Метка:Азербайджан

Битва за «кроваво-черное золото» Ирака продолжается

Опубликовано от wpmrРубрики:China, Iraq, Бизнес, Политика

IslamRF.ru: 11 февраля посетивший Ирак президент Франции Н.Саркози объявил о планах строительства нового здания посольства в Багдаде, создании консульств в Басре и курдистанском Эрбиле. Следовательно, Париж пытается обосноваться в стране надолго. И не случайно. 

12 февраля нефтяное ведомство Ирака объявило тендеры для зарубежных фирм на бурение нефтяных скважин на месторождениях Маджнун и Нахр бин-Умар. Контракта по освоению этих месторождений Total лишился после ввода в страну войск международной коалиции в 2003 г. (вследствие ненахождения Франции в антииракской коалиции). Так что простым совпадением визит Н.Саркози и объявление тендеров назвать никак не получается. Другое дело, насколько безболезненно может пройти данный процесс? С одной стороны, китайская China National Petroleum Corp. допущена к освоению месторождения аль-Ахдаб (контракт также был заключен в саддамовский период). С другой — на данный момент о возвращении ЛУКОЙЛу права на разработку Западная Курна-2 речь не идет. Тонкость тут в том, что в прошлом году прошла информация о переговорах по этому месторождению с правительством Ирака все той же Total (вкупе с американской Chevron). При этом упор делается на разрыв контракта с ЛУКОЙЛом еще в бытность президентом Ирака С.Хусейна. Причиной чего ряд источников называют тогдашние предложения иракскому лидеру со стороны British Petroleum (BP). Но чтобы попытаться хотя бы в общих чертах определить, в каком ключе будут развиваться дальнейшие события, целесообразно совершить небольшой экскурс в историю Ирака.
 
Мосул. Как много в этом слове…
 
Находившийся с XVI в. в составе Османской империи нефтеносный Мосул считался султанской собственностью до Младотурецкой революции. В 1909 г. младотурки конфисковали город. В 1912 г., в целях разработки мосульских месторождений, возникла Турецкая нефтяная компания (Turkish Petroleum Company-TPC), по 25% акций которой принадлежали Royal Dutch Shell и «Дойче Банку». В 1913-1914 гг. к акциям TPC подтянулась и Англо-персидская нефтяная компания (ныне BP). Во время I Мировой войны Берлин оказался лишенным своей доли. Согласно соглашению Сайкса-Пико (май 1916), предусматривавшего раздел Османской империи, Мосул оказывался в зоне контроля Парижа. Правда, как пишет британский агент Томас Э.Лоуренс (Лоуренс Аравийский), договор «в возмещение предусматривал создание независимых арабских государств в Дамаске, Алеппо и Мосуле, т.к. в противном случае эти районы попали бы под неограниченный контроль Франции»(1). Так начались игры вокруг арабского национального движения.
Но в 1918 г. окрепшие британские войска оккупировали Мосул, а на заседании Верховного совета держав Антанты 1920 в г. Сан-Ремо (Италия) Великобритании удалось  заполучить курацию всего Ирака. Правда, Лондон любезно гарантировал Парижу 25% будущей добычи нефти с возможностью «присвоения» Сирии. Спустя год, для официального закрепления в регионе, Англия посодействовала восхождению на иракский престол эмира Фейсала I, и в 1922 г. был заключен британо-иракский договор, оформивший мандатную зависимость Ирака от Англии.
Игры вокруг Мосула изначально вызывали сопротивление турок. Но в 1923 г. Лондон инициировал ноту Фейсала I на имя Лозаннской конференции с заявлением, что Мосул является неотъемлемой частью Ирака. Англо-турецкие переговоры ни к чему не привели,   и в 1924 г. Лига Наций (ЛН) установила демаркационную линию, по которой город остался в пределах Ирака. Но при условии продления английского мандата над страной, предоставления курдонаселенным районам (в т.ч. Мосулу и Киркуку) права на создание состоящего из курдов административного аппарата и придания курдскому языку в вилайете статуса официального. В 1925 г. концессия на нефтедобычу оказалась, конечно же, у TPC, а через год Анкара согласилась с демаркационной линией, «заработав» лишь двадцатилетнее право на 10% с доходов иракского правительства от TPC.
После открытия в 1927 г. крупного месторождения в Киркуке, к региону устремились обделенные от иракского пирога США. И в 1928 г. родилось соглашение «Красной Линии». Royal Dutch Shell, Near East Development Corporation (при лидерстве Jersey Standard — в будущем Exxon и Socony — в будущем Mobil), Англо-Персидская и французская Compagnie Francaise des Petroles (нынешняя Total) договорились «не мешать»  друг другу в зоне разведместорождений Ближнего Востока. В 1929 г. TPC была переименована в Iraq Petroleum Company (IPC). Через год Багдад подписал договор с британцами, предоставивший Лондону полный контроль над Ираком. Провозглашенная в 1932 г. независимость страны иракские перспективы Британии не пошатнула. Т.к. после вступления Королевства в ЛН Багдад признал обязательства 1924 г. по курдскому населению, не могущими подвергнуться  отмене или изменению без согласия большинства стран-членов ЛН (впоследствии обязательства перешли от ЛН к ООН). Так, «курдский фактор» стал играть особую роль в аспекте иракских нефтяных месторождений. 
В 1933 г. Socal (нынешняя Chevron) приобрела право на разработку месторождений в Саудовской Аравии. Затем в регион подобралась и Texaco. В 1934 г. открылся нефтепровод Мосул-Триполи, еще через год: Киркук-Триполи-Хайфа. Ряд исследователей того периода отмечали, что с учетом расположения Ирака и Сирии у стыка границ Турции, Ирана и СССР, территории прокладки нефтепровода являлись не только подступом к Индии, но и превращались в плацдарм для возможных военных действий против этих стран. При этом планировалось продолжить линию от Хайфы до Тебриза, что «в сочетании с ж/д Тебриз-Джульфа устанавливало прямую связь и кратчайший сухопутный маршрут от средиземноморского побережья до берегов Каспийского и Черного морей к границам СССР»(2).
С периода II Мировой Войны борьба за обладанием ближневосточным богатством принимает новые очертания. Созданный Socal(ом) Californian-Arabian Standard Oil в 1944 г. преобразовывается в Arabian American Oil Company (Aramco), акционерами которой постепенно стали Socal, «Texaco», Socony и Jersey Standard. Усилившийся к концу войны Вашингтон вскоре предпринял успешную попытку выйти из «краснолинейных» договоренностей, и состав IР благополучно претерпел изменения (наряду с Socony и Jersey Standard, в него вошли БП и «Ройял датч-Шелл»).
 
СССР и США в борьбе за лидерство в иракском направлении
 
В послевоенные годы Ближний Восток стал одним из центров геополитической борьбы между СССР и США. В 1955 г. Запад инициировал образование антисоветского «Багдадского пакта» (Турция и Ирак), к которому присоединились Иран, Пакистан и, конечно же, Англия. В ответ возникает просоветская Организация Варшавского договора. И тут в аспекте Ирака обоими мировыми центрами начинает задействоваться «курдский фактор». Москва открыла двери Военной Академии им. Фрунзе для главы Демократической Партии Курдистана (ДПК) Мустафы Барзани. Как откровенничает начальник Бюро N 1 МГБ (КГБ) СССР в 1951-52 гг. Павел Судоплатов, «в Москве полагали, что Барзани сможет сыграть более важную роль в свержении проанглийского режима в Ираке… С помощью курдов мы могли надолго вывести из строя нефтепромыслы в Ираке (Мосул). Идея создания Курдской республики позволила нам проводить политику, направленную на ослабление британских и американских позиций на Ближнем Востоке… И Запад, и нас интересовало одно — доступ к месторождениям нефти». Не удивительно, что при поддержке СССР в 1958 г. в Ираке происходит переворот, на волне которого к власти приходит Абдель Касем, а М.Барзани возвращается в страну. Кремль начинает поставки вооружения новому режиму, вышедшему из Багдадского пакта.  Но при этом ДПК выдвигает лозунги об автономии для курдонаселенных районов.
Как представляется, теперь это было уже «игрой» американцев. Член политбюро ДПК Джаляль Талабани, по всей видимости, представлявший интересы Вашингтона уже с того периода, начинает призывать к восстанию за «права курдов». Москва не могла оставаться в стороне, активизируя М.Барзани. В 1961 г. начинается восстание, приведшее к вооруженному противостоянию между силами Д.Талабани и М.Барзани (фактически между США и СССР) за лидерство в «курдском движении». На подконтрольной М.Барзани территории («Свободный Курдистан») им создаются  правительственные структуры. На фоне чего в стране неоднократно предпринимались попытки переворота Партией арабского социалистического возрождения БААС, лидеры которой пользовались благосклонностью обоих геополитических центров. Поэтому ничего неожиданного нет в том, что в 1968 г. БААС окончательно утвердилась во власти.
В 1969 г. зам генсека БААС стал Саддам Хусейн, заняв аналогичную должность и в образованном партией Совете революционного командования. Именно он в 1970 г. подписал с М.Барзани документ, признававший «право курдов на самоопределение». Но, опираясь на заключенный через 2 года договор о дружбе и сотрудничестве с Ираком, С.Хусейн не включил в Закон 1974 г. об автономии для курдов половину территорий Иракского Курдистана. При этом национализировавший IPC Багдад, в 1975 г. овладевает курдонаселенными территориями. М.Барзани, тут же перешедший в поле зрения США и Ирана, оказывается в США. После его смерти бразды правления ДПК переходят к сыну Масуду, т.к. Д.Талабани создал Патриотический союз Курдистана. В 1979 г. С.Хуссейн стал президентом Ирака. В 1982 г. США, определив «главным мировым злом» Иран, вычеркнули Ирак из списка стран, поддерживающих терроризм, и Запад, параллельно СССР, начал поставку Багдаду оружия.
 
