Маркетинг и консалтинг: Прежде чем говорить, что Москва может пойти на это, надо как минимум подсчитать, сколько потерь понесет Россия в случае возобновления боевых действий между Арменией и Азербайджаном. Тем более что главное раздражение в контексте проекта «Набукко» вызывали его лоббисты, которых нельзя назвать доброжелателями Москвы.
Метка:Азербайджан
Россия и Турция чинят препятствия американской энергетической политике
ИА Маркетинг и консалтинг: Ни для кого не стал неожиданностью тот факт, что бывший спецпредставитель США по каспийским энергетическим вопросам С. Бойден Грей назвал Россию главной проблемой для американской политики в регионе. Правда, по словам бывшего диппредставителя, союзник США по НАТО, Турция, также превращается в непредсказуемого участника каспийской энергетической игры. Грей был назначен на пост спецпредставителя США по евразийским энергетическим вопросам менее года назад. Вашингтон предпринял этот шаг в попытке укрепить свое дипломатическое влияние в Каспийском бассейне.Первоочередной задачей, которая стояла перед Греем, было попытаться договориться с Туркменистаном и Азербайджаном о поставках природного газа в Европу в обход России – проект, который совсем недавно обрел новое звучание в свете прошлогодней войны России с Грузией и приостановки Россией газовых поставок на Украину. По мнению Грея, задачи, с которыми ему пришлось столкнуться, были сложнее тех, что стояли перед его предшественниками, занимавшимися реализацией проекта нефтепровода Баку-Тбилиси-Джейхан (БТД). «Главное отличие, конечно же, состоит в присутствии России. Тогда, в начале столь удачно начатого администрацией Клинтона процесса по обеспечению доступа к каспийским энергоресурсам, они [русские] были действительно слабы по сравнению с их нынешним состоянием», – подчеркивает Грей. – Мы надеялись, что в случае «Набукко» и турецко-греческого трубопровода все пройдет так же хорошо.
Что тогда, что сейчас схема была одинаковой, как в плане поставщиков, так и в плане потребителей, за исключением одного – сильнейшего вмешательства со стороны России, что, на мой взгляд, очень и очень тормозит весь процесс». Свою точку зрению Грей озвучил на конференции под названием «Каспийские энергоресурсы: США, ЕС и Россия», организованной 26 января Институтом Центральной Азии и Кавказа в Вашингтоне. Во время своего пребывания на посту Грей мало появлялся на публике с заявлениями. В ходе своего выступления в Вашингтоне он говорил вполне откровенно. «Все проблемы последнего времени вызваны Россией, которая в определенном смысле является якорем, сдерживающим весь процесс, – заявил он. – Нужно понимать, что Россия, в большей степени, чем мы, рассматривает свои проблемы с нами и с Европой в комплексе, как часть единого целого. Мы обычно отделяем вопрос расширения НАТО от вопроса о ПРО, иранской ядерной программы или энергетической безопасности, рассматривая каждую группу вопросов в отдельности. Нам, в США и Европе, нужно подходить к этим вопросам комплексно, потому что именно так поступают в России».
Турция в последние годы также стала сложным партнером, отметил Грей. Одного азербайджанского газа недостаточно для того, чтобы сделать проект «Набукко» экономически оправданным, но его вполне хватит для турецко-греческого трубопровода, подчеркивает Грей. Однако Анкара затягивает заключение сделки с Баку о транспортировке азербайджанского газа по территории Турции в страны Европы, и, возможно, Азербайджан вообще откажется от экспорта своего газа в западном направлении. «Турция тормозит процесс, требуя для себя больше азербайджанского газа, а Азербайджан говорит: «Эй, мы не хотим поставлять газ в Турцию, мы хотим вести дела с Европой. Если мы не сможем поставлять достаточные объемы газа через Турцию так, чтобы дело того стоило, мы просто возьмем и откроем широкий доступ к этим газовым месторождениям. Нам не нужны деньги, мы получаем их столько от нашей нефти, что не знаем, куда девать», – заявил Грей.
«Может, задумаетесь вы, Турция отгораживается от Европы по причине проблем с ее вступлением в Евросоюз? Трудно определить, до какой степени это соответствует действительности», – отметил Грей. Премьер Турции Реджеп Тайип Эрдоган действительно публично объявил, что поддержка Турции в адрес проекта «Набукко» может претерпеть изменения, если ЕС и впредь будет затягивать вопрос о принятии Турции в свой блок. По убеждению Грея, самая непостижимая составляющая этой головоломки, Туркменистан, заинтересован в энергетических отношениях с Западом. Дипломат рассказал о состоявшейся у него недавно трехчасовой встрече с президентом этой страны Гурбангулы Бердымухаммедовым, в ходе которой глава государства продемонстрировал глубокие познания в вопросе разведки газа. «Я не думаю, что президент Туркменистана стал бы тратить на меня три часа, если бы его не занимал вопрос установления связей с Западом так же сильно, как с Россией и Китаем».
Пребывание Грея на посту спецпредставителя завершилось 20 января с окончанием полномочий администрации Буша. По словам Грея, он не уверен, назначит ли президент Обама кого-нибудь на его место. Правда, он отметил, что в ходе пресс-конференции госсекретаря Хиллари Клинтон перед своим вступлением в новую должность та уделила особое внимание проблеме каспийских энергоресурсов. Хотя за время его краткого пребывания на посту спецпредставителя не было достигнуто никаких письменных соглашений, Грей подчеркнул, что американская дипломатия «достигла всего, что было возможно». Он также добавил, что администрации Барака Обамы следует назначить своего спецпредставителя по Каспию, если США действительно заинтересованы в сохранении своего влияния в Каспийском бассейне. «Нужно назначить кого-нибудь на эту роль, чтобы обозначить свое присутствие. Вуди Аллен как-то сказал, что 90 процентов жизни сводится к тому, чтобы демонстрировать свое лицо, так что нам просто нужно обозначить свое присутствие», – подчеркнул он. Eurasianet
Джошуа Кусера — независимый вашингтонский журналист, специализирующийся на освещении проблем безопасности в Центральной Азии, на Кавказе и Ближнем Востоке
Адрес публикации: http://www.imperiya.by/club3-4546.html
Россия тянется к кавказскому газу
ДНИ.ру: Президент Азербайджана Ильхам Алиев назвал привлекательным предложение российского «Газпрома» о покупке азербайджанского газа. Он также высказал ряд сомнений в адрес проекта Nabucco, по которому газ из Азербайджана должен идти в Европу в обход России.
Напомним, что предложение о покупке азербайджанского газа было сделано в июне 2008 года главой «Газпрома» Алексеем Миллером. «Предложение само по себе кажется привлекательным. Если мы сможем продать газ на своей границе без каких-либо проблем с транзитной страной, будет сделано предложение без трудностей по проектам доставки и по выгодным рыночным ценам, почему тогда не рассмотреть это предложение?» — сказал Алиев.
Глава азербайджанского государства отметил, что система трубопроводов дает стране возможность поставлять углеводородные ресурсы в различных направлениях, поэтому «предложения, поступающие от «Газпрома», Турции, Греции, Италии, Болгарии и других стран, рассматриваются, и конечно, мы выберем самый лучший для нашей страны вариант».
Что касается проекта газ… Читать далее…
Страсти вокруг «Набукко» (Новый план Тегерана)
СЕВЕРНЫЙ КАВКАЗ: Заманчивым шансом воспользоваться недавним российско-украинским газовым конфликтом поспешили многие. В их числе оказался и Тегеран. Заместитель министра иностранных дел Ирана Мехди Сафари на днях в ходе своего визита в Европейский парламент заявил о готовности его страны участвовать в проекте «Набукко». По словам этого дипломата, Иран готов как продавать газ Европе, так и осуществлять транзитные услуги.
Ни для кого не секрет, что проект «Набукко» все последние годы поддерживался европейцами преимущественно по политическим, а отнюдь не по экономическим соображениям. Однако желание проложить новую трассу газопровода в обход территории России неизменно наталкивалось на суровую реальность: у потенциальных поставщиков в эту трубу не было необходимых объемов свободного газа. Сколько бы ни посещали делегации разных уровней из ЕС и США Баку, они не в состоянии были наделить азербайджанские недра голубым топливом в нужных количествах.
Для любых серьёзных инвесторов, умеющих считать деньги, Азербайджан, располагающий фактически лишь одним крупным газовым месторождением «Шах Дениз» на шельфе Каспия, не мог рассматриваться в качестве серьёзного партнера по проекту «Набукко». Ведь весь экспортный потенциал азербайджанского природного газа сегодня на порядок меньше того, который необходим для зарубежных инвестиций. Новый трубопровод «Набукко» мог стать рентабельным только при условии ежегодной прокачки по нему не менее 30 миллиардов кубометров газа. Правда, азербайджанские власти в ответ на эти сомнения не перестают заявлять, что к 2013 году им удастся ввести в строй вторую очередь проекта «Шах Дениза». Тогда, по их словам, это позволит довести добычу до 8 – 12 миллиардов кубометров. Однако эти обещания не слишком обнадеживают тех, кто реально рискует своими миллиардами.
