Разграничение дна и недр Каспия между Туркменистаном и Азербайджаном приобретают особую актуальность в связи с готовностью Туркменистана принять участие в реализации проекта «Набукко». Для того чтобы Туркменистан мог поставлять газ в «Набукко» надо проложить Транскаспийский газопровод по дну Каспия, соединяющий Туркмению и Азербайджан. Правовая неразбериха на Каспии может помочь противникам «Набукко» тормозить реализацию проекта.
Метка:Каспий
Проекту Nabucco дали путевку в жизнь
В Анкаре подписано межправительственное соглашение по проекту Nabucco, предусматривающему поставки природного газа из Каспийского бассейна в Европу в обход России. В церемонии подписания соглашения приняли участие представители около 20 стран, а также председатель Еврокомиссии Жозе Мануэль Баррозу.
Свои подписи под документом поставили представителями пяти из шести стран, участвующих в реализации проекта. Документ подписали Турция, Австрия, Венгрия, Болгария и Румыния. Германия, также участвующая в реализации проекта, подпись под соглашением не ставила, так как не является транзитной страной.
Выступая в понедельник в Анкаре, премьер Турции Тайип Эрдоган выразил надежду на участие России и Ирана в реализации проекта. «Мы выступаем за присоединение к проекту Ирана, когда это позволят условия, а также надеемся на участие в нем России», — цитирует РИА «Новости» главу турецкого правительства.
Эрдоган назвал подписание соглашения «историческим моментом», отметив, что этот шаг создаст правовую основу для реализации проекта. Турецкий премьер не согласен с теми, кто называет Nabucco «мечтой». «Сегодня кое-кто считает проект несбыточной мечтой, однако то же самое говорилось в отношении проекта нефтепровода Баку-Тбилиси-Джейхан, который успешно функционирует», — аргументировал Эрдоган.Напомним, что проект Nabucco оценивается в 7,9 миллиарда долларов и предполагает транспортировку природного газа в европейские страны через Азербайджан, Грузию, Турцию, Болгарию, Венгрию, Румынию и Австрию. Он станет продолжением уже построенного газопровода Баку-Тбилиси-Эрзурум и рассчитан на ежегодную транспортировку 31 миллиардов кубометров газа.
На начальной стадии по трубопроводу планируется перекачивать около 15 миллиардов кубометров газа. На территории Турции будут проложены две трети газопровода или около двух тысяч километров из 3,3 тысячи. Начать строительство газопровода планируется в 2010 году, поставки газа по нему — в 2014 году.
В.Николаев: Газа много не бывает. NABUCCO могут развернуть на Ирак
Российские вести: На 13 июля в Анкаре намечено официальное подписание межгосударственного соглашения о начале строительства газопровода NABUCCO. Подписание такого соглашения, как утверждает агентство Reuters со ссылкой на министра экономики Румынии, планировалось на первые числа июля.
Однако его пришлось перенести из-за блиц-визита в Баку Президента России Дмитрия Медведева, когда между Россией и Азербайджаном была достигнута договоренность о поставках газа с базового для NABUCCO месторождения «Шах-Дениз-2». Как заявил в ходе этой встречи президент Азербайджана Ильхам Алиев, «будут наращиваться объемы поставок газа в Россию по мере роста добычи».
«Газпром» стал приоритетным покупателем азербайджанского газа. Для России этот вопрос приобретает особую остроту в контексте политики Европы по диверсификации поставщиков энергоресурсов, что выразилось в поступательном воплощении замысла по реализации альтернативного газопровода NABUCCO и в активизировавшихся переговорах по карабахскому урегулированию.
В этой связи многие европейские эксперты предполагали, что «на Кавказе готовится большой размен»: Баку либо пытается подключить Москву к проекту NABUCCO, либо от нее «откупиться», чтобы с опорой на дополнительные запасы газа сыграть в параллельную игру. Теоретически такие суждения имели право на жизнь. В интервью Российскому телевидению Ильхам Алиев прямо сказал, что хотя Азербайджан не будет инвестировать в NABUCCO, он вовсе не отказывается обсудить условия поставок своего газа в будущую трубу NABUCCO. Еще в мае 2008 года, когда ряд стран подписывали с Россией договоры о своем присоединении к проекту газопровода «Южный поток», Турция, получив такое же приглашение, призвала и Россию присоединиться к проекту NABUCCO. Более того, недавно Азербайджан наряду с Египтом, Турцией и Грузией подписал Декларацию по NABUCCO, тогда как Казахстан, Узбекистан и Туркмения отказались ставить свои подписи под этим документом.