Ирак теряет независимость
 
Однако, С.Хуссейн частенько пытался выйти из-под внешней курации, и в 1991 г. при поддержке сил НАТО, действовавших по мандату ООН, рождается т.н. «Свободный Курдистан». На следующий год там были проведены выборы в «Национальную Ассамблею» (парламент), образовавшего «Региональное правительство Курдистана»(РПК) и принявшего декларацию об образовании федерального курдского государства «в рамках Ирака». Вместе с тем, давление на режим С.Хуссейна оказывалось и посредством инициированных США экономических санкций, которые лидер страны попытался обойти. Так, в 1995 г. Багдад обнародовал сведения по 33-м нефтяным месторождениям, выставленных в качестве объектов для привлечения иностранных компаний в страну (юг Багдада, в районе Басры). Вашингтон тут же принудил С.Хусейна принять программу ООН «Нефть в обмен на продовольствие» (1996 г.), предусматривающую реализацию «черного золота» при контроле ООН. Но все же к началу 2001 г. часть месторождений из «списка 33-х» обрела «хозяев»: Пекину перепал Ахдаб, ЛУКОЙЛу — Западная Курна-2, Тotal — Маджнун и Нахр Умр (вспомним нынешний тендер по ним и визит Н.Саркози).
Вашингтон же оказался перед фактом утери перспектив освоения иракского «нефтяного поля». Т.к., по всей видимости, Лондон также просчитывал варианты входа в страну: на страницы прессы просочилась информация о переговорах британской Shell с Багдадом по месторождению Ратави. Посему не случайно, что после сентябрьского теракта в Нью-Йорке (2001 г.), США включили Ирак в число стран — спонсоров мирового терроризма. И в 2003 г., под предлогом уничтожения оружия массового поражения (так и необнаруженного), в Ирак вторглись войска международной коалиции, основными участниками которой явились США и Великобритания (скорее всего, Вашингтон пообещал Лондону выгодные преференции после успеха интервенции). Поддержку внешним силам оказали и иракские курды. Угрожавшая до этого правом вето, в случае предложения ряда антииракских резолюций СБ ООН, Франция (как и Германия) все же открыла свое воздушное пространство для авиации союзников. Но этим помощь Берлина и Парижа коалиции ограничилась.
С падением режима С.Хуссейна была создана возглавляемая американцами т.н. Временная администрация (ВА). Параллельно роспуску иракских вооруженных сил, служб безопасности и полиции, ВА взяла под контроль всю нефтяную промышленность страны. Заключенные с правительством С.Хусейна контракты были признаны утратившими силу. Российский эксперт Александр Салицкий, обращая внимание на подписанную Дж.Бушем «директиву № 13303» («любые иски в отношении нефтяных ресурсов Ирака представляют чрезвычайную угрозу национальной безопасности и внешней политике США», и здесь «никакое судебное рассмотрение не имеет силы»), заключает, что документ «освободил американские компании в Ираке от требований, как международного права, так и гражданского и уголовного права США»(3). Утвердившиеся  в регионе США, без особой боязни, в сер. 2004 г. передали власть четко контролируемому переходному правительству Ирака. В 2005 г. президентом страны стал Д.Талабани, а президентом Иракского Курдистана — М.Барзани (комментарии излишни). Принятая в том же году новая конституция Ирака объявила страну федеративной парламентской республикой,  основанной на консенсусе трех этнорелигиозных общин: арабов-шиитов (юг), арабов-суннитов (центр) и курдов (север). Легализовав широкую автономию «Курдистанского региона» (без Мосула и Киркука, со столицей в Эрбиле).
На парламентских выборах того года почти половину депутатских мест получил шиитский Объединенный Иракский Альянс (вице-президент Айяд Аллауи и премьер Нури аль-Малики – также шииты). Естественно, укрепление шиитской ветви, по известным причинам, абсолютно не прельщало американскую сторону. Хотя, не исключено, что, задабривая этот электорат, Вашингтон пытался именно его использовать против Ирана. Так что никоим образом не выглядит случайным появление в середине лета 2006 г. т.н. карты ББВ-Большого Ближнего Востока (автор — экс-сотрудник Национальной военной академии США Ральф Петерс), согласно которой «шиитские провинции Ирака сформируют основу для государства арабов-шиитов, [охватывающей] кольцом большую часть Персидского залива». При этом предусматривалось «отделение» от Ближнего Востока восточно-средиземноморских берегов Ливана и Сирии(4) (не это ли явилось основной причиной продвижения армии Израиля вглубь ливанской территории, осуществлявшегося в унисон появлению «границ Петерса»?). Однако, как представляется, «шиитскую карту» разыграть не удалось, косвенным подтверждением чего является недостижение «политической однородности» иракского шиитского движения. Поэтому не удивительно «возникновение» с 2006 г. шиито-суннитского межрелигиозного конфликта, явившегося обоснованием продолжения пребывания в Ираке американской миссии.
В 2008 г. впервые после долгого времени Багдад стали посещать лидеры др. арабских стран. А в середине года министерство нефти сообщило о выдаче разрешения на заключение нефтяных контрактов с зарубежными компаниями, среди которых, естественно, Exxon Mobil (их слияние произошло в 1999 г.), Chevron (в 2001 г. поглотил Texaco), Shell, BP, Total.  И…наступил черед визита в Багдад Н.Саркози.
 
Что на сегодня и завтра?
 
Таким образом, как усматривается, целью военной интервенции в страну в 2003 г. являлось обеспечение доступа к «черному золоту» США и Англии. Однако, для беспроблемного пользования ими нефтяными богатствами Ирака, они не могут не поделиться какой-то частью с геоконкурентами. Потому и возвращен контракт на разработку Ахдама Китаю. По всей видимости, получила добро на «въезд» в страну и Total. Тут как тут оказался и Берлин: 17 февраля впервые за последние 22 года Ирак посетил мининдел Германии Ф-В. Штайнмайер (в Багдаде открылся информцентр германской экономики, в Эрбиле — генконсульство).
Что касается России, то в начале прошлого года Москва согласилась списать долг Ирака в размере 12 млрд. долл. После чего президент ЛУКОЙЛа Вагит Алекперов посетил Багдад вместе с замминистра иностранных дел России А.Салтановым. Значимость этого визита в том, что делегация передала иракскому премьеру послание главы российского правительства Владимира Путина. В нем констатировался контекст «Западной Курны-2» и выражалась надежда на «адекватную» поддержку Багдадом «активного настроя российского бизнеса по развитию сотрудничества». В этой связи обращается внимание на возможность весеннего визита в Россию аль-Малики, а также на информацию о возможных совместных проектах в Ираке ЛУКОЙЛа и Conoco.
Но США также прекрасно осознают, что без умиротворения Ирана (в той или степени) спокойствие иностранному бизнесу в Ираке не гарантировано. Так, иранская «Карам» выиграла контракт на строительство в Басре «микрорайона» «Новый город». Хотя утверждается, что Тегеран победил вследствие отсутствия предложений американских и британских фирм из-за «опасения неспокойной ситуации в сфере безопасности в шиитской Басре», в это просто не верится, т.к. данные «беспокойства» абсолютно не мешают западным компаниям бороться за нефтеконтракты в этой зоне.
Не обойдена вниманием и Анкара. В 2008 г. аль-Малики совершил визит в Турцию, обсудив как аспект противодействия террористам Курдской рабочей партии. В конце года турецкие Botas и ТРАО совместно с концерном Shell объявили о создании партнерства по добыче и реализации природного газа Ирака.
И все же, безусловно, наиболее весомые позиции в плане воздействия на развитие ситуации в Ираке на сегодня остаются у Вашингтона: Багдад и Агентство по оборонному сотрудничеству США заключили соглашение о поставках американской военной техники и снаряжения на 5 млрд. долл. (летом прошлого года Госдеп США одобрил продажу Ираку вооружения на 10,7 млрд. долл.). В то же время, вполне очевидно, что интересы между геополитическими центрами вокруг Ирака будут удовлетворяться в зависимости от «торгов» в других регионах мира. Скажем, та же Сhevron в 2009 г. планирует выделить 2 млрд. долл. на разведку нефтяных месторождений в Казахстане, при продолжении инвестиций в расширение Каспийской трубопроводной системы, в перспективе позволяющей  транспортировать энергоресурсы не только с Тенгиза, но и с морских месторождений Казахстана. В аналогичном ключе целесообразно рассматривать и ракурс маршрута каспийского «голубого топлива» в Европу.
Вместе с тем, как бы ни делились недра Ирака между мировыми гегемониями, прошловековой опыт однозначно свидетельствует: всегда найдется государство, захотевшее стать «равнее всех равных». Поэтому прогнозировать безоблачность во взаимоотношениях планетарных стран-лидеров не приходится. Следовательно, на земле Ирака также не следует ожидать скорого мира, тем более в условиях наличия многоцветной национально-конфессиональной палитры (что подтверждается продолжающимися терактами, причем явно провокационного характера, скажем подрыв на пути паломников-шиитов).
Конечно же, в этой «игре» задействованными могут оказаться и внутренние силы. Нельзя ведь сбрасывать со счета возможность перекидывания в одночасье симпатий властных структур (по известным причинам) в стан геоконкурентов нынешних кураторов. Так, на совместной пресс-конференции с Н.Саркози, иракский премьер «комментируя заявление вице-президента США Джозефа Байдена о том, что США должны оказать «большее давление» в ходе политического процесса в Ираке, сказал, что «времена давления /США/ на иракское правительство прошли»(5). Но в случае выхода багдадских властей из-под контроля, вполне возможно инициирование очередного этапа обострения взаимоотношений столицы с курдскими властями. На сегодня Вашингтон с пониманием относится к шагам иракских властей в «курдском» направлении. Так, прошлогодний конфликт между «региональным правительством Курдистана» и Багдадом, связанный с заключением первых контрактов на разработку и эксплуатацию нефтегазовых месторождений без консультаций с центром, завершился без эксцессов (хотя иракские власти и объявили подписанные контракты незаконными). Однако, как представляется, дальнейшее развитие «курдского вопроса» будет зависеть от податливости багдадской администрации к советам кураторов.
В этом контексте целесообразно иметь в виду, что конституция Ирака предусматривает самостоятельное определение статуса города путем референдума среди населения Киркука. А это, в свою очередь, является силой давления США на Анкару, периодически
пытающуюся вести самостоятельную внешнеполитическую деятельность(6). Тем более что согласно все той же карте ББВ, в «проектируемый» «Независимый Курдистан» включаются около 20 турецких провинций. На что МИД Турции также ответил, заявив, что расчленение Ирака автоматически аннулирует договор между Великобританией, Ираком и Турцией 1926 г.
А народ Ирака, к сожалению, пока так и остается «посередине» геополитических битв за нефть страны.

Теймур Атаев, политолог, Азербайджан

1.Томас Эдвард Лоуренс. Семь столпов мудрости
2. Англо-французское соперничество на Ближнем Востоке и строительство иракского нефтепровода (1928-1934)
3. Можно ли помочь Америке уйти из Ирака?
4. Ральф Петерс. Кровавые границы: как улучшить ситуацию на Ближнем Востоке
5. Премьер Ирака Нури аль-Малики заявил, что времена американского давления на Ирак прошли
6. Геополитика и Турция или По какой причине вокруг Анкары возникают «курдский» и «исламский» факторы

 