Даже если предположить, что у Баку всё сложится так, как там рассчитывают, азербайджанский газ и тогда не сможет никого склонить к решению начать строительство нового трубопровода. Надежды на присоединение к проекту «Набукко» Туркменистана, Узбекистана и Казахстана также не представляются оправданными. Президент Узбекистана Ислам Каримов в ходе только что прошедших переговоров в Ташкенте с Дмитрием Медведевым однозначно заявил, что узбекский газ будет продаваться России. Эти обязательства властей Узбекистана уже закреплены соответствующими соглашениями. Более того, Ташкент даже готов продать Москве столько газа, сколько она не в состоянии принять в силу технических ограничений имеющихся пропускных мощностей.
Что касается Казахстана и Туркменистана, то и эти две страны также имеют действующие контракты с Москвой, причём рассчитанные на многолетнюю перспективу. Положительно решённый ещё в прошлом году вопрос о новой формуле цены, привязанной к европейской, давно лишил конкурентов Москвы шансов переманить на свою сторону Астану, Ашхабад и Ташкент.
Тем не менее, все названные обстоятельства в известном смысле только на руку еще одному крупному игроку – Ирану. Ряд серьёзных экспертов полагают, что без иранского газа «Набукко» так и останется лишь проектом. Иран же при известных обстоятельствах способен вдохнуть в него жизнь. Иран обладает вторыми крупнейшими в мире доказанными запасами природного газа (27,5 триллионов кубометров, или 18% всех мировых запасов и 33% от запасов «голубого топлива» стран-членов ОПЕК).
Однако всё не так просто, как кажется. Добыча газа в Иране пока сравнительно невелика – 460 миллионов кубометров в сутки. По этому показателю Иран отнюдь не лидирует среди основных мировых поставщиков газа. Есть и другое, более значимое обстоятельство. Иран никогда не выступал и не выступает крупным экспортёром природного газа. В сутки экспортируется лишь немногим более 15 миллионов кубометров иранского газа. Тому есть, по крайней мере, две причины.
Во-первых, львиную долю добытого газа Иран использует для внутренних нужд: 360 миллионов кубометров ежедневно расходуется населением этой страны. А планы у Тегерана в этом отношении немалые: к 2014 году газом должны быть обеспечены 93% городского населения в 630 городах и 18% сельского населения в 4,2 тысячах сельских населенных пунктах. Немало газа идет на нужды промышленных предприятий и электростанций Ирана. Наконец, значительную часть уже добытого газа иранцы вынуждены закачивать в пласты для поддержания высокой производительности при добыче нефти (по оценкам экспертов, это увеличивает добычу более чем на 30%) – основного экспортного товара этой страны. Инфраструктура для экспорта нефти у Ирана уже создана, и он ей активно пользуется, а для экспорта газа такой инфраструктуры пока нет.
Во-вторых, подавляющее большинство газовых иранских месторождений расположено на юге этой страны — на побережье Персидского залива и на его шельфе, то есть далековато от действующих и проектируемых трасс газопроводов, в том числе и от трассы «Набукко». Самый характерный пример — иранское месторождение «Южный Парс» с колоссальными запасами в 13,1 триллиона кубометров и 19 миллионов баррелей конденсата — расположено в море на границе Ирана с Катаром. На 90% нынешнюю добычу иранского газа обеспечивают, помимо «Южного Парса», такие месторождения, как «Нар», «Канган», «Шанун», «Варуй», «Хома», «Танбак». Нельзя не отметить и то, что до сих пор более 60% запасов иранского газа приходится на неразрабатываемые месторождения. Всё это пока приводит к тому, что Иран вынужден не то что экспортировать, а импортировать природный газ из Туркменистана и эпизодически из Азербайджана. Вообще, по данным BP, за всю свою историю Иран потребил газа больше, чем добыл на своих месторождениях.
Таким образом, для осуществления нового плана Тегерана — наполнения иранским газом трубопровода «Набукко» — должны удачно совпасть несколько факторов. Как минимум, должны найтись инвесторы, готовые профинансировать не только строительство трубопровода гораздо большей протяженности (примерно на 1,5 тысячи километров), чем вариант «Набукко», но и разработку самой сырьевой базы — иранских месторождений. В Иране уже давно активно действует целый ряд европейских энергетических компаний, в частности итальянские ENI и AGIP. В разработке иранских месторождений участвуют, помимо итальянцев, корейцы, французы, малазийцы, датчане, и Газпром. Но многих отпугивают санкции, введенные американцами, которые приложили максимум усилий к тому, чтобы воспрепятствовать зарубежным инвестициям в иранский ТЭК.
И, тем не менее, мы не должны сбрасывать со счетов тот факт, что изначально проект «Набукко» был ориентирован как раз на иранский, а не на азербайджанский или центрально-азиатский газ. Еще в январе 2004 года австрийский концерн OMV и Национальная иранская компания по экспорту газа подписали меморандум о взаимопонимании в отношении экспорта иранского газа в Европу по будущему трубопроводу «Набукко» через Турцию, Болгарию, Румынию, Венгрию в Австрию. Но затем под влиянием упомянутых выше политических факторов австрийцы сместили свои приоритеты на других поставщиков.
Поэтому всё еще может измениться. Немалое значение для России имеет то обстоятельство, что в последнее время Иран стала активно поддерживать Турция. Премьер-министр Турции Реджеп Тайип Эрдоган публично подчеркивает, что без Ирана достаточного количества газа для «Набукко» не будет. Турки работают здесь, так сказать, независимо от американцев. Иран их ближайший сосед. В Иране успешно работают свыше 5 тысяч турецких фирм с суммарным капиталом более 20 миллиардов долларов. Объём взаимной торговли двух стран составляет 7 миллиардов долларов, а к 2010 году планируется его рост до 10 миллиардов. Иранский газ уже давно приобретается Турцией (свыше 10 миллионов кубометров в сутки).
Анкаре поддержка иранского участия в «Набукко» сулит и политические, и экономические выгоды. Первые состоят в том, что Турция в случае успеха этого проекта существенно повысит свой геополитический вес в глазах европейцев, а это может помочь осуществлению давней турецкой мечты – вступлению в ЕС. Экономические же выгоды заключаются в том, что поступления от транзита иранского газа в турецкую казну помогут выровнять дисбаланс в турецко-иранской торговле и уменьшить имеющийся дефицит. Турки еще в июле 2007 года согласились инвестировать 3,5 миллиарда долларов в расширение и модернизацию газовых мощностей Ирана, и при этом запланировано строительство газопровода длиной 2 тысячи километров. Фактически речь идёт о создании нового турецко-иранского газового альянса.
Мировой финансовый кризис остудил полёт не одной фантазии и сдержал осуществление этих планов. Однако в среднесрочном плане ситуация вполне обратима. Всё может измениться, и тогда Иран получит возможность реализовать свои планы превращения в крупного экспортера природного газа. В Тегеране надеются уже к 2015 году поставлять за рубеж свыше 60 миллиардов кубометров газа в год. Конечно, не всем иранским обещаниям нужно верить. Например, есть прогнозы иранских экспертов, утверждающие, что уже скоро Иран будет добывать ежегодно по 210 миллиардов кубометров газа, из которых треть пойдёт якобы, на внутреннее потребление, треть – на экспорт по трубопроводам, а ещё треть – на экспорт, но уже в сжиженном виде.
В любом случае европейское направление пока в иранских планах не доминирует. 20 миллиардов кубометров Иран планирует поставлять в Индию, 7 миллиардов – в Пакистан, 2,3 миллиарда – в Армению. Даже с рядом арабских соседей Тегеран заключил контракты на поставки газа: с ОАЭ на экспорт 14 миллионов кубометров в сутки, с Кувейтом – на 8 миллионов кубометров в сутки. Однако в случае снятия европейцами возражений против участия Ирана в «Набукко» Тегеран вполне способен развернуть свою газовую политику лицом к Европе.
Строго говоря, иранцы держат про запас один козырь. Весьма неплохой альтернативой трубопроводным поставкам голубого топлива может стать развитие Ираном производства сжиженного природного газа (СПГ). Переговоры об этом ведутся с компаниями British Gas, NIOC, Royal Dutch/Shell. В совокупности речь идёт о создании мощностей, способных производить 20,2 миллиона тонн СПГ в год. Иранские эксперты иногда приводят ещё более внушительные цифры – 43,7 миллиона тонн в год. Наравне с Катаром Иран в этом случае сможет диверсифицировать свои экспортные поставки, не завися от санкций американцев и их давления на транзитные государства.
Какой рынок сбыта при этом для Тегерана будет более предпочтительным, сегодня сказать трудно. С одной стороны, транспортные расходы на такого рода поставки специальными судами с побережья Персидского залива могут быть минимизированы, если этот газ будет поставляться в тот же Пакистан, Индию или арабским государствам. Однако, с другой стороны, наиболее высокую цену за иранский СПГ в состоянии платить либо европейские потребители, либо потребители из Японии и Южной Кореи. К тому же важнейшее значение будет иметь то, кто построит для Ирана заводы по производству СПГ, кто предоставит соответствующие технологии. Тот, кто это сделает, и будет иметь приоритет в определении возможных рынков сбыта. Здесь – шанс для России, которым она может воспользоваться, чтобы направить потоки пока гипотетического иранского СПГ в нужном для неё направлении. Правда, с технологиями по сжижению газа у России не всё обстоит блестяще.