В первых числах июля в Москве с рабочими визитами побывали сразу два турецких министра — иностранных дел Ахмед Давитоглу и энергетики Танер Йылдыз. Москва вновь подтвердила приглашение Анкаре принять участие в строительстве «Южного потока» «на любых условиях, о каких она сможет договориться с оператором проекта». Однако согласие Турции на участие в российском проекте могло по сути означать срыв уже готового к подписанию соглашения по NABUCCO.
Определенная ясность в этой интриге наступила чуть позже. Как сообщила турецкая газета Huriyyet, после московских переговоров министр энергетики Турции Танер Йылдыз заявил, что «Азербайджан никогда не отказывался от участия в NABUCCO, а то соглашение, которое подписал Азербайджан с Россией, «не помешает реализации NABUCCO, так как газ России будет продаваться из других источников». «Мы ждем освоения второй стадии месторождения «Шах-Дениз», которая планируется к 2015-2016 году», — уточнил министр.
В свою очередь, с заявлением выступил пресс-секретарь премьер-министра России Владимира Путина (кстати, побывавший на дипломатической службе в Турции). По его словам, вряд ли можно говорить о том, что в перспективе газопроводы «Южный поток» и NABUCCO могут стать единой структурой: «Какой из проектов наиболее экономически целесообразен, какой из проектов более выгоден, какой из проектов более жизнеспособен — это покажет время и покажут многие факторы».
Но это только часть интриги. Представитель Еврокомиссии Ферран Таррадельяс Эспуни, сообщая о подготовке к подписанию соглашения по NABUCCO, заявлял о готовности поставить свои подписи под этим документом «12 стран-участниц проекта». Но он не перечислил эти страны: «Я не могу комментировать содержание соглашения. Единственное, что могу сказать — его согласовали 11 стран, через которые будет пролегать NABUCCO, а также Турция».
В то же время, по сообщениям других агентств, речь идет пока только о пяти странах — Турции, Австрии, Болгарии, Венгрии и Румынии. Точнее, о шести пайщиках-концернах: австрийском OMV, венгерском MOL, румынском Transgaz, болгарском Bulgargaz, турецком Botas и германском RWE. Неслучайно турецкая газета Aksam пишет о возможном переносе подписания уже объявленного соглашения по NABUCCO.
Проект, оцениваемый в 7,9 миллиарда долларов, предполагает транспортировку природного газа из Каспийского бассейна в европейские страны через Азербайджан, Грузию, Турцию, Болгарию, Венгрию, Румынию и Австрию. Более того, его пытаются включить в систему уже построенного газопровода Баку-Тбилиси-Эрзурум.
Главная проблема NABUCCO — отсутствие сырьевой базы. Среди потенциальных источников энергоносителей для проекта называют Азербайджан, Туркмению, Узбекистан, Иран и Ирак. США выступают против участия Ирана, в то же время поддерживают идею транспортировки газа в Европу из Ирака. Поэтому с учетом потенциального выхода из игры прикаспийских стран Турция, возможно, именно поэтому и не желает отказываться от участия в NABUCCO.
Это — во-первых. Во-вторых, за участие в NABUCCO Анкаре обещано вступление в ЕС. Недавно эту идею поддержал министр иностранных дел Великобритании Дэвид Милибэнд, который аргументировал необходимость принять Турцию в ряды ЕС тем, что «Анкара может стать важным транзитным путем для углеводородов с Ближнего Востока и Центральной Азии».
Поэтому заявление Танера Йылдыза о том, что Турция на кавказском направлении «готова подождать 2015-2016 года — до освоения второй стадии месторождения «Шах-Дениз», является логичным.
Адрес публикации: http://www.postsoviet.ru/page.php?pid=2237
Ю.Сигов: Странам ЦА региона нет смысла вступать ни в нефтяной, ни в газовый международный картель
CA-News: А многочисленные пересуды на тему возможности вступления Казахстана в Организацию стран-экспортеров нефти (ОПЕК), а Туркменистана и Узбекистана — присоединения к форуму государств-экспортеров природного газа имеют под собой чисто политической подтекст, и ничуть не принимают во внимание экономических выгод регионального «энергетического эгоизма».
Уже давно идут разговоры о том, что для поддержания высоких мировых цен на нефть и газ крупнейшим экспортерам этого вида сырья стоило бы действовать сообща, и диктовать всем остальным выгодные для себя правила игры в «большую энергетику». Однако в той же нефтяной ОПЕК значительное число стран, располагающих крупными запасами «черного золота», в нее не входят (среди них — Казахстан), что заведомо обрекает любую идею искусственно повышать цены на «черное золото», сокращая его добычу, на неудачу.
Не вступая в ОПЕК, Казахстан даже в кризисные времена наращивает добычу нефти. И даже при условии, что цены на нее далеко от прошлогодне-заоблачных (сейчас они меньше в два раза), страна все равно имеет возможность пополнять свой бюджет, не подчиняясь решениям крупнейших мировых экпортеров, завязанных на заранее согласованных квотах добычи.