Энергетические интересы Узбекистана и России: точки совпадения

Опубликовано Обновлено на от wpmrРубрики:Бизнес, Политика

ИАЦ МГУ: Узбекистан и Российская Федерация традиционно являются крупными игроками на Евразийском энергетическом поле. При этом ряд особенностей их энергетических стратегий имеют общие черты. В частности, обе страны обладают крупными запасами природного газа, находятся на лидирующих позициях в СНГ и мире по его добыче и экспорту. Узбекистан и Россия выступают в роли стран-транзитеров. Также на энергетический сектор приходится значительная часть их ВВП и валютных доходов. Все эти факторы создают долговременные предпосылки для совпадения энергетических и геоэкономических интересов России и Узбекистана по целому ряду направлений.
В первую очередь, оба государства заинтересованы в формировании устойчивого рынка сбыта природного газа, построенного на рыночных основаниях, что подразумевает реальную, а не заниженную, цену на поставляемое сырье и благоприятные и предсказуемые условия транзита. В этой связи, весьма прагматичными выглядят усилия Москвы по созданию новых рыночных условий во взаимоотношениях по линии «продавец-покупатель-транзитер».
Россия в последние годы настойчиво продвигает подобную модель на постсоветском пространстве. Вполне бескризисно эта модель была реализована в отношениях со странами Прибалтики, что подчеркивает само российское руководство. В то же время определенные трудности при переходе на рыночные условия газового сотрудничества возникли во взаимоотношениях с Украиной, Белоруссией и Грузией.
С Минском проблемы перехода на рыночные механизмы были в значительной мере решены за счет передачи им «Газпрому» 50% «Белтрансгаза». Грузия также вынуждена была перейти на рыночную схему ценообразования. В то же время с Киевом процесс продолжается и он отмечается периодическими острыми кризисами, такими как прекращение поставок газа из РФ в виду несанкционированных отборов на украинской территории и перекрытия «Нафтогазом» транзита в Европу.
Примечательно, что в отношениях с поставщиками из Центральной Азии РФ также стремится перейти на рыночную «европейскую» схему ценообразования на газ. Если в случае с Европой, Украиной, Белоруссией, Грузией и Молдовой, «Газпром» выступает как продавец, то в случае с тремя странами ЦА и Каспийского региона — Туркменистаном, Узбекистаном и Казахстаном, а также потенциально Азербайджаном — как покупатель. Это служит наглядным показателем того, что курс Москвы на построение рыночных отношений в газовой сфере является реальным компонентом российской энергетической стратегии.
Переход России на качественную новую платформу в энергетических взаимоотношениях отвечает интересам Узбекистана. РУ, конечно же, это выгодно с точки зрения увеличения притока валютных средств. В настоящее время Узбекистан реализует масштабные планы по модернизации и диверсификации своей экономики, и в этой связи, приток дополнительных средств за счет продажи природного газа выглядит чрезвычайно важным.
Кроме того, переход на рыночную схему ценообразования с Россией заметно усиливает позиции Узбекистана в вопросе привлечения иностранных инвесторов на свой энергетический рынок, т.к. создает равные условия игры для всех, что в конечном итоге оказывает благотворное влияние на общий климат безопасности в Центральной Азии, снижая влияние геополитической компоненты.
Находясь на платформе «европейской схемы» ценообразования в газовой сфере с Россией, Узбекистану легче логически обосновывать стратегию продажи природного газа по рыночным ценам своим традиционным покупателям из Центральной Азии и другим странам ближнего и дальнего зарубежья.
Заметно сблизить энергетические интересы двух государств может обостряющийся мировой финансовый кризис, переходящий в глобальную промышленно-экономическую и социальную кризисную фазу. Этот кризис напрямую затрагивает перспективы России и Узбекистана как экспортеров энергоресурсов. 
Для многих поставщиков нефти и природного газа этот кризис стал неожиданностью. Еще в начале лета 2008 года ничего не предвещало столь серьезных изменений в мировой экономике и глобальном энергетическом рынке. Цена на нефть достигла своего пика в 147 долларов за баррель, и большинство отраслевых аналитиков сходилось во мнении, что рост цен продолжиться.
То же самое говорилось и о природном газе, стоимость которого (российский и центральноазиатский газ) для европейских потребителей  по некоторым прогнозам должна была вырасти в среднем до 500 долларов за тысячу в среднесрочной перспективе. Однако, кризис в американской финансовой системе, перебросившийся затем на Европу, Азию, Латинскую Америку и пространство СНГ, породил противоположные тенденции. Всего за каких-то полгода нефть упала в цене до уровня ниже 40 долларов. Прогнозируется, что в течение 2009 года падение будет еще большим и может даже достичь уровня в 20-25 долларов за баррель.
В принципе под подобными прогнозами есть довольно прочные основания. Дело в том, что углубляющийся глобальный финансовый кризис является причиной спада промышленного производства. Это в свою очередь сказывается на энергетическом секторе — промышленность нуждается во все меньших объемах нефти, газа и электроэнергии. Снижению потребления энергии также способствует падение покупательной способности населения, которое, как показывают имеющиеся данные, все меньше покупает легковых автомобилей.
Пока, на наш взгляд, не проглядывается какого-то определенного выхода из складывающейся негативной ситуации. Ключевая экономика мира — США все глубже погружается в рецессию. Связанные с нею ведущие промышленные зоны Европы и Азии, продающие туда продукцию с высокой добавленной стоимостью, в связи с падением покупательной способности американского рынка, начинают все более жестко сталкиваться с кризисом в промышленных секторах, что ведет естественно к снижению потребления и импорта углеводородного сырья. При этом для них пока нет альтернативы американскому рынку.
Некоторые из ведущих промышленных стран предпринимают экстренные меры по замещению американского рынка за счет ускоренного развития собственного внутреннего потребительского рынка. Так, правительство Китая приняло план стимулирования национальной экономики в условиях глобального финансового кризиса стоимостью 586 млрд. долларов. Эта сумма эквивалентная пятой части ВВП Китая и она будет выделена к концу 2010 года. Средства пойдут на снижение налогов, улучшение условий кредита, развитие сельской инфраструктуры, повышение покупательской способности населения.
Вместе с тем, в глобальном масштабе пока не видно ресурсов, за счет которых кризис мог бы быть преодолен. Большие надежды возлагаются на американскую администрацию Б.Обамы, которая может выступить инициатором нового глобального подхода к разрешению кризисных тенденций в мировой экономике, способных остановить спад промышленного производства и потребления энергоресурсов.
Чем актуальны для Узбекистана данные кризисные процессы? На наш взгляд тем, что в случае если в 2009 году цены на нефть действительно упадут до критически низких уровней в 20-25 долларов за баррель, то это может напрямую сказаться на резком снижении стоимости природного газа. Традиционно стоимость природного газа привязана с нефти и рассчитывается с лагом в 9 месяцев. Отсюда следует, что уже в 2010 году ведущие поставщики природного газа могут столкнуться с существенным глобальным падением цен на данный экспортный товар и снижением притока валюты от его продажи.
Безусловно, этот фактор представляет собой на сегодня одну из ключевых точек совпадения энергетических интересов России и Узбекистана. В этой связи в узбекских экспертных кругах с повышенным интересом изучают стратегические шаги России по перелому складывающихся негативных тенденций. От успеха или неудачи этих усилий во многом будет зависеть и газоэкспортная политика Узбекистана.  
В частности, вполне логичным выглядит курс Москвы на сближение с ведущим мировым производителем и экспортеров нефти ОПЕК. Учитывая зависимость газовых цен от нефтяных, переламывать тенденцию падения цен на углеводородное сырье нужно в первую очередь, конечно же, на глобальном рынке нефти. Однако, у данной стратегии есть как сильные, так и слабые стороны.
Сотрудничество с картелем позволит России войти в механизмы ОПЕК по управлению поставками нефти на мировые рынки. Сегодня на картель приходится до 40% мировой добычи нефти. РФ уже пытается в некоторых случаях скоординировать свою нефтяную политику с ОПЕК. Так, в ноябре 2008 года российские компании снизили добычу на 250 тыс. баррелей в сутки по сравнению с запланированным уровнем. Ожидается, что в 2009 году снижение может составить еще на 320 тыс. баррелей.
В то же время, как показывают тенденции последних лет, механизм ОПЕК по управлению мировым нефтяным рынком через квоты уже не является столь действенным, а это может существенно снизить эффективность возможного тесного сотрудничества России с картелем в будущем.
Потеря ОПЕК исключительного влияния на формирование цен на мировом нефтяном рынке происходит по целому ряду причин. Как уже упоминалось, это в настоящих условиях обостряющийся мировой финансово-экономический кризис, из-за которого падает спрос на нефть. Причем спрос падает такими темпами, что даже принятие картелем экстренным мер по снижению добычи не оказывает заметного блокирующего воздействия.
Страны ОПЕК в сентябре 2008 года уже приняли решение снизить добычу на 1,5 млн. баррелей, однако, это произвело очень слабый эффект и остановить падение цен не смогло. В декабре того же года последовало решение о снижении добычи еще на 2 млн. баррелей к январю 2009 года, но это только смогло несколько стабилизировать цены на уровне 43 долларов за баррель и все. Уже к середине января цены опустились к отметке 37,8 долларов.
Второй серьезной причиной, по которой ОПЕК все меньше воздействует на ценообразование, является переход центра влияния на этот процесс к глобальным финансовым институтам и нефтяным биржам, в которых главную роль играет Запад. Т.е. складывается ситуация, когда страны ОПЕК добывают сырье, а его стоимость определяется совершенно другими институтами. Причем характерно, что на биржах все большее влияние приобретает спекулятивный фактор.
В какой-то период времени интересы ОПЕК и «быков» совпадали. Картель устраивал раздуваемый на нефтяном рынке «пузырь» — нефть стала рассматриваться как инструмент хеджирования рисков, в результате чего стоимость сырья росла, и страны ОПЕК стали получать сверхдоходы. Но подобный финансово-сырьевой симбиоз длился недолго, и резкое падение стоимости нефти показало, что мощь картеля уже не та как в прежние годы.
Как представляется, в России хорошо понимают проблемы ОПЕК и поэтому не спешат брать на себя обязательства по приобретению членства в этой организации. В то же время РФ предлагает свое видение решения проблемы, связанной со снижением влияния поставщиков нефти на процесс ценообразования.  
Предложения по усилению позиций ОПЕК были озвучены вице-премьером Игорем Сечиным на внеочередной сессии ОПЕК в декабре 2008 года в алжирском городе Оране. Первое предложение заключалась в новом порядке определения цен не только на основе сортов WTI и Brent, но и другие сортов нефти, добываемой в странах ОПЕК и России. И.Сечин указал, что сохранение практики перерасчета цен на нефть ОПЕК и РФ через дифференциалы к котировкам WTI и Brent нельзя признать полностью справедливым.
Второе предложение касалось создания новых нефтяных торговых площадок. Было подчеркнуто, что необходимо реформировать существующую систему привязки нефтяных сделок к одной валюте и что надо создавать новые торговые площадки для ликвидации бесправия членов ОПЕК на мировых нефтяных рынках. Подобные площадки могут быть созданы в Санкт-Петербурге, Астане, Шанхае, Эр-Рияде, Цюрихе и Лондоне.
Суть третьего предложения сводилась к необходимости учета при формировании цены на нефть и, особенно в ее прогнозной составляющей, объективно растущих издержек на открытие новых месторождений, их освоение и добычу сырья.
Вместе с тем, для диверсификации инструментов воздействия на глобальный энергетический рынок Москва сегодня стремиться реализовать другие проекты, среди которых наиболее нашумевшим является придание нового импульса «Форуму стран-экспортеров природного газа».
На наш взгляд, помимо стремления скоординировать усилия ведущих газовых держав, этот проект также нацелен на решение долгосрочной проблемы формирования цен на природный газ. Если в рамках ОПЕК остановить падение цен на нефть все же не удастся, то наиболее оптимальным выходом видится отвязка от нефти процесса определения цены на природный газ и именно здесь может пригодиться механизм «Форума стран-экспортеров природного газа», который на Западе уже окрестили «Газовым ОПЕК».
 Несмотря на то, что в США и ЕС данная инициатива встречает довольно отрицательную реакцию, такие ведущие газовые державы как РФ, Иран, Катар и другие последовательно идут к ее реализации. В частности, 23 декабря 2008 года в Москве «Форума стран-экспортеров природного газа», в ходе которого было принято решение об открытии постоянной штаб-квартиры организации в Дохе (Катар). Кроме того, были достигнуты договоренности о проведении дальнейшего анализа рынка с перспективой создания нового механизма ценообразования. Вполне возможно, что если тенденция падения нефтяных цен сохранится, то в 2009-2010гг. процесс запуска нового ценного механизма может быть ускорен.
Идя на активизацию контактов по линии ОПЕК и «Форума стран-экспортеров природного газа», правительство РФ, как представляется, пытается создать условия для усиления механизмов сопротивления общемировому тренду падения промышленного производства, приводящего к снижению потребления энергоресурсов и падению цен на них. Говоря другими словами, Россия, по всей видимости, стремится создать такую ситуацию, при которой даже снижение спроса на нефть и газ не будет критически влиять на цены на энергосырье. Подобная задача представляется титанической и насколько успешно Россия совместно с партнерами сможет это сделать, станет видно уже в текущем году.
Для Узбекистана эти усилия Москвы, как было сказано выше, представляют повышенную значимость, поскольку это напрямую затрагивает политику страны в области добычи и экспорта природного газа.
Вместе с тем, несмотря на усугубляющиеся проблемы в глобальном энергетическом и финансово-промышленном секторах экономики, необходимо отметить, что кризисы, какими бы острыми они не были, всегда имеют привычку заканчиваться и наиболее дальновидные страны и компании используют время перемен не только для сохранения имеющихся позиций, но и для создания условий по их дальнейшему укреплению. Именно на данном направлении, а именно в сфере расширения инвестиционного сотрудничества, возможна третья ключевая точка совпадения энергетических интересов России и Узбекистана. Прочная база для развития подобного типа связей уже имеется.
Так, российские компании «Лукойл» и «Газпром» выступают ведущими партнерами Узбекистана в области разведки, добычи, закупки и транспортировки природного газа. Реализуемый «Лукойлом» проект освоения группы месторождений «Шады-Кандым-Хаузак» вообще является показательным и самым крупным инвестиционным проектом в узбекском газовом секторе. Проект «Лукойла» примечателен тем, что он нацелен не только на добычу газа, но и на его переработку. Применительно к «Лукойлу» можно сказать, что большие надежды в плане дальнейшего расширения узбекско-российского энергетического сотрудничества возлагаются на проект «Арал», в котором «Лукойл» сотрудничает с «Узбекнефтегазом», «КННК».
Сотрудничество с российскими компаниями весьма актуально и в плане расширения пропускной способности проходящих через Узбекистан экспортных газопроводов. Актуальность обосновывается тем, что сам Узбекистан рассчитывает в ближайшие годы увеличить экспорт газа до 20 млрд. кубометров в год за счет ввода в строй новых месторождений, а также по причине ожидаемого наращивания экспорта природного газа из Туркменистана, который традиционно транзитируется через Узбекистан. 