Ещё один шанс для Москвы представляет деятельность в рамках так называемого «газового ОПЕК», начальные соглашения по которому недавно были подписаны в Москве. Эта структура, как резонно отмечают представители газодобывающих государств, пока не будет аналогом настоящей ОПЕК. В частности, речь не идёт о координации усилий участников этого объединения по определению цены на экспортируемый ими газ. Как не идёт речь и о квотировании объемов добычи газа странами, вошедшими в эту структуру. Ведь мирового рынка природного газа как единого целого не существует. Но вот что действительно по силам государствам-членам «газовой ОПЕК» — это договориться о том, чтобы избежать ненужной конкуренции за конкретные рынки сбыта. Естественно, такие решения тоже окажутся непростыми и потребуют определённого компромисса. Москве здесь есть что предложить Тегерану. И не обязательно в виде поставок различных типов вооружений или оборудования для АЭС. Газпром может стать соинвестором тех же трубопроводов, ведущих от иранских месторождений в Пакистан и Индию. Такие варианты, кстати, прорабатывались давно.
В любом случае иранские козыри надо отслеживать. Ведь не случайно упоминавшийся иранский дипломат говорил европейцам не только о собственно иранском газе, но и пытался представлять Иран как выгодную транзитную страну. Транзит какого газа Иран при этом имел в виду? Очевидно, что газа из Центральной Азии, и главным образом из Туркменистана.
Десять лет назад эта идея уже активно обсуждалась. В декабре 1997 года компания «Shell» заключила соглашение с правительством Туркменистана о подготовке технико-экономического обоснования проекта доставки туркменского газа через Иран в Европу. От месторождения «Довлетабад», расположенного на юге Туркменистана, недалеко от иранского города Мешхед, газопровод должен был пройти через Горган, Решт к Тебризу и далее в Турцию. В оценках тех лет стоимость этого газопровода могла составить 7,6 миллиардов долларов.
В 1998 году по вопросам трубопровода «Туркменистан – Иран – Турция – Европа» был подписан меморандум о взаимопонимании между правительством Туркменистана и компанией «Shell», по которому последняя должна была осуществить строительство. Предполагаемые объёмы поставок туркменского газа по данному проекту трубопровода уже к 2005 году должны были составить 23 млрд. кубометров, а к 2010 году – 30 млрд. кубометров. Однако вскоре проект был заморожен, не в последнюю очередь в силу принятия в США известного Акта (поправки) д’Амато, запретившего компаниям с американским капиталом (Вашингтон фактически пытался распространить действие этой нормы на все компании, в том числе зарубежные) участвовать в проектах, как-либо связанных с ТЭК Исламской Республики Иран. С тех пор этот дорогостоящий проект не рассматривается Ашхабадом как перспективный. А сейчас Иран, как мы видим, готов его реанимировать.
Подводя итог, отметим, что сегодня не Азербайджан или Туркменистан могут стать конкурентами России по поставкам природного газа на европейский рынок из Азии. Это место может занять Иран. И тут стоит напомнить, что «Набукко» — это европеизированное композитором Верди имя вавилонского царя Навуходоносора. А вавилонское царство было, в конце концов, завоёвано предком современных иранцев – царём Киром Великим, основателем династии Ахеменидов. Так что иранцев Москве надо иметь в числе своих друзей, а не конкурентов и тем более противников.
Адрес публикации: http://www.iran.ru/rus/news_iran.php?act=news_by_id&_n=1&news_id=55603
Иран выступает против строительства нефтепровода из Казахстана в Азербайджан по дну Каспийского моря
РБК: Иран выступает против строительства нефтепровода из Казахстана в Азербайджан по дну Каспийского моря, заявил заместитель министра нефти страны по международным вопросам Хоссейн Нокрекар-Ширази.
«Трубопровод из Казахстана в Азербайджан может нанести урон экологии региона, а Иран выступает против любых проектов, которые могут нарушить экологический баланс Каспийского моря», — передает слова Х.Нокрекара-Ширази иранский телеканал Press TV. Чиновник также подчеркнул, что против проекта выступает Россия, передает РБК .
далее >>
Адрес публикации: http://www.iran.ru/rus/
Трубозакидательские настроения: Европа ищет альтернативу российскому газу
КоммерсантЪ : Евросоюз, пострадавший от российско-украинской газовой войны, решил не откладывать решение вопроса собственной энергетической безопасности. Дискуссии на эту тему начались вчера сразу в двух европейских столицах. В Брюсселе энергетические вопросы рассматриваются в рамках совета глав МИДов стран ЕС, а в Будапеште — на специальном саммите, посвященном строительству газопровода Nabucco в обход РФ. Москва тем временем продвигает собственный проект диверсификации маршрутов поставок газа, который позволит ей и дальше оставаться главным поставщиком углеводородов в ЕС.
Трубы горят
Возобновление поставок российского газа в Европу не повлияло на решимость стран—членов ЕС максимально снизить энергозависимость от России. Вчера в Евросоюзе открылись сразу два форума, в рамках которых обсуждаются вопросы диверсификации маршрутов газоснабжения Европы. Так, в Брюсселе российско-украинскую газовую войну анализируют главы МИДов 27 государств Евросоюза. Итоги заседания должны быть подведены сегодня, но еще до его начала европейские чиновники сформулировали малоприятные для России выводы. Самые категоричные заявления прозвучали из Чехии, которая объявила энергетику одним из приоритетов своего нынешнего председательства в ЕС. По мнению главы чешского МИДа Карела Шварценберга, главный урок газового кризиса состоит в том, что «Россия и Украина не являются надежными поставщиками газа в Европу». Министр отметил, что после событий нынешней зимы возросла актуальность диверсификации источников и маршрутов поставок энергоносителей. «В этом плане проект Nabucco становится еще более важен»,— заключил господин Шварценберг.
Одновременно с брюссельским совещанием глав МИДов стран ЕС вчера в Будапеште открылся давно анонсированный саммит, посвященный практической реализации проекта Nabucco. Среди его участников — высокопоставленные чиновники из Турции, Германии, Австрии, Болгарии, Румынии, Венгрии, США, Азербайджана, Казахстана, Туркмении, Ирака, Египта и Грузии. Таким образом, в венгерской столице собрались страны—экспортеры газа, предполагаемые транзитеры и потребители. Nabucco предполагает строительство трубопровода протяженностью 3,3 тыс. км из турецкого Эрзурума до австрийского Баумгартена, которая также пройдет через Болгарию, Румынию и Венгрию. Ориентировочная стоимость проекта — около €7,9 млрд.
Венгерский премьер Ференц Дьюрчань, чья страна, кстати, ранее согласилась участвовать в российском проекте South Stream, заявил в преддверии саммита, что его участники сосредоточатся на решении двух главных задач: поиске источников финансирования Nabucco и ресурсов для заполнения этой трубы. По мнению господина Дьюрчаня, в качестве надежных инвесторов могли бы выступить Европейский инвестиционный банк и Европейский банк реконструкции и развития. «Руководители этих институтов будут присутствовать на саммите. Мы ожидаем, что они в более четкой форме дадут обещания о своем намерении принять участие в финансировании»,— рассказал венгерский премьер.
Что касается заполнения трубы, то здесь последнее слово за представителями богатых углеводородами Казахстана, Туркмении и Азербайджана, на чьи недра и рассчитывает ЕС. Ранее власти этих стран давали понять, что они не против поставлять газ Европе без посредничества России. Не изменилась ли их позиция, может стать ясно уже сегодня.
В Будапеште планируется рассмотреть еще один вопрос, напрямую затрагивающий российские интересы. В день открытия будапештского форума Ференц Дьюрчань заявил, что страны ЕС должны совместно добиваться компенсации за ущерб, нанесенный газовым конфликтом между Москвой и Киевом. Правда, какую из конфликтовавших сторон он считает виноватой, венгерский премьер не уточнил.
Игра на трубах
Между тем российские власти, никогда не скрывавшие своей неприязни к Nabucco, пытаются склонить европейцев к собственному варианту диверсификации маршрутов поставок газа. В минувшие выходные, накануне саммита, посвященного проекту Nabucco, Будапешт посетил первый вице-премьер РФ Виктор Зубков. Главной темой его переговоров с Ференцем Дьюрчанем и министром финансов Венгрии Яношем Верешем стало обсуждение итогов российско-украинского газового конфликта и предложения «Газпрома» об участии Будапешта в строительстве газопровода South Stream (через Черное море в Европу). Виктор Зубков несколько раз подчеркнул, что он еще в середине декабря предупреждал страны ЕС о возможных проблемах транзита газа через украинскую территорию.