Одновременно с этим Казахстан имеет возможность наращивать экспорт нефти по всем основным направлениям — как по российским трубопроводам, так и в направлении Китая, а также через Каспийское море в Азербайджан, Турцию и далее — на европейские рынки. Будучи в рядах ОПЕК, Астана сразу же лишится многих выгодных для себя экспортных раскладов, и при всей своей внешнеполитической многовекторности будет вынуждена подчиняться решениям таких «нефтяных боссов», как Саудовская Аравия и Иран.
Показательно, что ОПЕК уже делала Казахстану предложение относительно вступления в ее ряды, но в Астане решили, что даже без возможности как-то влиять на процесс формирования мировых цен на нефть изнутри этой организации, вступать в нее все же преждевременно.
Аналогичная ситуация складывается и с добычей газа, а также вероятностью вступления Туркменистана и Узбекистана в ряды членов так называемого форума газовых экспортеров. Сформированный еще в декабре прошлого года этот «газовый форум», участниками которого на сегодняшний день являются 17 стран (из которых 6 соглашение о создании форума не подписали) до сих пор реально не только не влияет на мировые газовые ценовые расклады, но и толком не определил приоритеты своей практической, а не декларативной деятельности.
Туркменистан пока в работе этого форума вообще не принимает участия (и это при том, что запасы голубого топлива в республике — четвертые по величине в мире). А Казахстан присылает на заседания форума своего наблюдателя (также своего наблюдателя в этой структуре имеет Норвегия, а из стран СНГ только Россия стала не только одним из участников форума, но и претендует на ведущие в нем роли).
По началу организаторы газового форума, прозванного по аналогии с нефтяным «газовой ОПЕК» (а среди ее основных организаторов были Россия, Иран и Катар — три крупнейших мировых газовых экспортеров) намеревались посредством единого газового механизма переговоров фактически диктовать рынку цены на «голубое топливо», и тем самым жестко использовать в случае необходимости «газовый рычаг» для решения различных политических проблем.
Однако подобная перспектива встать у «мировой газовой заслонки» не прельстила ни Астану, ни Ашхабад (по крайней мере на данном этапе). Во первых, пока страны — экспортеры газа, ставшие членами форума, не в состоянии согласовать ни объемы добычи газа, ни цены на него на различных рынках.
А во-вторых, как такового газового рынка в мире (в отличии от нефтяного) на сегодня не существует. Чем тот же Туркменистан умело пользуется, назначая отпускные цены на тысячу кубометров газа исходя из важности для себя того или иного партнера, его кредитоспособности, а также возможности с помощью газового экспорта решать важные для своей собственной экономики вопросы (прежде всего- получение иностранных инвестиций в энергетический сектор).
Напомню, что впервые министры энергетики стран, экспортирующих природный газ, собрались еще в 2001 году в столице Ирана Тегеране. Именно тогда обсуждалась идея не просто создания некоего международного газового концерна, но и включения в него в отличии от нефтяной ОПЕК всех крупнейших в мире экспортеров «голубого топлива».
Между тем с тех пор ничего существенного за исключением мало к чему обязывающих министерских саммитов для создания «газовой ОПЕК» так и не было сформировано. Нет никаких совместных действий со стороны ведущих газоэкспортеров на международных рынках, как и не достигнуто никаких совместных договоренностей относительно координации объемов добычи ведущими поставщиками газа в Европу, Северную Америку и на Дальний Восток.
Тем временем и Туркменистан, и Узбекистан самостоятельно — и весьма успешно для себя решают вопросы и с работой на разнообразных газовых рынках (в том числе — по прокладке альтернативных имеющимся трубопроводов, ведущих в Китай, Иран и через Каспий), и с формированием цен для своих основных клиентов (включая Россию, Китай и Иран).
Поэтому пока и Казахстану в нефтяном экспорте, и Туркменистану с Узбекистаном — в газовом не имеет смысла присоединяться к международным структурам, формирующим (или пытающимся делать это) мировые цены на энергоресурсы. И если на нефтяном рынке страны ОПЕК частично в состоянии влиять на стоимость барреля «черного золота», то в газовом экспорте и Ашхабад, и Ташкент еще длительное время смогут сами контролировать свои условия и по объемам добычи газа, и по его закупочным ценам.
Юрий Сигов, из Вашингтона, специально для СA-News
CA-NEWS (TM) — Эффективный «энергетический рычаг», которым располагают Туркменистан, Казахстан и Узбекистан, не имеет смысла отдавать под контроль международным нефтяным и газовым образованиям.