Рустам Махмудов,
Центр политических исследований, Узбекистан

Адрес публикации: http://www.iamik.ru/?op=full&what=content&ident=501578

Почему Восточная Европа не разрабатывает собственные месторождения нефти и газа, а хочет жить за счет России?

Опубликовано от wpmrРубрики:Политика

 RPMonitor: На фоне возрастающей зависимости Восточной Европы от импортного, особенно российского, газа часто приходится слышать утверждения, что этот регион вообще не располагает значительными нефтегазовыми ресурсами. Но это, мягко говоря, не так. Еще в 1949–1951 годах был составлен первый баланс региона СЭВ по нефти и газу. Согласно документу, Албания, Болгария, Венгрия, Польша, Румыния и Чехословакия могли в течение минимум 20 лет обеспечивать собственные растущие потребности в нефти и газе за счет их собственной добычи и/или взаимных поставок на 25%, а то и на 35-55%.

Однако с 1960-х годов по экономическим и особенно политическим причинам была сделана ставка на нефте- и газоснабжение Восточной Европы из России. Теперь их растущий спрос на российские нефть и газ активно используется в разнообразных внешнеполитических «комбинациях», нацеленных, в частности, на снижение экспортных цен на нефть и газ из бывшего СССР, особенно из России. А также – на принуждение РФ к наращиванию нефтегазопоставок в Восточную Европу. При этом собственные ресурсы нефти и газа в Восточной Европы достаточно велики, но законсервированы или даже… засекречены.

По оценкам польского Минэнергетики, на территории страны точно обозначены 242 месторождения газа, оцениваемых в более чем 152 млрд кубометров, из которых в стадии промышленной разработки – минимум 73 млрд кубометров. Общий объем достоверных запасов нефти (в основном в центральной Польше) превышает 13 млн тонн, точно обозначено 96 месторождений. Плюс к тому, разведанные нефтезапасы на польском шельфе Балтики оцениваются в 8-10 млн тонн. По прогнозам польского Минэнерго, в 2009–2011 гг. добыча газа достигнет 5 млрд кубометров, а нефти – минимум 200 тысяч тонн в среднем за год, но может возрасти – в зависимости от конъюнктуры, себестоимости добычи и доразведки балтийских месторождений – соответственно, до 7 млрд кубометров и 700 тысяч тонн в год. Получается, что у «энергозависимой» Польши хорошие резервы для развития собственной нефтегазовой индустрии.

Гендиректор основной румынской газовой компании Флорин Мунтеан полагает, что «в будущем РФ не сможет восполнять на 100% возросший спрос на газ в Европе. При этом, однако, Румыния имеет перед своими соседями преимущества, ибо 60% потребления природного газа обеспечивает своей добычей. Это – сейчас, а ведь есть еще запасы природного газа в Румынии. Это около 305 млрд куб. м, в том числе до 160 млрд куб. м – на черноморском шельфе. Промышленные запасы нефти в Румынии – максимальные в Восточной Европе: свыше 100 млн т, в том числе на черноморском шельфе – 40-45 млн т. Среднегодовая ее добыча – 13 млн т, в том числе на шельфе Черного моря – 6,5 млн т. Собственной нефтью Румыния обеспечивает свои потребности почти на 70%. Интересно, зачем Румынии газопровод Nabucco (Средняя Азия–Каспий–Азербайджан–Грузия–Турция–Балканы–Центральная Европа)? Видимо, для экономико-политических «комбинаций» против новых российских экспортных трубопроводов в черноморско-балканском регионе. Но не проще ли румынам начать разработку собственных месторождений?

Считается, что страны балканского региона больше всех пострадали от недавнего украинского газового кризиса. Казалось бы, их положение внушает тревогу, однако, при внимательном рассмотрении, выясняется: в Юго-Восточной Европе достаточно своих энергоресурсов. В принципе, Балканы – это настоящий полуостров газовых сокровищ.

Совокупные разведанные запасы Хорватии и Словении превышают 25 млн.тонн, в том числе на адриатическом шельфе – 10-12 млн т; газа – до 15 млрд кубометров, из которых на том же шельфе – около 10 млрд куб. м. Добыча почти не ведется. В Черногории, согласно недавним британским и американским исследованиям, промышленные запасы нефти на адриатическом шельфе достигают 7 млрд бареллей, природного газа меньше – до 600 млн кубометров.

Черногория настаивает на уточнении адриатической границы с Хорватией, которая тоже заинтересована в освоении этих ресурсов и, по мнению черногорской стороны, затягивает переговоры об уточнении границы в Адриатике. Но есть крупные ресурсы и вблизи черногорско-албанской границы. По данным черногорских СМИ, тендер на доразведку нефти и газа в районе Ульциня (на юге Черногории) будет объявлен не позже апреля 2009 года. Черногорские геологи утверждают, что нефть может находиться и у берега Скадарского озера (пограничного с Албанией – прим. ред.) – на территории Црмницы.

Район Скадарского озера и некоторые районы на юге черногорской Адриатике, по данным В. Дублевича, войдут в список предложений по нефтяным концессиям в Черногории. Максимальную активность в нефтеразведке Черногории проявляют британские компании, они же «присматриваются» к нефтегазовым месторождениям Хорватии и Словении. По имеющимся данным, по инициативе и под руководством этих компаний вскоре может быть создан консорциум по доразведке и освоению ресурсов нефти газа в адриатическом регионе бывшей Югославии. А в БиГ главными «нефтеразведчиками» и потенциальными добытчиками останутся американские компании.

Промышленные запасы газа в Албании – около 40 млрд кубометров, нефти – 35-40 млн т. Добыча же нефти – меньше 1,3 млн. т, газа – 200-350 млн кубометров в год (доля адриатического и ионического шельфа в этих показателях – до 27-30%), т.е. сохраняется на уровне 1960–1970-х годов.

Колоссальные запасы нефти и газа разведаны за последние 5 лет в Боснии и Герцеговине. Там обнаружено, например, крупнейшее месторождение нефти около Мостара с запасами минимум 500 млн тонн. Поиски нефти в БиГ начались еще в 1989 году с участием американской компанией Amoco, которая и сегодня проводит эти работы. На глубине от пяти до шести километров – на территории Стоца, Невесинье и Требинье, что вблизи Мостара, находятся значительные залежи нефти. Та же компания вложила в такие исследования под названием «Dinaridi» более 12 миллионов долларов.

Согласно американским исследованиям 2002–2007 гг., значительные запасы нефти в Герцеговине обнаружены и на территории Биелины, Брчко и Зворника.

Итак, большинство стран Восточной Европы располагают крупными запасами нефти и газа, основная часть которых по экономическим и политическим причинам «заморожена» до сих пор. Почему ситуация развивается именно таким образом? Не потому, что эти государства не являются сегодня независимыми в подлинном смысле слова и их политика определяется директивами, получаемыми из американских посольств? Сегодня под предлогом грозящего Европе «энергетического голода» США и НАТО осуществляют проникновение на Украину, Кавказ и в Среднюю Азию, решая, главным, образом военно-стратегические задачи.  А.Чичкин

Трубопроводы из, мягко говоря, нестабильных регионов мира в Европу смогут функционировать лишь при условии «атлантического» военного присутствия на этих территориях. При этом США дают понять, что не готовы обеспечивать их безопасность в одиночку, в силу чего европейцы рискуют быть втянутыми во все новые и новые американские военные авантюры на Ближнем и Среднем Востоке, а также, возможно, на Кавказе и в Средней Азии. Может быть, в этой ситуации европейцам пора обратить внимание на собственные газовые и нефтяные кладовые? И вместо бесконечных разговоров об «энергетической зависимости», заняться, наконец, разработкой собственных месторождений?

Ресурсные загадки Каспийского региона

Опубликовано Обновлено на от wpmrРубрики:Бизнес, Персоналии, Политика

Каспийский регион включает в себя акваторию Каспийского моря, Прикаспийскую низменность, плато Устюрт, а также низменные равнины Западной Туркмении и Азербайджана.

Анатолий ДМИТРИЕВСКИЙ, Юрий ВОЛОЖ, журнал «Мировая энергия»: Сегодня эта территория находится под юрисдикцией пяти Прикаспийских государств — России, Казахстана, Туркмении, Азербайджана и Ирана. Границы между государствами не согласуются с ограничениями природных геологических объектов, которые определяют нефтегеологическое и ландшафтно-климатическое районирование территории. Последнее обстоятельство существенно осложняет эффективное использование природных богатств региона и решение насущных экологических проблем.

На протяжении длительной истории геологического развития Каспийский регион неоднократно являлся ареной активных геодинамических процессов. В последние 5 млн лет Каспийский регион представляет собой крупнейший внутриконтинентальный бассейн, конечным водоемом стока которого является уникальное Каспийское озеро-море. Одна из наиболее примечательных особенностей этого моря — значительные колебания его уровня. За время существования Каспийского моря его уровень изменялся от -700 м (Балаханский кризис) до +150 м (Акчагыльский потоп). По данным наблюдений за последние 150 лет, размах колебаний составил 10 метров.

Все помнят историю сооружения плотины в горле залива Карабогаз, которая должна была остановить катастрофическое падение уровня моря, начавшееся в конце 50-х годов прошлого века. Но в конце 70-х, опровергая все существующие прогнозы, Каспий стал резко подниматься, затапливая прибрежные поселки на казахстанском и российском побережьях северного Каспия. Плотину на Карабогазе пришлось сломать и отказаться от теории, объясняющей колебания Каспия только климатическими факторами.