Указав на то, что благодаря своим газохранилищам Венгрия смогла благополучно пережить недавний кризис, господин Зубков не исключил возможности его повторения, «если не диверсифицировать транзитные потоки». Тот факт, что через Украину в ЕС поступает 80% российского газа, он назвал «опасным монополизмом», не исключив возможности «техногенных или террористических катастроф» на этом направлении. Решить проблему бесперебойного газоснабжения Восточной и Южной Европы вице-премьер предложил посредством строительства газопровода South Stream, а также и сети газохранилищ в тех странах, через которые пройдет труба.
Виктор Зубков не стал разубеждать Венгрию принимать участие в строительстве Nabucco, но подчеркнул, что Россия гарантирует сырье только для наполнения South Stream. Впрочем, от критики в адрес конкурентов вице-премьер не удержался, заметив, что Nabucco «может стать хорошим памятником амбициям». Господину Зубкову вторил и зампред «Газпрома» Александр Медведев, совершавший турне по Восточной Европе и присоединившийся в Венгрии к вице-премьеру. Топ-менеджер российской монополии заявил, что «только природа не терпит пустоты, но в истории есть случаи, когда трубы оставались пустыми». Тем самым господин Медведев намекнул на бесперспективность Nabucco. А вот газопроводу South Stream, уверен господин Медведев, не угрожает не только пустота, а даже мировой финансовый кризис. Могущество «Газпрома» Александр Медведев проиллюстрировал на примере «Голубого потока», построенного в разгар кризиса 1998 года. Чтобы окончательно рассеять сомнения венгерских коллег, господин Медведев сообщил им, что 2009 год будет посвящен подготовке ТЭО South Stream на всем маршруте газопровода, которое и будет основой для принятия окончательного инвестиционного решения.
Аргументы российских переговорщиков подействовали. По итогам встречи Янош Вереш объявил, что «строительство газопровода South Stream послужит целям энергобезопасности Венгрии». Впрочем, подобная позиция Будапешта вовсе не означает намерений отказаться от участия в Nabucco.
В Брюсселе вчера состоялась первая после августовских событий на Кавказе встреча постоянного представителя России при НАТО Дмитрия Рогозина с послами 26 стран Североатлантического альянса и генсеком Яапом де Хооп Схеффером. По словам господина Рогозина, дискуссия, которая носила неформальный характер, «была жесткой, однако доверительной и дипломатичной». Российский представитель подчеркнул, что обе стороны выступили за возобновление стратегического партнерства. По словам Дмитрия Рогозина, дискуссия в Совете Россия—НАТО «проходит в национальном качестве». «Все страны выступают от своего имени, и нет ситуации, когда российской позиции противостоит согласованная блоковая позиция»,— пояснил он. «Совет РФ—НАТО — это инструмент для дискуссии в кризисных ситуациях. Попытка в августе слушать только одну сторону сослужила плохую службу альянсу. В результате Евросоюз оказался великим миротворцем, а НАТО осталось в стороне от процесса,— отметил постоянный представитель России.— Я сказал послам НАТО, что если бы они вовремя получили информацию российского Генштаба о грузинском вторжении, которую я был готов им предоставить, они бы признали справедливость действий России». Российский постпред также подчеркнул, что инициатива проведения неформальной встречи о возобновлении отношений исходила от НАТО, «таким образом альянс дезавуировал свои более ранние критические заявления в адрес России». Господин Рогозин также отметил, что возобновление отношений России и НАТО «было невозможно до смены администрации США». Итогом вчерашней встречи стало решение провести 6-8 февраля в рамках мюнхенской международной конференции по безопасности встречу вице-премьера РФ Сергея Иванова с генсеком НАТО Яапом де Хооп Схеффером, в ходе которой планируется выработать дальнейшие шаги по нормализации отношений между Россией и альянсом.
Петр Ъ-Нетреба, Будапешт—Москва; Владимир Ъ-Соловьев
Адрес публикации: http://www.postsoviet.ru/page.php?pid=1771
Иран рвётся в «Набукко»
ФСК: Заманчивым шансом воспользоваться недавним российско-украинским газовым конфликтом поспешили многие. В их числе оказался и Тегеран. Заместитель министра иностранных дел Ирана Мехди Сафари на днях в ходе своего визита в Европейский парламент заявил о готовности его страны участвовать в проекте «Набукко». По словам этого дипломата, Иран готов как продавать газ Европе, так и осуществлять транзитные услуги. Ни для кого не секрет, что проект «Набукко» все последние годы поддерживался европейцами преимущественно по политическим, а отнюдь не по экономическим соображениям. Однако желание проложить новую трассу газопровода в обход территории России неизменно наталкивалось на суровую реальность: у потенциальных поставщиков в эту трубу не было необходимых объемов свободного газа. Сколько бы ни посещали делегации разных уровней из ЕС и США Баку, они не в состоянии были наделить азербайджанские недра голубым топливом в нужных количествах.
Для любых серьёзных инвесторов, умеющих считать деньги, Азербайджан, располагающий фактически лишь одним крупным газовым месторождением «Шах Дениз» на шельфе Каспия, не мог рассматриваться в качестве серьёзного партнера по проекту «Набукко». Ведь весь экспортный потенциал азербайджанского природного газа сегодня на порядок меньше того, который необходим для зарубежных инвестиций. Новый трубопровод «Набукко» мог стать рентабельным только при условии ежегодной прокачки по нему не менее 30 миллиардов кубометров газа. Правда азербайджанские власти в ответ на эти сомнения не перестают заявлять, что к 2013 году им удастся ввести в строй вторую очередь проекта «Шах Дениза». Тогда, по их словам, это позволит довести добычу до 8 – 12 миллиардов кубометров. Однако эти обещания не слишком обнадеживают тех, кто реально рискует своими миллиардами.
Даже, если предположить, что у Баку всё сложится так, как там рассчитывают, азербайджанский газ и тогда не сможет никого склонить к решению начать строительство нового трубопровода. Надежды на присоединение к проекту «Набукко» Туркменистана, Узбекистана и Казахстана также не представляются оправданными. Президент Узбекистана Ислам Каримов в ходе только что прошедших переговоров в Ташкенте с Дмитрием Медведевым однозначно заявил, что узбекский газ будет продаваться России. Эти обязательства властей Узбекистана уже закреплены соответствующими соглашениями. Более того, Ташкент даже готов продать Москве столько газа, сколько она не в состоянии принять в силу технических ограничений имеющихся пропускных мощностей.
Что касается Казахстана и Туркменистана, то и эти две страны также имеют действующие контракты с Москвой, причём рассчитанные на многолетнюю перспективу. Положительно решённый ещё в прошлом году вопрос о новой формуле цены, привязанной к европейской, давно лишил конкурентов Москвы шансов переманить на свою сторону Астану, Ашхабад и Ташкент.
Тем не менее, все названные обстоятельства в известном смысле только на руку еще одному крупному игроку – Ирану. Ряд серьёзных экспертов полагают, что без иранского газа «Набукко» так и останется лишь проектом. Иран же при известных обстоятельствах способен вдохнуть в него жизнь. Иран обладает вторыми крупнейшими в мире доказанными запасами природного газа (27,5 триллионов кубометров, или 18% всех мировых запасов и 33% от запасов «голубого топлива» стран-членов ОПЕК).
Однако всё не так просто, как кажется. Добыча газа в Иране пока сравнительно невелика – 460 миллионов кубометров в сутки. По этому показателю Иран отнюдь не лидирует среди основных мировых поставщиков газа. Есть и другое, более значимое обстоятельство. Иран никогда не выступал и не выступает крупным экспортёром природного газа. В сутки экспортируется лишь немногим более 15 миллионов кубометров иранского газа. Тому есть, по крайней мере, две причины.
Во-первых, львиную долю добытого газа Иран использует для внутренних нужд: 360 миллионов кубометров ежедневно расходуется населением этой страны. А планы у Тегерана в этом отношении немалые: к 2014 году газом должны быть обеспечены 93% городского населения в 630 городах и 18% сельского населения в 4,2 тысячах сельских населенных пунктах. Немало газа идет на нужды промышленных предприятий и электростанций Ирана. Наконец, значительную часть уже добытого газа иранцы вынуждены закачивать в пласты для поддержания высокой производительности при добыче нефти (по оценкам экспертов, это увеличивает добычу более чем на 30%) – основного экспортного товара этой страны. Инфраструктура для экспорта нефти у Ирана уже создана, и он ей активно пользуется, а для экспорта газа такой инфраструктуры пока нет.
Во-вторых, подавляющее большинство газовых иранских месторождений расположено на юге этой страны — на побережье Персидского залива и на его шельфе, то есть далековато от действующих и проектируемых трасс газопроводов, в том числе и от трассы «Набукко». Самый характерный пример — иранское месторождение «Южный Парс» с колоссальными запасами в 13,1 триллиона кубометров и 19 миллионов баррелей конденсата — расположено в море на границе Ирана с Катаром. На 90% нынешнюю добычу иранского газа обеспечивают, помимо «Южного Парса», такие месторождения, как «Нар», «Канган», «Шанун», «Варуй», «Хома», «Танбак». Нельзя не отметить и то, что до сих пор более 60% запасов иранского газа приходится на неразрабатываемые месторождения. Всё это пока приводит к тому, что Иран вынужден не то что экспортировать, а импортировать природный газ из Туркменистана и эпизодически из Азербайджана. Вообще, по данным BP, за всю свою историю Иран потребил газа больше, чем добыл на своих месторождениях.
