Analitika: Новый виток внимания к вопросу определения правового статуса Каспийского моря со стороны российских властей, обозначенный президентом Дмитрием Медведевым на недавнем совещании в Астрахани, вызвал бурную реакцию в прикаспийских государствах. Апогеем усилий российской дипломатии должен стать неформальный саммит четверки, без Ирана, намеченный ориентировочно на 13 сентября в казахстанском Актау.
Неформальное общение президентов должно прояснить текущее положение дел в переговорном процессе, приблизить позиции сторон по острым вопросам, выходящим за рамки общения уполномоченных экспертов, контактирующих в рамках общей рабочей группы. Одной из ключевых тем переговоров четверки, выходящим за рамки определения правого статуса моря, станет создание новой экономической структуры — Организации Каспийского экономического сотрудничества (ОКЭС).
Первоначально авторство идеи – объединить прикаспийские государства в экономическом сообществе – принадлежало Ирану. Говорят, что высказана она была в самом начале передела каспийского пространства в 1992 году. Достоверно же известно, что необходимость ОКЭС была озвучена в ходе тегеранского саммита глав прикаспийских стран.
Однако на нынешнем этапе Россия перехватила инициативу с ОКЭС и стремится доказать ее важность своим партнерам. Здесь и начинаются казусы, которые лишний раз подчеркивают сложность общего процесса нахождения пятистороннего консенсуса в отношении всеобъемлющей конвенции о правовом статусе Каспийского моря.
Конечно, ни одна прибрежная страна сходу не отвергла российское предложение, но у каждой есть свое мнение относительно того, когда и как может быть создана такая структура. Особое внимание на себя обращает позиция Баку. Наладив дружеские отношения с Россией в Азербайджане не склонны рубить с плеча и отвергать российские инициативы. Согласившись с общим смыслом, Баку еще начале года, когда россияне реанимировали идею ОКЭС, взяли время на размышление, которое продолжается по сей день. Предметно реакцию азербайджанских властей выразил завотделом международных связей администрации президента Азербайджана Новруз Мамедов. По его словам, о создании ОКЭС можно будет говорить лишь после определения статуса Каспийского моря.
Для Баку вопрос статуса гораздо более актуален, чем скажем для Москвы и даже Астаны. Россия в этом отношении оказалась в привилегированном положении — ей удалось разрешить практически все статусные вопросы с соседями — Азербайджаном и Казахстаном. У Азербайджана же в соседях — неуступчивый и строптивый Иран, а также не менее капризная и притязательная Туркмения. В таком формате развивать общее экономическое сотрудничество азербайджанцам не с руки. А если вспомнить агрессивную реакцию Тегерана на попытку нефтяников начать разведку в южной акватории Каспийского моря или совсем недавний демарш Ашхабада относительно вызова Азербайджана в Международный суд по факту определения принадлежности месторождений, то многое в позиции Баку станет понятным.
Тема экономического сотрудничества обязательно поднимет множество других неразрешенных до сих пор вопросов, в частности подводных трубопроводов. Азербайджан и Казахстан полагают, что уже текущие договоренности, достигнутые на двустороннем уровне, позволяют прокладывать подводные энергетические магистрали. Однако и Россия, и Иран жестко пресекают всякие домыслы на сей счет – трубы можно класть только с согласия всей пятерки. Мотив прост – если нефтяная или газовая труба пересечет Каспий с восточного на западный берег, то Москва, да и Тегеран будут считать себя проигравшими, ведь через Азербайджан открывается прямой путь в Турцию и далее в Евросоюз.
Россия не скрывает, что желает переключить на себя весь транзит газа из прикаспийского региона, лишая альтернативные трубопроводы вроде «Набукко» ресурсной базы. Но Иран стремится к тому же – перевести на себя энергопотоки региона. В этом ему мешают экономические санкции и непримиримая позиция США, отрицающая сотрудничество с иранским режимом, который, по мнению Вашингтона, готовит собственную атомную бомбу.
Однако заблуждаются те эксперты, которые считают, что Москва нашла в Иране надежного партнера. На данном этапе, конечно, их интересы совпадают. Но как только статус Каспия будет зафиксирован, и в нем найдут отражение все ныне нерешенные вопросы, Иран станет жестким соперником России, в первую очередь, в соревновании за направление газовых магистралей. Такой же исход вероятен и без согласия пятерки по статусным вопросам. Уже сегодня в отсутствие контактов «Газпрома» с Туркменией газ этой среднеазиатской страны утекает в Иран, строится новая ветка газопровода.
На таком фоне идея с ОКЭС может лишь служить стимулом для скорейшего нахождения консенсуса внутри пятерки или, по крайней мере, четверки. А само сотрудничество в рамках новой структуры может собрать в себя все, кроме энергетики, иначе противоречий будет больше, чем точек соприкосновения.
Привлечь же на свою сторону Туркмению будет проблематично. Амбициозная позиция нового лидера безусловно конструктивнее, чем был у Туркменбаши, но от этого никуда не делись государственные интересы, которые требуют максимальных выгод от того или иного соглашения. Баку будет только рад, если Москва поговорит с Ашхабадом на предмет не только статуса Каспия, но и судьбы месторождений, которые надо делить внутренними переговорами, не вынося за пределы региона. Ведь иной формат чреват активным вмешательством внерегиональных игроков, которые россиянам совсем не симпатичны.
Евгений Кришталев
Источник: Вестник Кавказа
.jpg)
Когда речь заходит об Иране, в США могут думать о России, как о стратегическом партнёре. В действительности же геостратегическая напряжённость в отношениях между Вашингтоном и Москвой для того, чтобы оправдать общий подход России и её восточного соседа — Ирана к стратегии сдерживания навязчивой западной сверхдержавы, по-прежнему достаточно сильна.