Cответственно с колебаниями уровня моря изменялась и акватория Каспия: в момент «Балаханского кризиса» она была почти вдвое меньше современной, а в момент «Акчагыльского потопа» — в три раза больше.

Однако наиболее примечательной особенностью Каспийского региона, которая привлекает к нему внимание не только геологов, географов, гидрогеологов, но и широкой общественности, является принадлежность его к главному нефтегазоносному поясу Земли. Он объединяет три уникальные нефтегазоносные провинции (НГП): в Персидском заливе — на южном его конце, Карско-Западносибирскую — на северном и Прикаспийскую — в центре, а также еще четыре богатейшие провинции — Баренцевоморско-Печорскую, Волго-Уральскую, Предкавказско-Мангышлакскую, Терско-Южнокаспийскую.

В пределах Каспийского региона расположены четыре самостоятельные НГП — Прикаспийская, Предкавказско-Южномангышлакская, Терско-Южнокаспийская и Арало-Каспийская — со своими характерными закономерностями размещения месторождений углеводородов.

По всем перечисленным провинциям имеются оценки их начальных ресурсов, сделанные различными группами исследователей. Результаты этих оценок в количественном отношении варьируются в достаточно широких пределах, различаясь для некоторых провинций почти в два и более раза. Однако во всех вариантах по величине ресурсов Прикаспийская НГП относится к категории уникальных провинций с концентрированным распределением месторождений углеводородов; Предкавказско-Южномангышлакская и Терско-Южнокаспийская — к богатым с рассеянным распределением, а Арало-Каспийская — к бедным с рассеянным распределением углеводородов. (см. таблицу)

Причины расхождений в оценках ресурсного потенциала перечисленных провинций кроются в недостаточной изученности строения их недр. К настоящему времени необходимая для надежного расчета геолого-геофизическая информация, которая по качественным и количественным параметрам отвечает существующим стандартам, имеется до глубины 5 км и менее. В то же время мощность осадочных толщ, чья продуктивность доказана бурением в центральных, наиболее погруженных частях Прикаспийской и Терско-Южнокаспийской провинции, достигает 13 километров. Кроме того, значительную мощность имеют толщи, слагающие «складчатый комплекс» осадочного чехла, которые многими исследователями оцениваются как потенциально перспективные. В Предкавказско-Южномангышлакской и Арало-Каспийской провинциях этот комплекс отложений с невыясненными перспективами достигает 10 км и более.

Геополитический аспект

Каспийский регион занимает особое геополитическое положение. Он расположен между основными рынками сбыта на западе (Европа) и основными регионами нефтедобычи на востоке (Западная Сибирь) и на юге (Персидский залив). Благодаря своему местоположению этот регион в последние годы привлекает к себе пристальное внимание как потенциальный источник энергоносителей для Западной и Восточной Европы, способный заменить поставки из Североморского региона по мере их сокращения начиная с 2010 года. Сегодня обсуждаются проблемы региона, связанные с влиянием на мировое энергоснабжение, в частности, возможности стабильного функционирования и динамического развития нефтегазового комплекса Прикаспийских государств.

Существенное значение приобретают две проблемы. Одна из них касается выработки новых направлений поисково-разведочных работ, способных обеспечить расширенное воспроизводство запасов и возможности развития нефтегазового комплекса, а также сохранить уровни добычи углеводородов на далекую перспективу. Вторая проблема рассматривает возможности прогнозирования природных катаклизмов, представляющих угрозу для инфраструктуры нефтегазового комплекса Прикаспийских государств, — колебания уровня Каспийского моря и катастрофические землетрясения на юге региона.

Ученые Российской академии наук многие годы работают над этими проблемами в рамках двух комплексных программ:

• «Фундаментальные проблемы геологии и геохимии нефти и газа, разработки месторождений и развития нефтегазового комплекса России» (тема — «Разработка пространственно-временных (четырехмерных) моделей нефтегазоносных бассейнов»);

• «Геодинамика и механизмы деформирования литосферы» (тема — «Выяснение причин колебания уровня Каспийского моря»).

Исследования велись в тесном сотрудничестве с коллективами ученых и специалистов высших учебных заведений и Министерства природных ресурсов и экологии России, со странами СНГ в рамках межправительственного сотрудничества. Сегодня названные проблемы не нашли еще своего решения, однако полученные результаты дают ясное понимание путей их решения.

По итогам работ над первой темой было определено, что в недрах Прикаспийской, Предкавказско-Мангышлакской и Терско-Южнокаспийской провинций сохраняется значительный неразведанный ресурсный потенциал, почти 2/3 от начальных ресурсов. Он достаточно велик — 70 млрд т у.т. геологических и 35 млрд т у.т. извлекаемых, т.е. сопоставим с ресурсным потенциалом восточных и северных регионов России, находящихся на стадии начального освоения (см.табл.). Наибольшими ресурсами обладает Прикаспийская провинция, в ней неразведанные ресурсы находятся в толщах, нефтегазоносность которых уже доказана бурением.

Сегодня традиционные направления нефтепоисковых работ в Каспийском регионе, разработанные по материалам региональных исследований прошлого столетия (во времена СССР), практически исчерпали себя. Выбор других эффективных направлений требует проведения нового цикла региональных исследований.

Освоение неразведанного ресурсного потенциала связано с разведкой нижних горизонтов осадочного чехла на глубине 5,5—8 километров. Учитывая большие глубины залегания перспективных толщ, открываемые в них месторождения, чтобы быть экономически рентабельными, должны относиться к категории гигантов и супергигантов, т.е. обладать большой емкостью. Необходимый новый цикл региональных исследований даст ожидаемый результат только в том случае, если он обеспечит изучение осадочных бассейнов и крупных геологических структур как целостных объектов, без оглядки на межгосударственные границы.

По итогам работ над второй темой был доказан существенный вклад в колебания уровня Каспийского моря тектонических, геодинамических, седиментационных и флюидодинамических процессов. Была выяснена роль напряженно-деформированного состояния геологической среды на перетоки флюидов как внутри, так и между различными флюидосистемами. Эти характеристики среды могут оказывать влияние на длинно- и среднечастотные колебания уровня моря и влиять на формирование ловушек углеводородов, определяя фильтрационно-емкостные свойства пород-коллекторов.

Изучение влияния геологических факторов требует охвата всей территории Каспийского региона целенаправленными региональными геолого-геофизическими исследованиями, которые следует проводить как по трассам региональных профилей, пересекающих границы государств, так и на отдельных полигонах (на реках — Волге, Урале, Куме-Терек, Самуре-Сулак, Куре, палео-Амударье), которые разделены национальными границами. При этом необходимо не только детально изучать строение осадочного чехла (в первую очередь, его верхней части), но и иметь представление о региональной структуре земной коры на всю ее мощность.

В целях ликвидации дефицита информации, необходимой для разработки новых направлений нефтепоисковых работ, способных обеспечить расширенное воспроизводство ресурсной базы Каспийского региона на длительную перспективу и устойчивое функционирование инфраструктуры нефтегазового комплекса, на первом этапе предлагается выполнить межгосударственный проект регионального изучения глубинного строения региона. Этот проект предусматривает использование ранее отработанной сети региональных профилей, их повторную обработку по современным технологиям в объёме 15 тыс. пог. км, а также отработку новых региональных профилей МОГТ (ШГСП)* в объёме 5600 пог. км, в основном в неизученной акватории Каспия и частично на прилегающей суше.

Глубокая научная проработка новой информации по геологическому строению региона по технологиям бассейнового моделирования позволит дать более надежную оценку потенциальных ресурсов региона, выделить перспективные площади, где возможны открытия крупнейших, гигантских и супергигантских месторождений, а также поможет решению экологических проблем, связанных с длиннопериодными колебаниями уровня Каспийского моря и сейсмической опасностью.

Суть проекта

Целью международноо проекта регионального геолого-геофизического изучения глубинного строения Каспийского региона является разработка научного обоснования стратегии развития нефтегазового комплекса Каспийского региона с учетом различных сценариев на период до 2050 г., которая позволит:

• оценить потенциальные ресурсы региона;

• дать научное обоснование новым методам выделения и изучения нетрадиционных типов природных резервуаров в глубоко залегающих осадочных комплексах (на глубинах 6—15 км), а также в метаморфических и магматических комплексах;

• определить эффективные направления нефтегазопоисковых работ, способные обеспечить расширенное воспроизводство запасов и возможности развития нефтегазового комплекса, а также сохранить уровни добычи углеводородного сырья на далекую перспективу;

• дать оценку сценариям прогнозирования природных катаклизмов (колебания уровня Каспия, сейсмические явления), представляющих угрозу для инфраструктуры нефтегазового комплекса прикаспийских государств, и определить систему оптимальных мер защиты.

В частности, в области нефтяной геологии проект предполагает:

• разработать новые методики реконструкции геодинамического состояния флюидосистем с неустановившимся гидродинамическим режимом;

• дать оценку ресурсного потенциала Каспийского региона по технологиям бассейнового моделирования с учетом полученных данных о состояниях флюидосистем с аномальными давлениями;

• выделить типы ловушек высокой емкости, с которыми могут быть связаны крупнейшие, гигантские и супергигантские месторождения углеводородов в подсолевом комплексе Прикаспийской провинции на глубинах 5,5—8 км, а также указать зоны их возможного распространения;

• провести районирования территории Прикаспийской провинции применительно к верхнепермско-триасовой нефтегазоносной системе, выделить в ней зоны нефтегазонакопления;

• дать научно обоснованную оценку ресурсного потенциала палеозойских отложений «складчатого комплекса» осадочного чехла и фундамента Скифской и Туранской плит с нетрадиционными типами ловушек и, в случае положительной оценки, спрогнозировать зоны возможного распространения последних;

• дать научно обоснованную оценку ресурсного потенциала верхнеюрско-палеогенового комплекса Южно-Каспийской впадины;

• выполнить анализ и получить заключения о перспективном развитии поисковых работ по углеводородам в кристаллических и магматических комплексах кристаллического и складчатого фундамента.

В области экологии предполагается:

• разработать количественную кривую низко- и среднечастотных колебаний уровня Каспийского моря в плиоцене — голоцене, обусловленных геологическими факторами;

• составить трехмерную геомеханическую модель пространственного распределения горного и пластового давлений, тектонических напряжений, разрывных нарушений и дилатансионной трещиноватости земной коры Каспийского региона, обусловленных локальными и региональными тектоническими процессами.

Реализация предложенного проекта позволит создать информационную базу, которая весьма необходима как для органов государственной власти и коммерческих структур, так и для научных организаций. После осуществления проекта органы государственной власти смогут принять стратегические и геополитические решения, разработать долгосрочные программы экономического развития и эффективные природоохранные проекты и мероприятия. Коммерческим организациям реализация проекта позволит выработать инвестиционную политику, а научным — решить фундаментальные проблемы геологии нефти и газа и экологии.

Учитывая значительную заинтересованность коммерческих организаций, основную часть финансовых затрат они смогут взять на себя.

На органы госвласти ляжет в основном реализация организационных проблем проекта. В частности, заключение Прикаспийскими государствами специального соглашения о проведении совместных комплексных геолого-геофизических исследований в Каспийском регионе, в котором будет регламентирован порядок их проведения и финансирования, а также использовании результатов этих исследований. Кроме этого необходимо создать межгосударственный совет или комиссию, ответственные за выполнение проекта и наделенные правом использования первичных архивных материалов и проведения полевых работ.

