотными самолетами, «обучении военных кадров армянскому языку». Как заверил Абиев верховного главнокомандующего Ильхама Алиева, вооруженные силы Азербайджана «способны выполнить задачу по освобождению оккупированных территорий Азербайджана».

Здесь стоит обратить внимание на то, что армяно-азербайджанская экспертная полемика относительно карабахской проблемы с недавних пор вовсе потеряла рациональное содержание и вращается вокруг выбора потенциальных мишеней на территориях двух стран. В этой связи называются различные стратегические объекты, в том числе нефтепроводы, газопроводы и даже атомная станция. На эти рассуждения не стоило бы обращать никакого внимания, если бы министр обороны Абиев не угрожал ударами ракетной артиллерии по армянской территории. Между тем, практически вся стратегическая инфраструктура Армении — АЭС, газопроводы, железная дорога, коммуникационные вышки, высоковольтные электрические сети и гидростанции — тем или иным образом, частично, либо полностью принадлежат России. И в данном случае не совсем понятно, куда именно будет целиться Абиев. Еще более непонятно молчание, с которым встречены в России угрозы азербайджанского министра. «Наступательная операция» ВС Азербайджана против Армении, согласно Уставу ОДКБ, является наступательной операцией против самой России. Об остальных участниках оборонного блока здесь говорить не следует, хотя тот же Казахстан, возглавляющий ОБСЕ и заявивший о приоритете обеспечения безопасности в зоне карабахского конфликта, своим молчанием заведомо и изначально свое председательство в ОБСЕ уже провалил, не говоря уже о девальвации своей функции в ОДКБ.

Так или иначе, после грузино-российской войны, приведшей, как уже было сказано, к очевидному росту региональных амбиций Турции и началу плотного обсуждения карабахской проблемы в российско-турецкой двусторонней повестке, Армения оказалась, мягко говоря, в весьма затруднительной ситуации. В этих условиях американская инициатива по нормализации армяно-турецких отношений в отрыве от карабахской проблематики могла показаться армянской стороне настоящим «спасательным кругом». Между тем, и у США в этом регионе на тот момент были свои сложности и свои перспективные расчеты.

Американская стратегия развертывания на Кавказе, выстроенная с упором на территорию Грузии, с августа 2008 года стала трудновыполнимой и входящей в жесткий конфликт не только с российскими региональными интересами, но и непосредственно пограничной безопасностью самой России. Война в Грузии показала, что администрация Джорджа Буша не до конца просчитала последствия своей политики. Марш-бросок российских войск к американской базе Сенаки и ее уничтожение практически на два года выключили Грузию из внешнеполитической орбиты США. Целесообразность дальнейшего использования грузинской территории как опорного регионального плацдарма, стала предметом нового изучения в Вашингтоне. Пока процесс этот не завершен и свидетельством тому вакуум, в котором пребывает грузинская внешняя политика. Неожиданно лишившись предмета «стратегического» диалога с Вашингтоном, грузинская правящая элита была вынуждена вернуться к суровой реальности, заново определять внешние приоритеты, но уже в узком региональном пространстве — между Россией, Турцией и Ираном, с оглядкой на положение Азербайджана и Армении. И вот, пока Михаил Саакашвили пытается заново внушить американцам всю незаменимость грузинского военного и транзитного потенциала, глава МИД Грузии проводит консультации в Тегеране и Анкаре, а грузинская политическая оппозиция в широком составе ищет контакты в Москве и участвует в форумах в Санкт-Петербурге.