Стратегия США по отношению к Кавказу и Черноморско-каспийскому региону
Геополитика: 
Создается впечатление, что конфигурация энергетических коммуникаций в Кавказско-Каспийском регионе, в целом, завершена, так, как основные трубопроводы в регионе, призванные транспортировать основные объемы нефти и природного газа, в настоящее время либо построены и эксплуатируются, либо их сооружение завершается. Основными артериями, ориентированными на западное направление являются: Баку – Супса, Тенгиз – Новороссийск; Баку – Тбилиси – Джейхан; Баку – Тбилиси – Эрзурум. Если в ближайшее время удастся подключить к газопроводу Баку – Тбилиси – Эрзурум Транскаспийский газопровод, а также, казахскую нефть к потоку Баку – Тбилиси – Джейхан, что завершит имеющуюся схему транспортировки энергоресурсов, то можно говорить о том, что США и их партнеры установить контроль над подавляющей частью каспийских нефти и газа. США пытаются сформировать систему безопасности данного комплекса, на основе их военного присутствия и усиления вооруженных сил Казахстана, Азербайджана и Грузии.
В данной задаче задействованы Турция и Великобритания. Вместе с тем, американцев и британцев, все больше, беспокоит то, что основные потоки каспийской нефти проходят через территорию Турции, если учесть, что нефть Тенгиз – Новороссийск, также, транспортируется через Черноморские проливы. Турция пытается сформировать межрегиональную систему транзита нефти газа, что придаст ей статус ключевой транзитной страной для Евразии, Ближнего Востока и Европы. Ранее, во второй половине 90-тых годов, эта цель Турции воспринималась Западным сообществом исключительно позитивно.
…Принимая обстоятельство, что Турция стала не вполне надежным партнером, в том числе по геоэкономическим проблемам, перед США, Великобританией и европейскими государствами встала задача нивелировать контроль Турции над основными потоками каспийской нефти. Это сделать непросто, так, как на сооружение нефтепровода Баку – Тбилиси – Джейхан затрачено чрезвычайно значительные финансовые и политические ресурсы, и искусственное снижение его роли в транспортировки нефти, вызванное политическими мотивами, может привести к крупному международному скандалу. Вместе с тем, на актуальную арену выходят новые политические и геоэкономические факторы.
…Проблемы энергокоммуникационного «обхода» Турции стали базой для дискуссии в рамках аналитического сообщества, и хотя данная дискуссия не получила широкого публичного звучания, данный вопрос поставлен и требует ответа, при этом, уже не от экспертов, а от политиков. Американские политические разработчики настаивают, что, в действительно, имеет место не политика, направленная на «обход» Турции, изоляция этой страны, а всего лишь создание многовекторной системы транспортировки нефти и газа.
…В качестве доказательств того, что США продолжают уделять Турции важное место в качестве партнера в их стратегии, в том числе в части решения проблем энергетики, эксперты приводят поддержку со стороны США проекта транспорта природного газа из Каспийского бассейна, Ирана и Египта в Европу через территорию Турцию – NABUCO, который призван решить глобальные задачи газоснабжения Европы. Но природный газ, хотя и играет огромную роль в развертывании энергостратегии, когда Россия пересматривает свое отношение к экспорту газа, газ это все же не нефть и политика в сфере нефти имеет совершенно иное содержание. Нефтяная политика, в отличие от газовой, оказывает непосредственное влияние на положение США. Кроме того, не все, что США считают целесообразным имеет решение при конкретных обстоятельствах. Этот проект NABUCO предполагает, помимо Каспийского и Туркменского газа, предполагает транспортировку в Европу и Иранского газа, хотя основные организационные вопросы пока не решены. Во многих случаях, США вынуждены примириться с обстоятельствами, которые не в состоянии изменить на данном этапе, но если, при этом решаются наиболее важные задачи, и ожидают более благоприятной ситуации для решения своих проблем.
Турция, Грузия и Азербайджан столкнулись с неприятным для них обстоятельством, в связи заинтересованностью США и Великобритании (возможно и ведущих европейских государств) в однонаправленном развитии энергетических коммуникаций, что никак не может удовлетворить эти страны, сделавших ставку на выполнение транзитной функции в сфере энергетических и других коммуникаций. Энерго-коммуникационная и вообще коммуникационная политика стала той ареной, на которой усиливаются противоречия между Турцией, Грузией, Азербайджаном – США и Великобританией. Американские эксперты, в последние месяцы, впервые отметили данную тенденцию. Эксперты считают, что США сложно возражать против планов Турции, Грузии и Азербайджана развивать альтернативные коммуникации, так, как слишком официально и широко американцы провозглашали цели развития многовекторной энергокоммуникационной системы в регионе.