Таким образом, для осуществления нового плана Тегерана — наполнения иранским газом трубопровода «Набукко» — должны удачно совпасть несколько факторов. Как минимум, должны найтись инвесторы, готовые профинансировать не только строительство трубопровода гораздо большей протяженности (примерно на 1,5 тысячи километров), чем вариант «Набукко», но и разработку самой сырьевой базы — иранских месторождений. В Иране уже давно активно действует целый ряд европейских энергетических компаний, в частности, итальянские ENI и AGIP. В разработке иранских месторождений участвуют помимо итальянцев корейцы, французы, малазийцы, датчане, и Газпром. Но многих отпугивают санкции, введенные американцами, которые приложили максимум усилий к тому, чтобы воспрепятствовать зарубежным инвестициям в иранский ТЭК.
И, тем не менее, мы не должны сбрасывать счетов тот факт, что изначально проект «Набукко» был ориентирован как раз на иранский, а не на азербайджанский или центрально-азиатский газ. Еще в январе 2004 года австрийский концерн OMV и Национальная иранская компания по экспорту газа подписали меморандум о взаимопонимании в отношении экспорта иранского газа в Европу по будущему трубопроводу «Набукко» через Турцию, Болгарию, Румынию, Венгрию в Австрию. Но затем под влиянием упомянутых выше политических факторов австрийцы сместили свои приоритеты на других поставщиков.
Поэтому всё еще может измениться. Немалое значение для России имеет то обстоятельство, что в последнее время Иран стала активно поддерживать Турция. Премьер-министр Турции Реджеп Тайип Эрдоган публично подчеркивает, что без Ирана достаточного количества газа для «Набукко» не будет. Турки работают здесь, так сказать, независимо от американцев. Иран их ближайший сосед. В Иране успешно работают свыше 5 тысяч турецких фирм с суммарным капиталом более 20 миллиардов долларов. Объём взаимной торговли двух стран составляет 7 миллиардов долларов, а к 2010 году планируется его рост до 10 миллиардов. Иранский газ уже давно приобретается Турцией (свыше 10 миллионов кубометров в сутки). Анкаре поддержка иранского участия в «Набукко» сулит и политические, и экономические выгоды. Первые состоят в том, что Турция в случае успеха этого проекта существенно повысит свой геополитический вес в глазах европейцев, а это может помочь осуществлению давней турецкой мечты – вступлению в ЕС. Экономические же выгоды заключаются в том, что поступления от транзита иранского газа в турецкую казну помогут выровнять дисбаланс в турецко-иранской торговле и уменьшить имеющийся дефицит. Турки еще в июле 2007 года согласились инвестировать 3,5 миллиарда долларов в расширение и модернизацию газовых мощностей Ирана, и при этом запланировано строительство газопровода длиной 2 тысячи километров. Фактически речь идёт о создании нового турецко-иранского газового альянса.
Мировой финансовый кризис остудил полёт не одной фантазии и сдержал осуществление этих планов. Однако в среднесрочном плане ситуация вполне обратима. Всё может измениться, и тогда Иран получит возможность реализовать свои планы превращения в крупного экспортера природного газа. В Тегеране надеются уже к 2015 году поставлять за рубеж свыше 60 миллиардов кубометров газа в год. Конечно, не всем иранским обещаниям нужно верить. Например, есть прогнозы иранских экспертов, утверждающие, что уже в скоро Иран будет добывать ежегодно по 210 миллиардов кубометров газа, из которых треть пойдёт, якобы, на внутреннее потребление, треть – на экспорт по трубопроводам, а ещё треть – на экспорт, но уже в сжиженном виде.
В любом случае европейское направление пока в иранских планах не доминирует. 20 миллиардов кубометров Иран планирует поставлять в Индию, 7 миллиардов – в Пакистан, 2,3 миллиарда – в Армению. Даже с рядом арабских соседей Тегеран заключил контракты на поставки газа: с ОАЭ на экспорт 14 миллионов кубометров в сутки, с Кувейтом – на 8 миллионов кубометров в сутки. Однако в случае снятия европейцами возражений против участия Ирана в «Набукко» Тегеран вполне способен развернуть свою газовую политику лицом к Европе.
Строго говоря, иранцы держат про запас один козырь. Весьма неплохой альтернативой трубопроводным поставкам голубого топлива может стать развитие Ираном производства сжиженного природного газа (СПГ). Переговоры об этом ведутся с компаниями British Gas, NIOC, Royal Dutch/Shell. В совокупности речь идёт о создании мощностей, способных производить 20,2 миллиона тонн СПГ в год. Иранские эксперты иногда приводят ещё более внушительные цифры – 43,7 миллионов тонн в год. Наравне с Катаром Иран в этом случае сможет диверсифицировать свои экспортные поставки, не завися от санкций американцев и их давления на транзитные государства.
Какой рынок сбыта при этом для Тегерана будет более предпочтительным, сегодня сказать трудно. С одной стороны, транспортные расходы на такого рода поставки специальными судами с побережья Персидского залива могут быть минимизированы, если этот газ будет поставляться в тот же Пакистан, Индию или арабским государствам. Однако с другой стороны, наиболее высокую цену за иранский СПГ в состоянии платить либо европейские потребители, либо потребители из Японии и Южной Кореи. К тому же важнейшее значение будет иметь то, кто построит для Ирана заводы по производству СПГ, кто предоставит соответствующие технологии. Тот, кто это сделает, и будет иметь приоритет в определении возможных рынков сбыта. Здесь – шанс для России, которым она может воспользоваться, чтобы направить потоки пока гипотетического иранского СПГ в нужном для неё направлении. Правда, с технологиями по сжижению газа у России не всё обстоит блестяще.
Ещё один шанс для Москвы представляет деятельность в рамках так называемого «газового ОПЕК», начальные соглашения по которому недавно были подписаны в Москве. Эта структура, как резонно отмечают представители газодобывающих государств, пока не будет аналогом настоящей ОПЕК. В частности, речь не идёт о координации усилий участников этого объединения по определению цены на экспортируемый ими газ. Как не идёт речь и о квотировании объемов добычи газа странами, вошедшими в эту структуру. Ведь мирового рынка природного газа как единого целого не существует. Но вот что действительно по силам государствам-членам «газовой ОПЕК», — это договориться о том, чтобы избежать ненужной конкуренции за конкретные рынки сбыта. Естественно, такие решения тоже окажутся непростыми и потребуют определённого компромисса. Москва здесь есть что предложить Тегерану. И не обязательно, в виде поставок различных типов вооружений или оборудования для АЭС. Газпром может стать соинвестором тех же трубопроводов, ведущих от иранских месторождений в Пакистан и Индию. Такие варианты, кстати, прорабатывались давно.
В любом случае иранские козыри надо отслеживать. Ведь не случайно упоминавшийся иранский дипломат говорил европейцам не только о собственно иранском газе, но и пытался представлять Иран как выгодную транзитную страну. Транзит какого газа Иран при этом имел в виду? Очевидно, что газа из Центральной Азии, и главным образом из Туркменистана.
Десять лет назад эта идея уже активно обсуждалась. В декабре 1997 года компания «Shell» заключила соглашение с правительством Туркменистана о подготовке технико-экономического обоснования проекта доставки туркменского газа через Иран в Европу. От месторождения «Довлетабад», расположенного на юге Туркменистана, недалеко от иранского города Мешхед, газопровод должен был пройти через Горган, Решт к Тебризу и далее в Турцию. В оценках тех лет стоимость этого газопровода могла составить 7,6 миллиардов долларов.
В 1998 году по вопросам трубопровода «Туркменистан – Иран – Турция – Европа» был подписан меморандум о взаимопонимании между правительством Туркменистана и компанией «Shell», по которому последняя должна была осуществить строительство. Предполагаемые объёмы поставок туркменского газа по данному проекту трубопровода уже к 2005 году должны были составить 23 млрд. кубометров, а к 2010 году – 30 млрд. кубометров. Однако вскоре проект был заморожен, не в последнюю очередь в силу принятия в США известного Акта (поправки) д’Амато, запретившего компаниям с американским капиталом (Вашингтон фактически пытался распространить действие этой нормы на все компании, в том числе зарубежные) участвовать в проектах, как-либо связанных с ТЭК Исламской Республики Иран. С тех пор этот дорогостоящий проект не рассматривается Ашхабадом как перспективный. А сейчас Иран, как мы видим, готов его реанимировать.
Подводя итог, отметим, что сегодня не Азербайджан или Туркменистан могут стать конкурентами России по поставкам природного газа на европейский рынок из Азии. Это место может занять Иран. И тут стоит напомнить, что «Набукко» — это европеизированное композитором Верди имя вавилонского царя Навуходоносора. А вавилонское царство было, в конце концов, завоёвано предком современных иранцев – царём Киром Великим, основателем династии Ахеменидов. Так что иранцев Москве надо иметь в числе своих друзей, а не конкурентов и тем более противников.