Анатолий ДМИТРИЕВСКИЙ, директор Института проблем нефти и газа РАН, академикЮрий ВОЛОЖ, главный научный сотрудник Геологического института РАН

Адрес публикации: http://www.warandpeace.ru/ru/analysis/view/32651/

Станут ли Россия и Иран конкурентами на европейском газовом рынке?

Опубликовано от wpmrРубрики:Политика

РОССИЙСКАЯ ГАЗЕТА: Газовые ресурсы Ирана намечено включить в трубопроводы, конкурирующие с «Южным Потоком», но РФ и Иран могут быть партнерами на европейском газовом рынке.

В ходе недавних совещаний в Будапеште и Баку по новым газопроводам в Европу, было отмечено, в частности, что повысить конкурентоспособность трубопровода «Набукко» (Средняя Азия — Каспий — Азербайджан — Турция — Балканы — Центральная Европа с ответвлением в Украину и Молдавию) и заодно ослабить зависимость Европы от российского газа сможет включение Ирана в этот проект.

Примечательно, что в Тегеране имеются схоже планы.
В начале февраля замминистра иностранных дел Ирана, бывший посол Ирана в РФ Мехди Сафари выступил в Тегеране с сенсационным заявлением. По его словам, Иран готов стать альтернативным поставщиком энергоносителей для Европы, включая поставки по системе «Набукко». И готов договариваться, «гарантируя законтрактованные объемы поставок и надежность маршрутов». Причем со Швейцарией и Лихтенштейном долгосрочное соглашение о поставках иранского газа подписано в конце прошлого года, и ведутся консультации с Францией, Австрией и Люксембургом об их присоединении к этому документу. Что касается Франции, речь идет о восстановлении её соглашения с Ираном 1990 года, не выполненного из-за распада СССР, ибо транзит иранского газа во Францию намечался через СССР).

Характерно, что выступление Мехди Сафари совпало по времени с переговорами в Москве с болгарским президентом по газопроводу «Южный поток», конкурирующему с «Набукко» и его ответвлениями в Украину и Молдавию.

В настоящее время есть два варианта иранских газопоставок в Западную Европу: через бывший СССР — Восточную Европу — Австрию или через Турцию — Балканы — Австрию.

Еще в прошлом году иранский министр иностранных дел Манучехр Моттаки заявил, что «иранский газ может включиться в трубопровод «Набукко», если этому не будет политических препятствий». Что и конкретизировал на днях Мехди Сафари.

Цены на иранский газ на 15-17 процентов ниже, чем на российский. Важно и то, что «транзитная» Турция официально поддерживает «газовые» предложения Тегерана (и фактически посредничает в урегулировании американо-иранских отношений). А в руководстве Евросоюза многие выступают за привлечение Ирана к переговорам по энергоснабжению Европы и, соответственно, за включение иранских нефти и газа в новые трубопроводы для Европы.

По экспертным оценкам Международного энергетического агентства, Комиссии ЕС по энергетике и минэнергетики США и Турции, вовлечение иранского газа в систему «Набукко» существенно повысит его шансы. Объемы поставок по этой системе достигнут, с иранским участием, 30-35 миллиардов кубометров, что сопоставимо с «Южным потоком».

Что же касается запасов и роли иранского газа, то Иран по уровню промышленных запасов газа (природного и нефтяного) занимает третье место в мире, причем внутрииранское газопотребление в среднем на 15 процентов ниже, чем, например, в России, Саудовской Аравии, Катаре, Норвегии. А себестоимость добычи иранского газа — одна из минимальных в мире (в РФ — одна из самых высоких). То есть, Иран обладает высоким газоэкспортным потенциалом на длительную переспективу.
И неудивительно, что, во-первых, еще в первой половине 1950-х был впервые разработан проект газопровода Иракский Курдистан (Север Ирака, где тоже сосредоточены крупные газоресурсы) — Иран — Турция — Греция — Югославия — Центральная-Западная Европа. А во-вторых — еще в конце 1960-х годов СССР и Иран договорились о долгосрочном экспорте иранского газа через СССР в Центральную и Западную Европу. Потому что в СССР уже тогда понимали, что иранский газ — пойди он в Европу в обход Советского Союза — вполне может «отменить» многие экспортные советские газопроводы за ненадобностью. Но из-за Исламской революции в Иране и распада СССР тот проект не был осуществлен.

Сегодня Запад предлагает Ирану «непророссийский» вариант, а именно: иранский газ сперва проходит через Армению, затем через Грузию — иранские газопоставки этим республикам осуществляются с прошлого года. А вот потом, по запланированному газопроводу «Белый поток» (северная часть системы «Набукко») — то есть, по дну Черного моря из Грузии в Украину и Молдавию будет поступать иранский и среднеазиатский газ. Вдобавок эти поставки также пойдут в Европу по самой артерии «Набукко».

Многие аналитики полагают, что ответным «ходом» российской стороны могло бы стать восстановление советско-иранских договоренностей о транзите иранского газа в Европу через Азербайджан — РФ — Белоруссию или по Прикаспийскому газопроводу (Туркмения — Казахстан) — РФ — Белоруссию. Причем предусматривалось в тех договоренностях и такое: СССР может использовать иранский газ для внутренних нужд, а в Европу — поставить то количество советского газа, которое одинаково с объемом транзитного иранского газосырья, потреблённого в СССР. То есть появляется возможность дополнительного российского газоэкспорта в европейское зарубежье и, одновременно, превращения Ирана из конкурента в партнера РФ на европейском газовом рынке

Адрес публикации: http://www.iran.ru/rus/news_iran.php?act=news_by_id&_n=1&news_id=55859

Балканский фронт энергетических войн

Опубликовано от wpmrРубрики:Политика

Фонд стратегической культуры: Дискуссии вокруг путей обеспечения энергобезопасности Европы приобретают в последние недели всё более любопытные формы. В то время, как ведущие международные эксперты подчёркивают необходимость более активного сотрудничества по этим вопросам Европейского союза и России, лидеры ряда стран начали изыскивать экзотические варианты. Так, в ходе состоявшихся 10 февраля в Загребе переговоров премьер-министров Албании и Хорватии Сали Бериши и Иво Санадера было решено предложить Балканам и Европе в целом в качестве одного из возможных путей решения проблемы совместное участие в сооружении в Албании атомной электростанции.

По словам Сали Бериши, «обе стороны исключительно заинтересованы в сооружении АЭС, которая во многом решит энергетические проблемы не только наших стран, но и в целом балканского региона». Поэтому помимо Албании и Хорватии, к реализации дорогостоящего проекта решено привлечь другие балканские государства, в первую очередь Боснию и Герцеговину и Черногорию. Кроме того, участники переговоров отметили важность сооружения Транс-Адриатического газопровода, предназначенного для транспортировки газа из Ирана и стран Прикаспийского региона через Грецию и Албанию в государства Южной Европы. Как сообщил господин Бериша, «этот газопровод имеет огромное значение для Балкан», в связи с чем собеседники договорились «совместно лоббировать данный проект и привлекать к участию в нем иностранных инвесторов».

Итоги переговоров в Загребе отражают важную тенденцию. Это — неудовлетворённость многих представителей ЕС существующей системой поставок на европейские рынки энергоресурсов. Разразившийся в январе кризис, вызванный неспособностью одного из ключевых транзитёров газа — Украины – выполнять свои обязательства, продемонстрировал необходимость поиска новых путей обеспечения энергобезопасности Балкан и всей Европы. И в этом с лидерами Албании и Хорватии можно согласиться.

Другой вопрос – каковы пути разрешения ситуации? И с этой точки зрения, многие проекты, которые сегодня изучаются в балканских столицах и в Брюсселе, вряд ли можно признать эффективными. Планы сооружения АЭС не вызывают восторга у еврочиновников. Известно, что Евросоюз потребовал от своих новичков Словакии и Болгарии свернуть их атомную энергетику. И вряд ли Еврокомиссия с готовностью бросится финансировать сооружение албанской атомной станции на берегу Адриатики, поблизости от Греции и Италии. А без денег Евросоюза подобный проект окажется мертворождённым.

Что же касается Транс-Адриатического газопровода, проекта «Набукко» и других аналогичных вариантов, то они страдают двумя главными недостатками. Это, во-первых, отсутствие необходимых объемов газа для их наполнения, а во-вторых – зависимость от геополитически не вполне надежных поставщиков и транзитёров – таких, как Турция и Иран. Между тем, участие Албании, Хорватии и других балканских стран помогло бы реализовать уже разработанные проекты – в частности, по сооружению с участием России газопровода «Южный поток», способного решить задачу с гораздо меньшими рисками и потерями. Да и с финансовой точки зрения балканские страны не останутся в накладе. Транзит 30 млрд. кубометров газа в год по этому трубопроводу по предварительным расчетам принесёт его участниками в качестве транзитных платежей от 300 млн. (для Сербии) до 750 млн. (для Болгарии) долларов в год. Что же касается аналогичного маршрута для северной части Европы – «Северного потока» — то его пропускная способность еще больше — 55 млрд. кубометров газа в год.

«В этой ситуации ещё более странными выглядят заявления некоторых чиновников Евросоюза, трактующих обеспечение энергобезопасности Европы как отстранение от решения этой задачи России. Они свидетельствуют о том, что многие на Западе готовы принести жизненные интересы своих граждан в жертву геостратегическим играм», – такое мнение высказал в беседе с автором этих строк главный редактор влиятельного белградского еженедельника «Геополитика» Слободан Эрич. По его словам, «складывается впечатление, что многие в ЕС попросту пытаются ослабить стратегические позиции России по ключевым направлениям, в том числе – и в вопросе обеспечения энергетической безопасности Европы. О реальной политике нужно судить по делам. А эти дела часто не соответствуют красивым заявлениям, звучащим из западных столиц о необходимости сотрудничества Европы с Россией. Поэтому России стоит вплотную заняться вопросами обеспечения надёжных путей транспортировки своих энергоресурсов, реализацией инфраструктурных проектов».

Однако за риторикой еврочиновников скрываются подчас и новые обнадёживающие моменты. Сообщение, поступившее на днях из стен Европарламента, вполне можно было бы счесть сенсационным. Группа европейских депутатов во главе с представительницей Франции Анн Лаперруз предложила Брюсселю подключить Россию… к реализации лоббируемого США и Евросоюзом проекта сооружения газопровода «Набукко», который должен доставлять газ Центральной Азии и Ирана через Турцию и Балканы европейским потребителям в обход России!

Как призналась сама госпожа Лаперруз, представившая в Европарламенте специальный доклад по проблемам энергетической безопасности ЕС, она «отстаивает подход, нацеленный на примирение и диалог с Россией, поставляющей в ЕС 42% потребляемого им газа». Данный подход косвенно поддержал и эксперт НАТО по проблемам безопасности Эндрю Монаган, заявивший в стенах Европарламента, что хотя ЕС должен стремиться к диверсификации источников энергоресурсов, «мы не должны просто взять и уйти от России, не зная, куда мы идём». До сего времени ЕС, НАТО и США совместно лоббировали проект «Набукко» как альтернативу российским проектам газопроводов «Северный поток» и «Южный поток».