…Таким образом, цели и задачи США по Черному морю весьма тесно связаны с теми проблемами в отношениях с Турцией, которые приобретают все большее значение. То, что принято называть «Евразийским коридором» приобретает вполне оформленные черты пространственного коридора, так, как пролегает между Россией и Турцией. Развитие данной стратегии США, объективно, приводит к возрастанию значения Южного Кавказа, как транзитного региона, с которым связывается устойчивая связь с обширным регионом Евразии. Одновременно, положение Южного Кавказа, оказавшегося между крупными державами, становиться более уязвимым, что, несомненно, отразиться на международном и внутреннем положении региона. Функции транзита и состояние «коридора» не всегда совпадают. Транзитный регион может и не быть «коридором», но совпадение этих двух реальностей приводит к превращению региона в объект для более жесткого внешнего воздействия, как со стороны инициатора проекта «коридора», так и противников данного проекта. Это обусловит полную утрату надежд государств Южного Кавказа на неформальную международную субъектность, так, как государства, которые оказались в столь жестких геополитических условиях, практически, теряют свою субъектность и становятся, преимущественно, объектами по отношению к основным акторам региональной политики.
Оказавшись в данных геополитических условиях, государства Южного Кавказа будут нуждаться в гораздо более высоком уровне милитаризации, в системах безопасности, что приводит к более основательному обосновании для их вступления в НАТО. Развертывание в Южном Кавказе системы защиты и безопасности, при участии США, со временем, может стать причиной значительного усиления конфронтации. В результате, экономическое развитие Южного Кавказа, в особенности Грузии и Азербайджана приобретет более «монопродуктовый», «монофункциональный» характер, что безусловно является благоприятной моделью для США и Западного сообщества, так, как данная упрощенная модель позволяет более тесно и однозначно связать регион в Западом и сделать отношения с Россией (в какой-то мере и с Турцией) менее важными и принципиальными для развития экономики.
Полный текст: http://geopolitica.ru/Articles/629/
США не оставят без внимания газовые амбиции России
«Нефть России»: США заявляют о своем нейтралитете в соперничестве газопроводов «Набукко» и «Южный поток». Впрочем, верить на слово Вашингтону не стоит. Еще в апреле американцы говорили о готовности поддержать проект «Набукко», который явно противоречит интересам России. Дело в том, что реализация этого обходного маршрута дает США геополитические выгоды от ослабления влияния России в регионе, рассказал аналитик ИФК «Солид» Денис Борисов. Напомним, что «Набукко» (Nabucco) — проект газопровода, конкурирующий с проектом «Южный поток», который собирается строить Россия. «Набукко» призван обеспечить Европу нероссийским газом.
США не отдают предпочтений какому-либо одному трубопроводному проекту — Nabucco или «Южному потоку», заявил спецпредставитель США по вопросам энергетики в Евроазиатском регионе Ричард Морнингстар. «Что касается «Южного потока» и «Nabucco», наша позиция точно такая же, как и относительно «Северного потока», — мы не против этого. Вопрос заключается в том, насколько тот или иной проект оправдан коммерчески. Но, в конце концов, решать все участвующим странам. Против проекта («Южный поток») как такового, у нас возражений нет», — заявил Морнингстар, слова которого цитирует РИА «Новости».
«Точка зрения администрации Обамы такова, что должны быть параллельно задействованы как проект «Северный поток», так и проект «Южный поток». Поэтому мы направим наши взаимоотношения с Россией, в том числе и в этом направлении», — добавил также спецпредставитель США по вопросам энергетики в Евроазиатском регионе.
Более того, господин Морнингстар даже заметил: «наша заинтересованность в достижении энергетической диверсификации не исключает сотрудничества с Россией. Ведь это наши взаимные интересы».
Справка: Проект «Набукко», стоимостью 7.9 млрд евро предполагает поставку газа из Каспийского региона в страны ЕС. Участниками проекта являются австрийская OMV, венгерская MOL, болгарская Bulgargaz, румынская Transgaz, турецкая Botas и немецкая RWE. Каждый из участников обладает равными долями — по 16,67%.
Начало строительства газопровода намечено на 2011 год, первые поставки начнутся в 2014 году.
Переговоры по «Набукко», один из основных вопросов которых — гарантии заполнения магистрали газом, ведутся не один год.
Газопровод «Южный поток» — совместный проект Газпрома и итальянского нефтегазового концерна Eni. Проект предусматривает поставки российского и, возможно, среднеазиатского газа в Европу по дну Черного моря. Соответствующий меморандум был подписан в июне 2007 года.
Данный проект для России важен как возможность диверсифицировать маршруты поставок газа и снизить зависимость от транзита через Украину.
Однако стоит ли верить Америке на слово? Ведь еще в конце апреля тот же Морнингстар на газовом саммите в Болгарии, заявлял ни много, ни мало о поддержке «Набукко» Штатами. Более того, у господина Морнингстара есть опыт в лоббировании проектов, выгодных именно США.