Куда приведёт Шелковый путь?
Фонд стратегической культуры: «Пятидневная война» на Кавказе, результатом которой стало военное поражение Грузии и признание Россией независимости Абхазии и Южной Осетии, детонировала глубинные геополитические сдвиги, затронувшие все прилегающие страны.
Одним из важных последствий войны стало осознание небезопасности проходящих через Грузию транспортных коммуникаций. Наиболее неприятным для США и Евросоюза «сюрпризом» явилась остановка проходящих через территорию Грузии нефтепроводов Баку – Тбилиси — Джейхан, Баку — Супса и газопровода Баку — Эрзерум – единственных независимых от России каналов поставки углеводородов из Каспийского региона. Однако последствия войны сказались и на других составляющих проекта создания транспортного коридора в обход России, ключевым участником которого выступает Грузия.
Коммуникационные возможности Грузии привлекли внимание Запада сразу после распада СССР. В мае 1993 г. на международной конференции в Брюсселе, в которой участвовали министры транспорта и торговли всех азиатских государств СНГ — Казахстана, Киргизии, Таджикистана, Узбекистана, Туркменистана, Армении, Грузии и Азербайджана — было заключено соглашение по внедрению программы технической помощи для развития транспортного коридора Европа – Кавказ — Азия (ТРАСЕКА), финансирование которой взял на себя Евросоюз. В 1996 г. участниками ТРАСЕКА стали Украина и Монголия, затем – Молдавия, а в 2002 г. – Болгария, Румыния и Турция. В сентябре 1998 г. на международной конференции в Баку, посвященной возрождению Великого Шёлкового пути, было подписано Основное международное соглашение по ТРАСЕКА, а в марте 2001 г. был образован постоянный секретариат организации.
Основными целями ТРАСЕКА является создание альтернативы российской Транссибирской магистрали, присоединение региона к европейским транспортным сетям и поддержка независимости новых государств СНГ1. Однако список участвовавших в программе государств, абсолютное большинство которых в прошлом являлись советскими республиками или членами социалистического блока, явно говорил о стремлении Евросоюза усилить свое влияние на южных рубежах России, экономически оторвав от неё этот стратегически важный и богатый ресурсами регион.
Ключевыми участниками проекта стали два основных транзитных государства — Грузия и Азербайджан. Именно Грузия в 2000 г. первой председательствующей в ТРАСЕКА страной. Вся дальнейшая реализация проекта была направлена на выстраивание широтных коммуникаций в направлении Восток – Запад. Трудности, связанные со сложным рельефом местности, наличием водных преград, необходимостью унификации налогового и таможенного законодательства, отступали перед главной задачей — обойти Россию, которая, несмотря на распад СССР, продолжала контролировать основные транспортные маршруты в Евразии. С широтной направленностью проекта было связано и игнорирование его участниками всех инициатив Армении, заинтересованной в развитии торгово-экономических связей в направлении Север — Юг, что делало необходимым привлечение России и Ирана2.
Несмотря на технические, естественно-географические и юридические сложности, в осуществлении проекта удалось добиться определённых успехов. К 2000 г. в его реализацию было вложено более 270 млн. дол. В рамках ТРАСЕКА были запущены программы по созданию сети логистических центров и подготовке персонала воздушного и наземного транспорта. В украинском Ильичёвске был построен крупнейший на Чёрном море транспортный терминал, позволявший обрабатывать до 20 тыс. большегрузных контейнеров в год. В середине 2000-х гг. объем перевозимых по ТРАСЕКА грузов достиг 45 млн. тонн, причем прогнозы экспертов свидетельствовали о том, что его можно существенно увеличить. Одним из главных товаров стала азербайджанская нефть, которая доставлялась по железной дороге до терминалов в грузинских портах Поти и Батуми. В 2005 г. ее перевозки составили 9,8 млн. тонн3.
Другим маршрутом ТРАСЕКА должна была стать железная дорога Баку – Тбилиси — Карс (БТК). Соглашение о её строительстве было подписано в феврале 2007 г. президентами Азербайджана И. Алиевым, Грузии М. Саакашвили и премьер-министром Турции Р. Эрдоганом. Общая протяженность железнодорожных путей составит 98 км, из которых 68 км пройдут по турецкой и 30 км – по грузинской территории. Строительство дороги займёт около двух лет, а ее стоимость оценивается в 400 млн. дол. 4. Заинтересованность в проекте также выразил Казахстан, большие надежды на присоединение которого высказывались министерством транспорта Азербайджана.
Именно завершение строительства железной дороги Баку – Тбилиси — Карс вызывает в последнее время серьёзные сомнения. В январе 2009 г. Азербайджан приостановил до марта строительство своего участка дороги, мотивируя это сложными погодными условиями в зимний период и необходимостью провести дополнительные геологические исследования маршрута. При этом дорога, по мнению экспертов, больше всего нужна именно Азербайджану, так как Турция скорее заинтересована в возобновлении работы железнодорожной ветки до армянского города Гюмри, а Грузия в случае ввода в строй БТК может потерять часть доходов от транзита грузов через черноморские порты5.
Одновременно новый импульс получил проект создания транспортного коридора «Север — Юг», соглашение о создании которого было подписано в сентябре 2000 г. Россией, Индией и Ираном. Позднее к соглашению присоединились Азербайджан, Армения, Беларусь, Казахстан, Оман и Сирия, а заявки на присоединение подали Турция и Украина. Проект предусматривает выстраивание альтернативных широтным долготных транспортных коммуникаций между странами Северо-Западной Европы, Каспийского бассейна, Персидского залива, Центральной, Южной и Юго-Восточной Азии. Коридор «Север — Юг» должен стать в два раза короче, чем традиционный морской путь через Суэцкий канал, а стоимость перевозки по нему грузов планируется сделать существенно дешевле. Проект предусматривает три основных маршрута, соединяющих Россию с Ираном, – по Каспийскому морю, по железной дороге через Азербайджан, а также Казахстан и Туркмению6.
Одним из вариантов маршрута в рамках проекта «Север — Юг» могла бы стать железная дорога из России в Иран через территорию Армении, Грузии и Абхазии. Но если в Грузии реализация такого проекта сейчас невозможна, то Армения строит в отношении него большие планы. Уже завершено технико-экономическое обоснование железной дороги Армения -Иран, протяженность которой составит 480 км по армянской и столько же по иранской территории. Планируется, что реализация проекта займет около пяти лет и будет стоить 1,5-2 млрд. дол., а инвесторами выступят Всемирный банк, Азиатский банк развития, правительство Китая, Иранские и Российские железные дороги, управляющие железнодорожной сетью Армении. В результате Армения получит выход к морю через иранские порты Энзели на Каспии и Бендер-Абас — в Персидском заливе, а Иран сможет существенно увеличить свои доходы от грузоперевозок7.
Не останется в стороне и тот вариант маршрута, который должен пройти по восточному побережью Каспийского моря. Год назад в Ашхабаде между Ираном, Туркменистаном и Казахстаном было подписано соглашение о строительстве железной дороги из иранского г. Горган до казахстанского г. Узень. Транспортный потенциал этой железной дороги оценивается в 3-5 млн. тонн, а в перспективе — до 12 млн. тонн. В работе нового транспортного коридора планирует участвовать и Узбекистан8.
Расширение транспортных связей с государствами Южного Кавказа и Центральной Азии позволит России существенно увеличить грузоперевозки в страны Ближнего и Среднего Востока, а учитывая активную модернизацию Ираном своей железнодорожной сети – в страны Южной и Юго-Восточной Азии. Помимо существенного увеличения доходов развитие транспортного коридора «Север — Юг» будет способствовать экономической интеграции государств региона и усилению влияния России, которая станет одним из ключевых звеньев этих маршрутов. А.Шустов
_____________________
1 Программа ТРАСЕКА – Восстановление исторического Шелкового Пути // Ministerul Transporturilor / http://www.mt.ro/traceca/russian/indexrus.html
2 Корьюнов Л. Грузию поставили во главе коридора // Коммерсант. 2000. 15 марта.
3 Ввод БТД не отразится на перевозках нефти по TRACECA // Интерфакс. 2006. 5 нояб.
4 Государственная железная дорога Азербайджана огласила прогнозы перевозок грузов по маршруту Баку-Тбилиси-Карс // Транскаспий / http://www.transcaspian.az/ru/2007/ex_news/transport_stream
5 Симонян Ю. Иран хочет стать железнодорожным перекрестком в Азии // Независимая газета. 2009. 21 янв. / http://www.ng.ru/cis/2009-01-21/5_iran.html
6 Международный транспортный коридор «Север-Юг» // Российские железные дороги / http://cargo.rzd.ru/wps/portal/cargo?STRUCTURE_ID=682
7 Симонян Ю. Иран хочет стать железнодорожным перекрестком в Азии // Независимая газета. 2009. 21 янв. / http://www.ng.ru/cis/2009-01-21/5_iran.html
8 Иран: Новая железная дорога ускорит доставку грузов из Центральной Азии в иранские порты // Фергана.ру. 2009.19 янв. / http://www.ferghana.ru/news.php?id=11088
Военный выбор для Ирана: реальности и вымыслы
НЕЗАВИСИМАЯ ГАЗЕТА: Тема военного удара по Ирану активно обсуждается в мировых СМИ все последние годы. В частности, такая информация неоднократно публиковалась Сеймуром Хершем, обозревателем еженедельника «Нью-Йоркер».