Что же побудило не последних лиц в ЕС и НАТО выступить со столь крамольными для Брюсселя заявлениями? По имеющейся информации, можно говорить о идущей переоценке ценностей, связанной с непростыми условиями финансового кризиса в США и Евросоюзе, а также негласными выводами, сделан-ными из последнего газового кризиса: обеспечить устойчивое потребление энергоресурсов в нынешней ситуации можно лишь, не исключая Россию, а, наоборот, углубляя сотрудничество с ней. Согласно независимым оценкам, максимальная пропускная способность газопровода «Набукко» составит 26-32 млрд. кубометров газа в год, что не превышает показателей российского «Южного потока». Но эта мощность может быть достигнута им лишь после завершения второй стадии строительства, а она в лучшем случае начнется в конце 2014 года. До этого же пропуская способность «Набукко» составит 8 млрд. кубометров газа в год, что несравнимо с 30 млрд. кубометров «Южного потока». И самое главное – «Набукко» рассчитан на поставки газа из тех же самых месторождений Туркменистана, Узбекистана и Азербайджана, которые уже задействованы, в том числе в цепочке существующих поставок по российским трубопроводам. А другого газа для наполнения дорогостоящей трубы у ЕС попросту нет.

Таким образом, стремление депутатов Европарламента подключить Россию к проекту «Набукко» — не столько сенсация, сколько ещё один показатель трудностей с энергоснабжением Европы. И некоторые балканские страны уже заявили о своём намерении сотрудничать с Россией в вопросах обеспечения поставок нефти и газа далее в Евросоюз. Албания, Греция, Болгария, Румыния, Сербия, Словения, Хорватия, Черногория, Босния и Герцеговина – все эти государства могут стать активными участниками проектов, реализуемых по инициативе и при активном участии России. Главное – не поддаваться давлению тех влиятельных сил в ЕС и НАТО, которые пытаются вбить клин во взаимовыгодное сотрудничество России с балканскими странами.

Одной из первых жертв подобных «энергетических войн» могла стать Сербия, говорит Слободан Эрич. Однако власти этой страны, по его словам, «несмотря на беспрецедентное давление из Брюсселя, всё-таки отстояли соглашение о сотрудничестве с Россией в энергетической сфере, имеющее стратегическое значение».

«Я думаю даже, что, возможно, на всём европейском континенте до сих пор не было такого сильного сопротивления какому-либо хозяйственному соглашению. И это лишний раз свидетельствует о важности для балканских стран занять принципиальную самостоятельную позицию в вопросах энергетической безопасности, ключевым гарантом которой выступает Россия», – заявил Слободан Эрич.

Энергетические и связанные с ними информационные войны длятся годами и десятилетиями. Сегодняшняя расстановка сил в Европе скорее выгодна России, чем её нефтегазовым оппонентам, но она же и требует от Москвы более продуманной стратегии, более выраженных наступательных действий. В том числе для того, чтобы заручиться прочной поддержкой на Балканах.


___________________ Петр Ахмедович ИСКЕНДЕРОВ — старший научный сотрудник Института славяноведения РАН, кандидат исторических наук, международный обозреватель газеты «Время новостей».

На пути «Южного потока» встал Змеиный остров

Опубликовано от wpmrРубрики:Политика

На прошлой неделе Международный суд ООН «отнял» у Украины значительную часть шельфа возле острова Змеиный (Черное море) в пользу Румынии.

EnergyLand: Вердикт суда был оглашен через несколько дней после заявления зампреда «Газпрома» Александра Медведева о 30-процентном увеличении мощности газопровода «Южный поток» до 53-55 миллиардов кубометров. Румыния давно была в претензии, что «Южный поток» ее минует, и лоббировала невыгодный России газопровод «Набукко». Румынская сторона намерена активизировать бурение рядом с будущей трассой, пишет «Российская газета». Это может замедлить реализацию проекта «Южный поток», в худшем случае трассу придется менять.
В 2001 году украинцы нашли возле Змеиного немного нефти и газа, но разведка говорила: ресурсы очень велики (10 миллионов тонн нефти и 12 миллиардов кубов газа), и их удобно добыть (глубина залегания — 2,5 км). Данные румынской разведки были еще лучше: 15-18 миллионов тонн нефти, 20 миллиардов кубов газа. Рентабельность промышленной добычи, по оценкам, может достичь 40 процентов — это максимальный показатель для Европы. Сразу после этих открытий Румыния обратилась в суд.
Впрочем, Россия не теряет надежды. Источник в руководстве «Газпромэкспорта» сообщил, что «Набукко» с «Белым потоком» все равно не сможет конкурировать с «Южным потоком», потому что в Средней Азии и Азербайджане (откуда будут питаться эти трубопроводы) нет адекватного растущему спросу объема ресурсов газа. Для «Набукко» с «Белым потоком» главным «наполнителем» может стать газ Ирана, но этому мешает американо-иранская конфронтация.
Так что в пострадавших остается пока только Украина. Она «лишилась миллиардов кубов газа», говорит руководитель Центра энергетических исследований (Киев) Константин Бородин. «Этим решением перспектива преодоления критической зависимости Украины от импорта энергоносителей ухудшена… Украина лишается количества газа, в 10 раз превосходящего то, что она добывает», — считает он.

От Nabucco станет всем теплей. Будет ли создан «Газовый Евросоюз»?

Опубликовано Обновлено на от wpmrРубрики:Политика

«Деловая неделя»: Зимние «газовые разборки» между Россией и Украиной при поставках российского природного газа в Европу привели к тому, что резко возросли шансы на возобновление активных переговоров о прокладке новых газопроводов из Центральной Азии в страны Европы. И если еще в середине прошлого года к подобным проектам относились что в Европе, что в Центральной Азии и Закавказье больше скептически, то теперь процесс этот пойдет, очевидно, ускоренными темпами.
Связано это прежде всего с тем, что страны ЕС нынешней зимой еще раз осознали свою полную зависимость от газовых поставок из России (а они обеспечивают около 30% всех европейских потребностей в голубом топливе) и еще раз убедились в том, что замерзать им придется не раз и не два, если не будут найдены альтернативные пути для снабжения «старого континента» природным газом.
Что также важно — для стран ЕС, в принципе, без разницы, кто виноват в том, что газ из России к ним не поступал — сама ли Россия или стоящая на пути поставок газа Украина. Как партнеров для дальнейшего сотрудничества и Москву, и Киев руководство Европейского Союза посчитали «ненадежными». А следовательно, было решено дать новый импульс проекту прокладки газопровода из района Каспия под таинственным названием Nabucco.

Джузеппе Верди об этом и не мечтал

Как известно, еще в октябре 2002 года на встрече австрийских и турецких представителей, работающих в сфере экспорта природного газа в свои страны, присутствовавшим была предложена культурная программа. Тогда в один из вечеров участников «газовых посиделок» пригласили на оперу знаменитого итальянского композитора Джузеппе Верди Nabucco. И именно в антракте этого спектакля и было предложено обсудить идею прокладки новых газовых магистралей в Европу из Центральной Азии, а назвать этот проект решили «по оперному» — Nabucco.
С тех пор прошло немало лет, состоялись десятки встреч на самом различном уровне, истрачены были уже миллионы долларов на технико-экономическое обоснование самой идеи, но каких-то конкретных решений по проекту Nabucco все же достичь не удавалось.
И вот теперь, после холодной зимы (которая, кстати, еще не закончилась) и после «новогоднего газового обмена любезностями» между Россией и Украиной, европейские чиновники, бизнесмены и банкиры решили, что лучшего шанса для осуществления Nabucco может больше и не быть.
Относительно политической подоплеки нынешней активизации работ вокруг Nabucco следует заметить, что их главным «локомотивом» будет в ближайшие полгода выступать Чехия как председатель Евросоюза. Чешские руководители сразу же дали понять, что намерены использовать свое председательство в ЕС для обеспечения максимальной безопасности энергопоставок. А для этого они будут всячески проталкивать идею именно прокладки трубопровода из зоны Каспия через Турцию и далее в Европу.
Кое-кто считает, что проект этот чистой воды «антироссийский». Но премьер-министр Чехии подобные клише отвергает. И только те, кто реально считает деньги и осознает настоящую угрозу «Газпрому» со стороны конкурентов -других стран-поставщиков природного газа, понимают, насколько этот проект будет наносить России урон и в политическом, и в экономическом плане.
Между тем хотя политические выгоды для Европы при прокладке трубопровода Nabucco вроде бы очевидны, существуют здесь и весьма непростые препятствия, которые ЕС вряд ли удастся легко преодолеть. К примеру, Турция , которая в проекте Nabucco выступает как ведущая транзитная страна, намерена связать собственное участие в проекте с ускорением рассмотрения своей заявки о членстве в ЕС.
Помимо этого, турки хотят забирать 15% газовых поставок из общей «европейской трубы» себе для внутренних нужд. А такие страны, как Греция и Болгария, уже неофициально выразили сомнение в том, что Турция, как и Украина в отношениях с Россией, будет честно прокачивать все объемы транзитного газа и не станет «приватизировать» проходящий по ее территории газ без постороннего контроля.
Также непонятным остается и вопрос о заполнении газовой трубы Nabucco, которую европейские страны хотят сделать рентабельной за счет поставок не только из Азербайджана, но и прежде всего из стран Центральной Азии. Так, туркменское руководство вроде бы на словах поддержало идею Nabucco, но до сих пор никаких гарантий на наполнение этой трубы своим газом не дает.
Казахстан вообще на данный проект смотрит только с точки зрения «внимательного наблюдателя», для которого пока и российские трубы для поставок газа хороши. А Узбекистан устами своего президента Ислама Каримова уже не раз доводил до сведения европейцев, что узбекский газ будет продаваться и дальше только России, а на экспорт он пойдет только по российским трубам.
Правда, в последнее время руководство ЕС сделало в адрес Узбекистана несколько примирительных жестов, сняло экономические санкции с Ташкента, и пообещало немалые инвестиции в Узбекистане и его экономические проекты. Поэтому относительно того, что в конечном итоге по идее Nabucco решит Каримов, ничего сказать нельзя.

Пустая труба или пустые обещания?