В свою очередь США, потерявшие равновесие в Грузии, и будучи изначально лишенные возможности полноценно работать со сложным партнером — Азербайджаном, стесненным иранским и турецким влиянием, обратили свой взор на Армению, к тому времени оказавшуюся в довольно печальном состоянии. Однако, как показали события последнего года, надежда американцев использовать свой традиционный рычаг — проблему признания Геноцида армян, а также свои лоббистские возможности в Европе (неожиданное признание Швецией армянского Геноцида — плод американского, а не армянского лоббизма) к ожидаемым результатам не привели. Турция плотно привязала процесс нормализации отношений с Арменией к карабахскому вопросу, а на усилия США ответила целым рядом антиамериканских действий, в частности, установила беспрецедентно теплые отношения с Ираном и Россией, усилила антиизраильскую риторику, разгромила американо-израильский оплот в турецких военных кругах и тд.

Россия, формально поддержав американскую инициативу по нормализации армяно-турецких отношений, в реальности, сыграла в этом процессе двоякую роль. Москва начала интенсивное сближение с Азербайджаном, власти которого весьма нервно отреагировали на американские планы добиться разблокирования Армении в отрыве от процесса урегулирования карабахского конфликта. Чувствуя поддержку со стороны российского полюса, Баку без опасений развернул мощное давление на Турцию. Хотя, на самом деле, азербайджано-турецкие «противоречия» последнего периода, чудесным образом снятые с повестки дня, в частности в газовой сфере, после провала армяно-турецкого диалога, совершенно спокойно могли бы быть и согласованными действиями, целью которых была демонстрация невозможности американского плана в целом.

В итоге, необходимо констатировать, что армяно-турецкий переговорный процесс был заведен в тупик усилиями Анкары и Баку, с молчаливого согласия Москвы. Было совершенно очевидно, что Ереван ратифицирует протоколы в том виде, в котором они были подписаны в Цюрихе в октябре 2009 года сразу после того, как они будут приняты турецким парламентом. Однако опасения Еревана оказались вполне оправданными. Премьер-министр Турции Эрдоган в присутствии американского лидера Барака Обамы прямо заявил, что турецкий парламент ратифицировать документы не собирается, пока не будет решен карабахский вопрос. Главе армянского государства оставалось лишь одно, вывести протоколы из оперативной повестки армянского парламента, что он и сделал по возвращении из США. Протоколы остались в большой повестке армянского парламента в надежде на то, что США своими активными действиями вновь призовут их к жизни. Впрочем, надежд на это практически нет.

Обобщая ситуацию в Закавказье, сложившуюся после событий августа 2008 года и провала американской инициативы по разблокированию армяно-турецкой границы, выделим следующие положения:

1. Проблема урегулирования нагорно-карабахского конфликта встала на региональной повестке с особой остротой. При этом Турция и Азербайджан практически в ультимативной форме требуют от России оказать давление на Армению. Россия после войны с Грузией оказалась лишенной поля для маневра. Балансирование между Азербайджаном и Арменией в определенной мере потеряло смысл, поскольку в условиях массированного вовлечения в процесс Турции, Ереван и Баку перестали быть равнозначными с военно-политической точки зрения региональными полюсами. Отсутствие уже не только наземной, но и безопасной воздушной связи с Арменией лишает Россию возможности полноценного снабжения своей военной базы в Гюмри, а в случае возобновления боевых действий оперативно-тактического пространства.

2. Резкое ослабление американского фактора способствовало регионализации нагорно-карабахской проблемы. Азербайджан лоббирует подключение к процессу Турции. С другой стороны, о готовности стать посредником в процессе, а фактически о своем праве участвовать в новом региональном переделе заявил Тегеран. Риторическое согласие Азербайджана на иранскую инициативу — ярко-выраженный антиамериканский ход, свидетельствующий о том, что азербайджанская сторона всячески старается вывести из процесса США и Францию, усилить свои позиции в регионе путем сближения с Турцией, Ираном и Россией одновременно.

3. Согласованное Баку и Анкарой торпедирование приоритетного для Европы газового проекта NABUCCO было призвано удержать европейские страны от давления на Турцию в вопросе разблокирования армяно-турецкой границы. Здесь «жесткая» позиция Баку, долгое время не подписывающего газовые соглашения с Турцией, сыграла функцию громоотвода для Турции. Буквально на следующий день после провала армяно-турецких переговоров Азербайджан и Турция оформили необходимые соглашения.