При этом назывались конкретные сроки будущей операции, сообщались подробности ее проведения и многое другое. Однако время идет, а нападение все откладывается и откладывается (в частности, как утверждалось в некоторых изданиях, в связи с боевыми действиями израильской армии в секторе Газа).
Как следствие, возникает закономерный вопрос: действительно ли США и (или) Израиль намерены обрушиться на Иран или мы наблюдаем известные всем элементы психологической войны?
Многие американские аналитики неоконсервативного толка рекомендовали администрации Джорджа Буша-младшего три способа решения «иранской проблемы», которой Белый дом озабочен уже 30 лет (после бесславного бегства из Тегерана шаха Мохаммеда Реза Пехлеви):
– активная поддержка деятельности иранских оппозиционных групп с целью свержение «муллократии» («оранжевая революция»);
– нанесение массированных ракетно-бомбовых ударов по иранским ядерным и военным объектам («югославский сценарий»);
– наземная военная операция, подразумевающая не только полное уничтожение ядерной инфраструктуры Исламской Республики Иран (ИРИ), но и свержение ее теократического режима («иракский сценарий»).
Даже если оставить в стороне вопрос об отсутствии международно-правовой базы, попытка осуществления подобных акций будет сопряжена со значительными трудностями. Рассмотрим эти варианты, исходя не из последовательности их перечисления, а в порядке снижения утопичности предложений.
Последний вариант вообще можно считать нереальным, во всяком случае – в обозримом будущем, поскольку его осуществление возможно лишь при активном участии Соединенных Штатов. В частности, развязав наземную войну с ИРИ, Вашингтон должен быть готов к большим потерям среди личного состава американских войск, так как численность совокупных регулярных вооруженных сил Ирана (армия и Корпус стражей исламской революции) колеблется, по различным данным, от 540 тыс. до 900 тыс. человек, причем в ВС отличаются высокой дисциплиной и достаточной преданностью режиму.
По-видимому, будет трудно создать и военную коалицию из сопредельных с ИРИ монархий Персидского залива, а также Египта и Иордании. Одна из причин является фактор исламской солидарности, уходящей своими корнями в предписания Корана, а также исторические, культурные и родственные связи с народами, проживающими на территориях Азербайджана, Турции, Ирака и Афганистана. Как следствие, надежным американским союзником в регионе остается лишь Израиль, военного и стратегического потенциала которого явно недостаточно для успешного проведения против ИРИ наземных военных действий.
Другой вариант – поддержка оппозиционных иранских группировок с целью свержения действующего режима – выглядит столь же утопическим, хотя именно его, по всей видимости, брала на вооружение администрация Джорджа Буша-младшего. Начнем с того, что данная стратегия не принесет желаемого результата в кратчайшие сроки, какой бы мощной ни была оппозиция. Проблема, однако, усугубляется тем обстоятельством, что в ИРИ сильной оппозиции в принципе не существует. Практически все серьезные политические силы, недовольные существующим положением дел в стране, выступают не против исламского режима как такового, а против конкретных лиц, групп, находящихся у власти, и их действий.
Следовательно, проведение в ИРИ наземной военной операции или осуществление очередной «оранжевой революции» крайне маловероятны, во всяком случае в ближайшее время. Вызывает сомнение и возможность раскола Ирана по этническому признаку, несмотря на проживание в 70-миллионной стране очень большой азербайджанской (порядка 26 млн. человек) и значительной курдской (4,7 млн. человек) диаспор, а также 2,2 млн. туркмен и по 1,4 млн. арабов и белуджей.
Вариант, предусматривающий нанесение массированных ударов по ядерным и военным объектам ИРИ, на первый взгляд представляется самым эффективным. Здесь уместно вспомнить неправомочные, с точки зрения международного права, но чрезвычайно результативные по сути действия Тель-Авива летом 1981 года, когда ВВС еврейского государства уничтожили иракский ядерный исследовательский реактор в Озираке. Ведь тогда 14 израильских боевых самолетов остановили (если не окончательно похоронили) проекты Саддама Хусейна по созданию собственной атомной бомбы.
К сожалению американцев, ключевые объекты ядерной инфраструктуры ИРИ достаточно хорошо защищены. В связи с этим любые заявления о возможности нанесения по Ирану ограниченных (точечных) военных ударов не соответствуют действительности ввиду высокой опасности ответных действий. Такой удар может быть только обезглавливающим.
Подтверждением этого служит следующий анализ. Иран имеет около 35 основных ядерных объектов, прикрытых средствами ПВО. Но их поражение неизбежно приведет к использованию со стороны ИРИ ракетного оружия, размещенного на наземных, морских и воздушных носителях. Причем наибольшую дальность стрельбы имеют именно ракеты наземного базирования, которые именно по этой причине надо уничтожать в первую очередь. А во вторую – все военно-воздушные и военно-морские базы.
Однако у Ирана есть и хорошо подготовленные для диверсионной деятельности силы специального назначения – Кодс, в составе которых находятся даже подразделения смертников. Их также нужно ликвидировать без промедления. Однако как быть с пунктами боевого управления и связи, складами вооружений и военной техники, объектами оборонно-промышленного комплекса? Поразить все это в рамках какого-либо ограниченного удара просто невозможно. В таких условиях имеются только две возможности: либо военный удар по Ирану не наносить вообще, либо уничтожать все перечисленное выше.
Правда, существование подобных планов не обязательно приводит к их реализации, так как непродолжительная по времени военная акция ничего не позволит решить, а более крупная – может привести к катастрофическим последствиям. По мнению же министра обороны США Роберта Гейтса, «военный удар по Ирану позволит Махмуду Ахмадинежаду решить все его проблемы».
При всей своей привлекательности план нанесения массированных ракетно-бомбовых ударов по ИРИ, обладает весьма существенными недостатками, которые по сути дела превращают его в сомнительную авантюру. Самое главное заключается в том, что на военную акцию Иран обязательно ответит, хотя и косвенно, то есть без непосредственного использования собственных вооруженных сил.
Насколько использование насильственных методов против ИРИ реально? К счастью, в настоящее время вероятность военного сценария решения иранского кризиса со стороны Вашингтона все-таки невысока. И основная причина этого состоит в том, что реальная угроза США со стороны Тегерана пока отсутствует. Количество газовых центрифуг в ИРИ, на которых возможно производство оружейного урана, пока не превышает 4 тысяч (по иранским данным – 5 тысяч), что было подтверждено в докладе генерального директора МАГАТЭ Мухаммеда Эль-Барадея от ноября 2008 года.
Вдобавок многие технические проблемы организации процесса обогащения урана до сих пор не решены. Для наработки же оружейного урана всего на один боезаряд (в реальности надо делать не менее трех) необходимо затратить от 9 до 12 месяцев, и это только при условии отлаженной работы 3 тыс. газовых центрифуг типа Р-2.
Еще хуже ситуация с иранской плутониевой программой, для реализации которой нужен соответствующий реактор-наработчик. Такой реактор в Араке только строится, и трудно сказать, когда он вступит в строй. Разработка же в ИРИ носителя ядерного боезаряда межконтинентального класса в ближайшие 3 года, по-видимому, невозможна.
Анализ нынешнего уровня развития иранской ядерной программы позволяет сделать вывод, что минимальный срок для создания ИРИ ядерного оружия, после принятия такого политического решения, составляет порядка 3 лет (по некоторым американским оценкам – 2 года). Однако в условиях действующих со стороны МАГАТЭ инспекций накопить значимое количество расщепляющих материалов (8 кг оружейного плутония или 25 кг оружейного урана) просто немыслимо.
Следовательно, отсчет времени надо вести с момента прекращения взаимоотношений между агентством и Тегераном (первый признак принятия политического решения о создании ядерного оружия). Пока же Иран сохраняет свои взаимоотношения с МАГАТЭ и позволяет проводить на своей территории инспекционную деятельность, говорить о каких-либо конкретных сроках появления ядерного оружия просто несерьезно.
Таким образом, складывающаяся региональная обстановка, итоги президентских выборов США и усиливающееся внутриполитическое противостояние внутри Государства Израиль крайне затрудняют реализацию против Тегерана военного сценария.
Адрес публикации: http://www.iran.ru/rus/news_iran.php?act=news_by_id&_n=1&news_id=55490
Азербайджан превращается в «энергетический перекресток»
«Эхо»: Азербайджан в ближайшее время может стать «энергетическим перекрестком» Европы. По сообщению европейских дипломатических источников в Брюсселе, на которые ссылается РИА «Новости», уже 27 января в Будапеште пройдет встреча, посвященная активизации строительства газопровода «Набукко» из Прикаспийского региона в Европу в обход России. По словам источника, во встрече в Брюсселе примут участие высокопоставленные представители Евросоюза, стран-производителей газа в Каспийском регионе и государства-транзитеры.