В администрации Билла Клинтона он работал спецпредставителем президента по СНГ, и вел ключевые переговоры о нефтепроводе Баку-Тбилиси-Джейхан (БТД). Россия выступала против этого проекта, весьма сомнительного с точки зрения экономической выгоды в принципе. Тогда именно американская поддержка помогла воплотить проект в жизнь.
Однако чем именно Америке выгоден проект «Набукко»? Как рассказал аналитик ИФК «Солид» Денис Борисов, реализация «Набукко» дает США геополитические выгоды. Ведь ослабление одного государства в регионе (России), усиливает роль другого государства в регионе (США).
Как рассказал директор East European Gas Analysis Михаил Корчемкин, «США последовательно поддерживают конкуренцию во всех отраслях, и потому выступают за Nabucco, чтобы не говорил Морнингстар».
Nabucco выгоден не только Европе и Турции, но и Туркмении, отметил М. Корчемкин. «South Stream оставляет Туркмению один на один с Россией (последствия этого мы наблюдаем сейчас), a Nabucco открывает всю Европу. Из любых двух проектов США поддержат тот, который обеспечивает более высокий уровень конкуренции», — уверен директор East European Gas Analysis.
Заметим, что проектом «Набукко» европейцы также хотят снизить зависимость от России. Однако они преследуют именно экономические цели. Ведь в настоящее время доля Газпрома на европейском рынке газа в среднем составляет 25%, напомнил Д. Борисов из ИФК «Солид». А в отдельных странах — и того выше (в Польше — порядка 50%, в Германии — около 40%). Диверсификация стала «навязчивой идеей» Евросоюза после январьских событий. С этой точки зрения Европе, конечно, более выгоден «Набукко», так как он расширяет ассортимент «труб» от разных производителей.
Впрочем, вопрос с реализацией «Набукко» остается открытым. На данный момент, заполнять его нечем, подчеркнул аналитик ИФК «Солид». Последние события в Иране сняли кандидатуру этой страны как возможного поставщика газа. Поставки среднеазиатского газа также связаны со многими проблемами, прежде всего, неопределенностью статуса Каспийского моря.
Что касается любезных заявлений американской стороны в принципе, то они, вероятно, вызваны предстоящей встречей президентов России и США. Так сказать, некоторая любезность в рамках «перезагрузки» отношений, — передает «Иран.ру».
Саммит ШОС в Екатеринбурге и энергетическое наступление Китая к Каспию
Фонд стратегической культуры: Состоявшийся 16 июня очередной саммит Шанхайской Организации Сотрудничества в Екатеринбурге ещё долго будет обсуждаться в политических и экспертных кругах. Наверняка большинство суждений будут витать вокруг выдвинутой на саммите идеи создания в рамках ШОС собственной наднациональной валюты. На наш взгляд, при всей «сенсационности» этой новости, она тем не менее не стоит затраченного на неё внимания. Пока нет никаких необходимых и достаточных доказательств того, что самая сильная в экономическом отношении страна ШОС – Китай — действительно пойдет этим путём. Да и опыт подобных начинаний на пространстве СНГ не добавляет оптимизма.
Мы можем долго искать солидный смысл в основном документе, принятом на саммите — Екатеринбургской Декларации глав государств-членов ШОС. Однако более продуктивным будет сравнение отдельных положений этой Декларации с практикой, которую мы наблюдаем в регионе Центральной Азии.
Пункт 5-й Декларации сформулирован патетически: «Государства-члены ШОС, отмечая ключевое значение энергетики для успешного развития экономики и создания благоприятных предпосылок для улучшения качества жизни граждан своих стран, заявляют о своей решимости и далее продвигать взаимовыгодное сотрудничество в этой области на основе равноправия, в целях обеспечения эффективного, надежного и экологически безопасного энергоснабжения».
А теперь посмотрим как на практике безусловный лидер ШОС – Китай — реализует свои энергетические планы в регионе. В качестве примера приведём две ситуации. Первая — наращивание участия Китая в добыче углеводородов в Казахстане. В 90-е годы прошлого века Казахстан широко открыл свои недра для американских, английских, французских, итальянских компаний. Причём условия заключённых с ними контрактов в большинстве случаев были явно невыгодными и даже кабальными для Казахстана. Большая часть доходов уходила новым партнёрам Казахстана, в то время как последние не несли серьёзных обязательств по подписанным контрактам, в частности в отношении соблюдения экологических норм. Не последнюю роль в этом сыграл фактор коррупции, поразившей казахстанское руководство, включая и его высших лиц (пример — известное дело «Казахгейт»). Казахстану грозило превратиться в очередную страну третьего мира, служащую сырьевым придатком высокоразвитых государств.
Курс казахстанского руководства вполне устраивал Запад, поскольку этот курс решал не только задачу экономического плана – получения западными компаниями сверхприбылей, но и соответствовал политическим целям западных держав – оторвать Казахстан от России и не допустить возрождения в новой форме объединения бывших советских республик.