Ключевым вопросом проекта Nabucco по-прежнему остается и наполняемость этой трубы природным газом. К примеру, целый ряд ведущих европейских стран, в том числе Италия, Франция, Великобритания, Германия, имеют разнообразные источники получения газа (из того же Алжира, месторождений Северного моря, Египта), поэтому их особо проблемы поставок газа из Центральной Азии через Турцию не волнуют.
А вот всем остальным государствам Европы поставки газа по альтернативным маршрутам, минующим Россию, важны, в том числе и максимальное наполнение трубы природным газом странами-поставщиками. Пока реально Европе можно рассчитывать лишь на газ из Азербайджана, которым можно наполнить трубу Nabucco лишь на четверть.
Большие надежды европейцы по-прежнему лелеют относительно поставок газа из Ирана, особенно после того, как в Вашингтоне к власти пришла новая администрация во главе с Б. Обамой. Он уже пообещал наладить диалог с Ираном, но, возможно, это будет, скорее всего, не раньше, чем в Иране пройдут новые президентские выборы, намеченные на май-июнь.
Пока же ни о каком иранском газе для Европы и думать не стоит, потому как США ввели санкции против любой торговли с Ираном, и под сильнейшим давлением именно Соединенных Штатов с иранцами не рискуют форсировать свои деловые отношения и страны ЕС.
Также никаких гарантий нет в отношении загрузки трубы Nabucco и со стороны Туркменистана. Пока из Ашхабада раздаются только слова поддержки проекта, но ничего президент Гурбангулы Бердымухамедов подписывать с европейцами относительно гарантий поставок туркменского газа пока не намерен. Связано это прежде всего с тем, что европейцы пока не гарантировали реальное финансовое обеспечение проекта, а без денег брать на себя ответственность за снабжение Европы газом туркменское руководство не намерено.
Что касается Казахстана и Узбекистана, то их роль в наполнении трубы Nabucco вообще выглядит чисто гипотетически, и поэтому сам этот газопроводный проект по большей части по-прежнему остается политическим, нежели коммерчески выгодным делом.
Не решаются пока и финансовые проблемы, связанные с покрытием расходов на проект Nabucco. Теоретически два ведущих европейских банка выразили желание финансировать эту затею, но для того, чтобы они все же решились выделить требуемые под проект 8 млрд. евро, им нужны четко зафиксированные на бумаге политические гарантии. Их же может дать для банков именно Еврокомиссия, но тогда уже сам проект Nabucco из разряда бизнес-проектов превратится в исключительно политическую акцию с весьма неясными на будущее перспективами.
А тут еще целый ряд стран ЕС стал проводить свою собственную, во многом сепаратную политику заключения отдельных газовых соглашений со странами Центральной Азии и Азербайджаном, пока ЕС продолжает обсуждать Nabucco и его политико-экономическую значимость. Так, Болгария договорилась напрямую с Азербайджаном о поставках 1 млрд. куб. метров газа через транзитные трубопроводы в Турции.
Аналогичных договоренностей болгарское руководство достигло и с Туркменистаном. А Азербайджан подписал отдельные соглашения с Италией, Грецией и Турцией. Интересно, что 90% своих потребностей в газе Болгария получает из России. Однако после «зимней газовой войны» между Россией и Украиной болгары решили больше не надеяться на этот маршрут поставок газа и договориться с Азербайджаном на полное снабжение своей страны природным газом.

Чем пахнет «газовая политика»?

Важным для определения перспектив осуществления проекта Nabucco стала недавняя встреча руководства ряда европейских стран в Будапеште. Любопытно, что в ней принимали участие президент Азербайджана, а также представители Грузии (как возможной транзитной страны) и Туркменистана (как одного из главных вероятных поставщиков). А вот представителей Казахстана, Узбекистана и Ирана, которые теоретически будут очень важны для наполнения газовой трубы Nabucco к моменту завершения проекта, в этой встрече участия не принимали.
В результате переговоров в Будапеште было решено, что проект Nabucco должен быть завершен к 2014 году и по этой трубе из Центральной Азии и зоны Каспия ежегодно будет поставляться более 30 млрд. кубометров природного газа. При этом до 2012 года газ будет по трубе Nabucco идти только из Азербайджана, а затем к проекту должны будут подключаться поставки газа из Казахстана, Туркменистана и Узбекистана.
Учитывают европейцы в этом проекте и то, что Азербайджан очень активно развивает свои отношения с ЕС. А президент этой республики Ильхам Алиев однозначно в Будапеште дал понять, что Азербайджан стремится к интеграции и в ЕС, и в НАТО. Важную поддержку высказали проекту Nabucco и американцы, для которых Азербайджан становится ключевым союзником в регионе Каспия, а проект Nabucco (также, как и в свое время нефтепровод Баку — Тбилиси-Джейхан) — основным энергетическим проектом на ближайшие несколько лет.
Показательно, что ЕС и его руководство надеются именно на Азербайджан и Центральную Азию как на основных своих газовых поставщиков на будущее, поскольку они считают, что этим странам можно доверять. А вот Украине и России (какими бы ни были между ними в дальнейшем взаимоотношения) — нет. И хотя российские представители активно лоббируют сегодня свои альтернативные проекты — так называемые «Южный» (под Черным морем) и «Северный» потоки (под Балтийским морем), европейцы все же пытаются оживить как можно быстрее именно идею проекта Nabucco.
Помимо этого, руководство ЕС все время подчеркивает, что Nabucco вовсе не обычный коммерческо-снабженческий проект, а больше политическая декларация европейской энергетической безопасности. Как отметил премьер-министр Чехии и нынешний председатель ЕС Мирек Тополанек, «для Европы проект Nabucco — это энергетическая стабильность и защита нашего национального суверенитета. Это — европейское понимание независимости, гарантии поставок энергоресурсов и обеспечение надежной работы экономик всего континента».
Как было заявлено на встрече в Будапеште, к маю все те государства, которые заинтересованы в проекте Nabucco (в том числе и те, кто пока за процессом переговоров лишь наблюдает — а это и Казахстан, и Узбекистан), должны будут подписать межправительственное соглашение, в котором планируется четко определить финансовые и экономические параметры проекта.
Также страны должны будут определить все договоренности, которых им придется достичь для транспортировки газа по территории других государств. При этом параллельно с трубопроводной дипломатией вокруг Nabucco, которой будут заниматься и в руководстве ЕС, и в других странах, заинтересованных в осуществлении этого проекта, планируется обсуждать и вопросы строительства портов и причалов по приему танкеров со сжиженным газом.
Ведь если эта часть газовых поставок выйдет на экономически-оправданный уровень, то европейцы смогут уже выбирать не только между российским или центральноазиатским и азербайджанским газом, но и сжиженным газом, поступающим к ним из Алжира и Катара. А это — в перспективе огромные объемы, причем поставляемые без каких-либо посредников, стран-транзитеров и других «промежуточных схем».
В любом случае, к лету нынешнего года в том, что касается практического осуществления проекта Nabucco, должна будет наступить какая-то ясность. Ведь как подчеркивал Еврокомиссар по энергетике господин Пиебалгс, если за эти несколько месяцев реализация проекта не будет начата, то время окажется попросту упущенным. А с ним — и сама идея строительства газопровода, подсказанная мелодией итальянского композитора Верди, окажется лишь неосуществимой мечтой. Юрий Сигов, Вашингтон

Адрес публикации: http://www.iamik.ru/?op=full&what=content&ident=501352

НАТО готовится бомбить поставщиков энергоносителей. Попытка перехватить лидерство у Евросоюза в деле обеспечения энергетической безопасности на континенте

Опубликовано от wpmrРубрики:Политика

NewsInfo: Недавно американский сенатор-республиканец Ричард Лугар вновь предложил внести изменения в 5-ю статью Североатлантического договора, согласно которой вооруженное нападение на одну из стран НАТО рассматривается как нападение на альянс. По мысли Лугара, необходимо распространить ее действие на страны, обеспечивающие энергетическую безопасность стран НАТО. Вооруженное нападение на поставщика энергоресурсов странам НАТО и энергетическая блокада стран-членов альянса будет приравниваться к нападению на НАТО в целом, потому что энергетическое оружие, полагает сенатор, не менее действенно, чем обычное.

Как в этом случае будет строиться политика НАТО по отношению к государствам, поставляющим энергоносители странам НАТО, например Азербайджану? Азербайджанский политолог Вафа Гулузаде напрямую видит в этом позитивную «возможность обеспечить американское военное присутствие без принятия в НАТО, подготовку армий ряда стран по американскому образцу и защиту военно-экономических и политических интересов США без расширения Североатлантического альянса». Вот только одна проблема: Азербайджан хочет продавать свой газ европейском потребителям напрямую, оплачивая Турции расходы за транзит, а та хочет быть посредником, покупая газ у Азербайджана на своей границе и потом перепродавая его Европе. При этом денег за газ Турция предлагает меньше, чем Россия. Азербайджану, таким образом, выгоднее поставлять газ России, а не Турции – но тогда как решается вопрос с ее энергобезопасностью (Турция – член НАТО) и какие действия в отношении Азербайджана следует предпринять, руководствуясь идеей того же Лугара?

Есть у этой проблемы и еще одно измерение. Энергетический шантаж со стороны Лугара представляет собой попытку перехватить лидерство у Евросоюза в деле обеспечения энергетической безопасности на континенте. Причем попытку не такую уж и авантюрную. Между «Старой Европой» и новыми членами ЕС серьезный конфликт по вопросу диверсификации каналов поставки энергоносителей, о которой пошла речь после газовой блокады Евросоюза со стороны Украины. Польша и страны Балтии – проводники интересов США в Евросоюзе — активнее всего выступают за строительство газопровода «Набукко» в обход России. Но при этом они рьяно против строительства газопровода «Северный поток» с территории России по дну Балтийского моря. И наоборот, «Старая Европа» (прежде всего Германия) рассматривает «Набукко» лишь как один из маршрутов, который должен только дополнять картину вместе с газопроводами «Северный» и «Южный поток». Для нее важны долгосрочные, стабильные отношения между поставщиками и потребителями. Наоборот, для правящих элит Польши и стран Прибалтики интересы США в деле сокращения транзитных потоков России оказываются важнее реальной энергобезопасности Евросоюза. И поэтому в случае, если идея Лугара будет воплощена в жизнь, именно эти страны могут пойти на обострение отношений с Россией. Ведь дьявол кроется в деталях, и вполне можно приравнять к нападению на альянс энергетическую блокаду не только поставщика, но и страны-транзитера энергоносителей странам НАТО. Тогда возможен следующий сценарий: при повышении мировых цен на энергоносители логично ожидать повышения цены на газ для стран Восточной Европы. Польша (как пример) отказывается оплачивать повышенную стоимость, ссылаясь на непомерные притязания российской стороны. Россия вынуждена перекрывать вентиль, после этого Польша заявляет об использовании против нее энергетического оружия, и за нее вступается НАТО.

О военном ответе НАТО на подобные действия не говорится, но важнее другое – блок оставляет за собой право на любой ответ. А 5-я статья традиционно связана именно с применением военной силы. Отметим, что госсекретарь США Хилари Клинтон положительно оценила инициативу Лугара и вознамерилась включить тему энергобезопасности в повестку следующего саммита НАТО. Представляется, однако, что страны Западной Европы, являющиеся членами, как НАТО, так и Евросоюза, на подобные намерения США отреагируют негативно. Потому что там понимают — такие заходы, во-первых, коренным образом противоречат интересам самого ЕС, а во-вторых, чреваты дестабилизацией ситуации в регионе.

Иван Баженов

Россию пригласили в проект “Набукко”

Опубликовано от wpmrРубрики:Бизнес, Политика

Фото: sxc.huДНИ.ру: Москва может принять участие в прокладке газовой трубы “Набукко”, которая является альтернативой российскому газопроводу “Южный поток”. Такую возможность не исключил руководитель проекта “Набукко” Рейнхард Митчек.

“Мы ни в коем случае не отказываемся от участия в проекте России. Если от России поступит соответствующее предложение, мы обсудим его с партнерами”, — приводит РИА “Новости” слова управляющего директора консорциума “Набукко” Рейнхарда Митчека, который прибыл в Анкару для обсуждения деталей проекта.

Напомним, что этот газопровод планируется проложить в обход России. Труба пройдет от Каспийского моря через Турцию в Европу. Проект рассчитан на ежегодную транспортировку 20-30 миллиардов кубометров газа. “Голубое топливо” могут поставлять Азербайджан и Туркмения, также обсуждается привлечение ресурсов Ирана и Ирака.

Управляющий директор “Набукко” рассказал, что строительство газопровода планируется начать в 2011 году, а труба заработает только в 2014 году. “Азербайджан будет поставлять по магистрал… Читать далее…

Адрес публикации: http://www.russiapozitiv.ru/?p=1233