4. Ослабление американского влияния в регионе категорически противоречит интересам Грузии. Президент Саакашвили провел в США более трех недель, стараясь способствовать возвращению Вашингтона к активным действиям. В данном случае Саакашвили опосредованно играет в интересах Армении. Новая дестабилизация Грузии в условиях консолидированного азербайджано-турецкого политического наступления может привести Армению к плачевным последствиям. США некоторым образом разбавляли жесткие региональные реалии, позволяя Еревану долгое время балансировать во внешней политике.

5. Турция всячески накаляет обстановку, стараясь призвать Россию к выполнению устных договоренностей, достигнутых в августе 2008 года. Незадолго до официального визита президента РФ Дмитрия Медведева в Анкару, турецкие власти актуализировали проблему Нахичевани, фактически объявив себя гарантом безопасности этой автономной республики в составе Азербайджана. Обвинив Армению в том, что она представляет угрозу безопасности этого анклава, лишенного всяческой связи с Азербайджаном, Турция фактически назвала легитимный повод для возможных действий против Армении. Вместе с тем, Турция открыто заявила свои права на Нахичевань, ссылаясь на положения Карского договора, что можно расценивать в качестве своеобразного сигнала Азербайджану, демонстрирующего в последнее время некоторую степень самостоятельности во внешней политике.

6. Турция представляет долгосрочную угрозу и для Грузии, усиливая свое политическое и экономическое присутствие в Аджарии. Очевидно, в случае масштабной дестабилизации региональной ситуации, Анкара предъявит свои права и на эту территорию — в той же логике, что и в случае с Нахичеванью, и со ссылкой на тот же документ.

7. 8 мая 2010 года в Москве планируется встреча президентов Армении, Азербайджана и России. В мае ожидается также визит президента РФ Дмитрия Медведева в Турцию. Российскому президенту предстоит непростая задача. Сложность ее заключается в том, что переговорные позиции Еревана и Баку за почти 20 лет переговоров не сблизились ни на йоту. Ключевой вопрос — проблема будущего статуса Нагорного Карабаха. Риторика азербайджанского руководства не оставляет никаких сомнений в том, что официальный Баку в этой части на уступки идти не собирается, даже если статус будет определяться в результате отложенного во времени референдума и уже после поэтапной сдачи Азербайджану контролируемых армянской стороной районов — пояса безопасности Нагорного Карабаха. Возможность силового решения проблемы, по-прежнему, представляется Азербайджаном в качестве приемлемого варианта развития событий, о чем и периодически заявляется на самом высоком уровне. В этих условиях сдача пояса безопасности представляется для карабахских армян губительной затеей.

8. В условиях политического, дипломатического и коммуникационного тупика, а также непрогнозируемого исхода российско-турецкой региональной конкуренции, Армения и Карабах могут уповать исключительно на свои вооруженные силы. Реальная угроза срыва статус-кво в зоне нагорно-карабахского конфликта уже подтолкнула власти Армении к ряду превентивных действий. В частности, министерство обороны Армении выступило с инициативой увеличения призывного возраста с действующих 27 до 35 лет. Также планируется изменить порядок отсрочки от военной службы для студентов государственных вузов и курсантов полицейской академии.

Виген Акопян

Источник — ИА REGNUM

«Южный поток» перекроют для третьих лиц. Конкурирующий Nabucco такие льготы уже получил

Опубликовано от wpmrРубрики:Nord Stream, Политика

«Газпром» будет добиваться отмены норм Евросоюза для австрийского участка газопровода South Stream. Эти нормы обязывают допускать к прокачке газа третьих лиц, что снижает окупаемость проекта. Конкурирующий европейский проект газопровода Nabucco аналогичные разрешения по всем странам, где должен пройти, получил еще в 2008 году. «Газпрому» это только предстоит, но от него, полагают эксперты, Евросоюз может потребовать взамен уступок в переговорах о поставках газа.