Однако по мере укрепления экономического и социально-политического положения в Казахстане, когда существенно уменьшились риски внутренней дестабилизации за счет разгрома казахстанской оппозиции и ирредентистских славянских организаций, на фоне стремительного роста цен на углеводороды на мировых рынках в начале нынешнего столетия, руководство Казахстана сочло свои прежние подходы устаревшими. Новые условия подвигли Казахстан к пересмотру ранее заключенных соглашений, и, в частности, была провозглашена задача установления контроля государства над нефтегазовым сектором.
Астана стала постепенно менять национальное законодательство по недропользованию и охране окружающей среды с целью сделать иностранные компании более уступчивыми к требованиям Казахстана и одновременно инициировала конфликт с итальянской компанией Эни – оператором самого перспективного нефтяного месторождения Казахстана – Кашаган на шельфе Каспия. Подрядный участок Эни на казахстанском секторе Северного Каспия включает кроме Кашагана также месторождения Актоты, Кайран и Каламкас. При этом формальной основой выдвинутых к иностранным партнёрам претензий стало несоблюдение последними ранее оговоренных сроков пуска месторождения в строй, то есть получения так называемой большой нефти.
Казахстан внёс изменения в Налоговый кодекс, закон «О недрах и недропользовании», законодательство об экологии, касающиеся деятельности иностранных инвесторов. Законодательные новации предусматривали закрепление за государством прав на половину доли в каждом новом проекте и на вторичных рынках, запрет перепродажи лицензий на недропользование в течение двухлетнего периода после оформления прав собственности, ужесточение контроля со стороны министерства по защите окружающей среды, обязательное требование по привлечению хозяйствующими иностранными структурами «казахстанского содержания», а также возможность использования ссылки на необходимость обеспечения национальной безопасности как обоснования для отказа в предоставлении лицензий на недропользование.
Особо обратим внимание на термин «казахстанское содержание», под которым понимается не просто увеличение доли Казахстана в уставном капитале консорциумов, разрабатывающих определенные проекты. Иностранные партнеры Казахстана обязаны ориентироваться в своей работе на использование ресурсов Казахстана. Например, по оборудованию и материалам должно закупаться не менее 30-50%. Работы и услуги – не менее 90%. По кадрам – около 90%. По состоянию на май 2009 года в 144 контракта такие обязательства казахи уже внесли.
Реализация государственных интересов Казахстана в нефтегазовой отрасли в институциональном плане была возложена на национальную компанию «КазМунайГаз». Последняя по состоянию на осень 2008 года контролировала 18% в сфере добычи нефти в республике, 80% ее транспортировки, половину переработки и только около 6% розничной продажи нефтепродуктов. Ещё в прошлом году по многим признакам было видно, что президент Казахстана старался усилить позиции компании «КазМунайГаз». Согласно имеющимся данным, «КазМунайГаз» располагает запасами нефти и газа в 615 миллионов тонн, однако большая часть из них считается трудноизвлекаемыми, а, кроме того, пик добычи на многих месторождениях был уже пройден. Естественно, что в такой ситуации «КазМунайГаз» был кровно заинтересован в увеличении своих нефтегазовых активов, чего он и пытался добиться при помощи государственной бюрократии, помогающей провести корректировку ранее заключенных контрактов.
Власти Казахстана организовывали откровенный нажим на иностранные фирмы, понуждая последних соглашаться на изменение ранее установленных контрактов. Так поступили с канадской компанией «PetroKazakhstan», которая была вынуждена постоянно выплачивать крупные штрафы за экологические нарушения и временно останавливать производство, пока её руководство не согласилось продать Казахстану определённую долю в осуществляемых проектах. Внешне сделано это было красиво: канадцы продали свой бизнес новому владельцу – CNPC International Ltd., а последний «уступил» в пользу «КазМунайГаз» 33% в нефтеперерабатывающем предприятии «PetroKazakhstan» и 50% в дочерней компании «Казгермунай».
Схожие по характеру действия казахстанское правительство использовало против британской компании «BG Group», вытесняя её из Северо-Каспийского проекта и против консорциума «Aqip KCO», осваивающим крупнейшее месторождение Кашаган. Правда, в последнем случае после длительной борьбы, сопровождавшейся обвинениями в адрес руководства Казахстана в «ресурсном национализме», Астана решила не обострять ситуацию и пошла на компромисс. Консорциум за 1,78 миллиарда долларов согласился увеличить долю «КазМунайГаза» в СРП с 8,3% до 16,8%. Суть претензий казахстанской стороны формально сводилась к несогласию с переносом начала промышленной добычи на месторождении Кашаган на 2011 год и одновременным увеличением проектных затрат с 57 до 136 миллиардов долларов.