Напомним: проект «Набукко» предполагает транспортировку среднеазиатского и каспийского газа в европейские страны через Азербайджан, Грузию, Турцию, Болгарию, Венгрию, Румынию и Австрию. Он станет продолжением уже построенного газопровода Баку-Тбилиси-Эрзурум. Председатель Еврокомиссии Жозе Мануэл Баррозу заявил после встречи с премьер-министром Турции Реджепом Эрдоганом в Брюсселе, что он ожидает «в скором времени прогресса» по строительству европейского газопровода. Заявления эти появились уже после того, как большинство мировых СМИ сообщили о другом заявлении Реджепа Тайипа Эрдогана — о том, что его страна может выйти из проекта «Набукко», если Еврокомиссия не возобновит с Турцией переговоры о членстве в ЕС. Но теперь, судя по тому, что на совместной пресс-конференции с Баррозу Эрдоган говорил о готовности своей страны способствовать европейской энергетической безопасности, выходить из проекта всерьез Турция не намерена, потому как планы превращения страны в ведущий «транзитный пункт» выглядят слишком уж привлекательно.
Куда важнее другое. Переговоры Эрдогана и Баррозу проходили как раз в то время, когда Россия с большой помпой возобновила прокачку газа в Европу, а потом сквозь зубы вынуждена была признать: данных об «отборе газа» на территории Украины у евронаблюдателей нет. Тем не менее нынешний газовый кризис заставил Европу существенно переоценить собственную энергетическую политику. И теперь уже и российские аналитики вынуждены признать: именно в результате нынешней «газовой войны» Европа решила активизировать переговоры по проекту «Набукко». Более того, если вспомнить, что подписать «политические соглашения» по «Набукко» обещала и Хиллари Клинтон, новый госсекретарь США, в ходе своего утверждения в сенате, то ситуация становится более понятной.
Многообещающие договоренности заключены и в ходе переговоров в Чернигове Виктора Ющенко и Александра Лукашенко, Как сообщает «Коммерсантъ-Украина», президенты договорились, что Беларусь примет участие в строительстве Евро-Азиатского нефтетранспортного коридора (ЕАНТК). В схему поставок каспийской нефти в Европу в обход России подключится белорусский нефтеперерабатывающий завод в Мозыре. По данным газеты, источники в секретариате украинского президента отмечали, что Ющенко будет предлагать Лукашенко совместное строительство ветки нефтепровода из Брод до литовского нефтеперерабатывающего завода Мажейкю по территории Беларуси. «До апреля мы выходим на реальных поставщиков нефти для ЕАНТК», — пообещал Ющенко. «Ильхам Алиев говорил, что в этом году нефть появится, — поддержал его Лукашенко. — Должен сказать, что меня часто спрашивали, чем нам выгоден проект Одесса-Броды. Я теперь хочу сказать: это точно будет выгодно!»
Таким образом, уже можно говорить о возрождении того самого «балтийско-черноморского» пояса — пока что только в «нефтетранспортном» прочтении, но в том, что трубопроводы быстро подталкивают политические процессы, сомневаться не приходится. Но если экстраполирование экономических процессов между Украиной и Беларусью в политическую плоскость — вопрос гипотетический, да еще к тому же с явным преобладанием туманных прогнозов на будущее, то в том, что и «Набукко», и продление до Мозыря трубопровода Одесса-Броды обещают Азербайджану роль «энергетического перекрестка» Европы, сомневаться не приходится. Как и в том, что речь идет о проектах, нацеленных на снижение зависимости европейских стран от поставок российских энергоносителей. Что, понятное дело, не может не тревожить Москву.
На первый взгляд, пока что единственным ответом РФ на новые энергетические инициативы Европы остаются настойчивые попытки «отрекламировать» все те же «Северный» и «Южный» потоки, позволяющие «Газпрому» обойти зловредных «транзитеров». Но вот война в Грузии, а теперь попытки надавить на Украину не оставляют сомнений: заявлениями и заклинаниями о достоинствах своих проектов Москва не ограничится. И, возможно, разгадку следует искать в том самом «газовом саммите», который прошел несколько дней назад в Москве. И участником которого, в числе прочих, оказался президент Армении Серж Саргсян.
Состав участников «газовой встречи» был достаточно широким: в ее работе приняли участие также представители Беларуси, Казахстана, Молдовы, Боснии и Герцеговины, Сербии, Турции, Украины, председательствующей в ЕС Чехии, и официальные лица Евросоюза, не говоря о самой России. Но вот каким образом среди ее участников оказалась Армения, по меньшей мере странно. Тем более странно, что это была единственная, кроме России, страна, представленная главой государства — остальные ограничились министрами. Своего газа у Еревана нет. В число государств, пострадавших от «газовой войны» России с Украиной, Армения тоже не вошла. Конечно, в СМИ прошла информация об аварии на грузинском участке газопровода, по которому «голубое топливо» поступает в Армению, и в Ереване старательно придавали инциденту политический характер — взрыв произошел на территории Гардабанского района, где компактно проживают азербайджанцы, — но развития тема не получила, да и не могла получить.
Несколько лет назад в СМИ весьма активно обсуждались перспективы транзита по территории Армении иранского газа при помощи трубопровода Иран-Армения. Проект в Ереване раскручивали донельзя и даже представляли едва ли не как «альтернативу» БТД.
Но затем газопровод вместе со всей газораспределительной сетью Армении был приобретен «Газпромом». И уже тогда многие аналитики предупреждали: контроль над газораспределительными сетями Армении может оказаться для «Газпрома» ключевым. Объемы заключенных российским супермонополистом контрактов на поставку газа многократно превышают его реальные запасы «голубого топлива», предупреждали эксперты. До последнего времени «Газпром» «выезжал» за счет перепродажи туркменского газа, закупленного прямо у устья скважины, но теперь в Ашгабате поговаривают о диверсификации экспорта, тем более что «ножницы» цен, установленные «Газпромом», трудно назвать справедливыми. Спасти ситуацию могли бы помочь закупки иранского газа по той же схеме, но для его вывода на рынок нужен надежный транзитный путь. И самый реальный кандидат здесь — Армения.
Сегодня российские финансовые СМИ вновь напоминают, что строительство иранского газопровода было начато сразу же после подписания соглашения между правительством Армении и «Газпромом» в 2007 году и закончено в рекордно короткие сроки, что о необходимости участия России в этом строительстве на заседании комиссии Совета Федерации в 2005 году сенаторов убеждал зампред правления «Газпрома» Александр Рязанов: «Если «Газпром» не примет участия в строительстве газопровода Иран — Армения, то неизвестно, куда пойдет этот газ, он может составить конкуренцию в Турции «Голубому потоку». Но тем не менее факт остается фактом: именно «Газпром» радикально «сузил» трубу и превратил главную надежду армянской транзитной политики в «проект местного значения», задача которого — поставлять газ в случае форс-мажора на российской «трубе». Потому как возникал вопрос, куда тащить иранский газ дальше: в «нелюбимую» Грузию? Дело происходило еще до пятидневной войны, но даже тогда «Газпром» предпочел «задушить в колыбели» транзитные мечты Армении. Сегодня отношения России и Грузии уж точно не улучшились.
А тогда уже остается единственная версия: Дмитрий Медведев обсуждал с Сержем Саркисяном, приехавшим как бы на газовый саммит, скажем так, «меры по активному противодействию» нежелательному транзиту. И тот факт, что именно в эти дни стало известно о российском оружейном «подарке». Армении на 800 миллионов долларов, а сторонники Саркисяна еще в ходе его предвыборной кампании говорили о «наступлении до Евлаха и Мингячевира» с тем расчетом, чтобы разорвать трубопроводы, то ситуацию можно себе представить. Более того, те же СМИ уже вовсю напоминают, как еще в феврале 2008 года руководитель Антитеррористического центра СНГ Андрей Новиков на XIII Международном форуме «Технологии безопасности» констатировал: «Трубопровод «Набукко» автоматически следует считать объектом, находящимся в верхнем рейтинге террористических угроз на ближайшие несколько лет, причем — на всем его протяжении». А через некоторое время боевики РКК взорвали трубопровод ВТС. И если вспомнить о солидном террористическом потенциале Армении, не говоря уже о том, что еще в советские годы именно через КГБ Армении СССР «контактировал» с «черным интернационалом» международного терроризма, а Серж Саркисян в роли рядового «стукача-наседки» был включен в весьма сложную операцию, в ходе которой Москва пыталась заключить «договор о сотрудничестве» с той же АСАЛА, уже взорвавшей к этому времени метро в Москве, то вероятные подробности переговоров Медведева и Саркисяна можно представить. Во всяком случае, как показывает война в Грузии, когда речь идет о «невыгодных» маршрутах транспортировки нефти и газа, в Москве не особо задумываются над выбором средств. И Армения здесь — самый подходящий союзник. Нурани
Адрес публикации: http://www.iamik.ru/?op=full&what=content&ident=501023