Газопровод South Stream пропускной способностью 63 млрд кубометров должен пройти от Черноморского побережья России до Болгарии, затем продлиться до Италии и Австрии. Стоимость проекта, по оценке «Газпрома», составит €8,6 млрд. Подписаны соглашения по реализации South Stream с Болгарией, Сербией, Венгрией, Словенией, Грецией и Хорватией.

Статус TEN присваивается Еврокомиссией ключевым проектам, направленным на обеспечение устойчивого развития и надежности поставок природного газа европейским потребителям. Конкурирующий с South Stream проект Nabucco получил такой статус еще в феврале 2008 года по запросу властей Австрии, Румынии, Болгарии и Венгрии. Аналогичный статус присвоен и двум российским газопроводам — Nord Stream (в частности, в отношении наземного участка на территории Германии, газопровода Opal) и Ямал-Европа.

Освобождение от доступа третьих сторон предусмотрено Газовой директивой ЕС для крупных инфраструктурных проектов.

Наталья Гриб, Седа Егикян, Евгений Хвостик
Полный текст — Коммерсантъ

Канада-Россия: напряжённость вокруг Арктики растёт.

Опубликовано от wpmrРубрики:Арктика, Политика, Энергобезопасность

Новая линия напряжения в отношениях между Канадой и Россией появились в среду, после того, как российский президент Дмитрий Медведев на заседании Совета Безопасности сказал, что Россия должна быть готова защищать свои интересы в Арктике.

Медведев предсказал, что изменение климата вызовет дальнейшие конфликты, поскольку таяние льда делает доступными для исследований всё новые и новые районы.

«Прискорбно видеть попытки ограничить доступ России к исследованиям и разработке арктических минеральных ресурсов» сказал он. «Это абсолютно недопустимо с юридической точки зрения, и несправедливо с точки зрения нашего географического положения и истории».

В ответ Канада заявила, что она подтвердит свой суверенитет над Дальним Севером (вопрос, который считается спорным) на предстоящей встрече на высшем уровне пяти арктических стран, которая состоится через две недели в Челси (Квебек), недалеко от Оттавы.

«Суверенитет Канады над землями, островами и водами канадской Арктики является давним, неоспоримым и основанным на исторических документах » сказала агентству Canadian Press г-жа Кэтрин Лубьер, представитель министерства иностранных дел Канады.

«Наше правительство ориентировано на раскрытие истинного потенциала Севера, как здорового, преуспевающего и безопасного региона в сильной и независимой Канаде. Мы очень серьёзно воспринимаем нашу ответственность за будущее этого региона».

Лубьер отметила также, что Канада создаёт высокоширотную арктическую исследовательскую станцию «мирового класса», продолжает наносить на карту «наши северные ресурсы и воды» и принимает меры, чтобы уменьшить загрязнение окружающей среды и увеличить безопасность судоходства в этом регионе.

Правительство также объявило о создании флота арктических патрульных судов, глубоководного порта, расширении и переоснащении службы канадских рейнджеров.

«Министры иностранных дел государств бассейна Северного Ледовитого океана, как ожидается, обсудят эти проблемы, когда они встретятся 29 марта в Челси» сказала она.

Это последнее обострение между Канадой и Россией возникло, в то время как Кэннон (министр иностранных дел Канады. прим.перев.) готовится провести переговоры с министрами иностранных дел четырёх других арктических прибрежных государств — России, Соединенных Штатов, Дании и Норвегии.

Действительно, все пять арктических стран претендуют на этот сказочно богатый регион (эксперты считают, что в Арктике содержится четверть земных запасов нефти газа).

Источник: “CBC.ca”, Канада — 26 марта 2010 г.  «Canada-Russia Arctic tensions rise»

Адрес в Переводика: http://perevodika.ru/articles/13310.html?sphrase_id=2591