Первоначально в русле отмеченных выше целей руководство Казахстана действовало и в отношении одного из трех НПЗ Казахстана – Павлодарского, расположенного рядом с границей России и технологически ориентированного на переработку российской нефти. В январе 1997 года завод был приватизирован, и государственный пакет был передан на условиях договора концессии в управление американской компании «CCL Oil Ltd». Однако через несколько лет договор был досрочно расторгнут по инициативе правительства Казахстана, а пакет в 51% акций передан ОАО «Мангистаумунайгаз». Впоследствии компания нарастила свой пакет до 58%, при этом 42% в акционерном капитале Павлодарского НПЗ владело государство.
Затем национальная компания «КазМунайГаз» приобрела у индонезийской «Central Asia Petroleum» 51% «Мангистаумунайгаза» и, соответственно, получила контроль над заводом. Российский же Газпром безуспешно пытался купить 49% акций «Мангистаумунайгаза». Власти Казахстана предпочли России Китай. 16 апреля 2009 года стало известно, что в условиях кризиса во время визита Н.Назарбаева в Пекин Казахстан занял у Китая 10 миллиардов долларов. Китайская компания CNPC приобрела 50%-ную долю в «Мангистаумунайгазе», заплатив за это 1,4 миллиарда долларов. Детали этой сделки до конца не известны, но в Астане утверждают, что из сделки был исключен Павлодарский НПЗ, который перейдёт в собственность «КазМунайГаза». В то же время «Мангистаумунайгаз» эксперты оценивают в 3,6 миллиарда долларов. Эта компания располагает 36 месторождениями, из которых 15 разрабатываются. По оценкам экспертов, на балансе «Мангистаумунайгаза» имеются запасы нефти в 1,32 миллиарда баррелей. Можно уверенно предположить, что условием продажи «Мангистаумунайгаза» Китаю, а не Газпрому стало предоставление упомянутого выше китайского кредита Казахстану.
То есть руководство Казахстана, тесня на рынке углеводородов западных партнёров и не идя навстречу российским, одновременно сдаёт свои позиции Китаю. Уже треть добываемой в Казахстане нефти принадлежит китайским компаниям, а это более 20 миллионов тонн в год. Приобретение китайской CNPC активов казахстанского «Мангистаумунайгаза» усиливает позиции КНР и ослабляет позиции России и Запада в казахстанском ТЭКе. Китай становится обладателем значительных ресурсов, позволяющих ему скорректировать нефтяную стратегию Казахстана в свою пользу. Заверения же властей Казахстана о стремлении вернуть себе контроль над топливным сектором экономики на этом фоне не выглядят убедительными.
Второй пример энергетической политики Китая в регионе Центральной Азии касается страны, которая формально не входит в ШОС. Но это обстоятельство не делает китайскую политику продвижения к ресурсам Каспийского региона менее сдержанной. Речь идёт о Туркменистане.
Долгое время темой дискуссий в Ашхабаде был проект строительства газопровода «Туркменистан — Китай – Япония», протяжённостью 6,4 тысячи километров. Проект предполагал строительство газопровода в течение 10 лет и отличался дороговизной (11 миллиардов долларов, из них стоимость морского участка – около 1,7 миллиардов долларов). Возможно, по этой причине, а также из-за изменившейся в XXI веке энергетической политики Китая, восточное направление вероятных поставок туркменского природного газа было «модернизировано». А именно: вариант прокладки трубы в Японию перестал рассматриваться, а конечной точкой трубы стал Китай.
Много лет с участием Китайской национальной нефтегазовой корпорации (КННК) и компании «Эксон Туркменистан (Амударья) Лимитед» проводились исследования углеводородного потенциала перспективных площадей на туркменском побережье Амударьи. Целью этих изысканий являлся расчёт экономической целесообразности тогда ещё гипотетического проекта восточного газопровода. Геофизические исследования проводились на всём правобережье Амударьи. На подступах к Кызылкумам в 2000 году был открыт ряд новых газовых месторождений, в частности, на площади «Гарагой».
По данным компании «Exxon», проект дальнемагистрального трубопровода из Туркменистана в Китай мог стать реалистичным лишь в том случае, если по нему подавать не менее 30 миллиардов кубометров газа в год. Однако в этот объём, как считали специалисты, мог войти и газ с западных территорий Китая. Туркменистан же должен был гарантировать ежегодную поставку в течение 25 лет 33 миллиардов кубометров газа (с учётом 3 миллиардов кубометров для обеспечения работы компрессорных станций).
Китайский фактор стал одним из центральных во внешней политике Туркменистана примерно с 2006 году. К этому времени между двумя странами уже были подписаны 36 межгосударственных соглашений. В Туркменистане было зарегистрировано 37 инвестиционных проектов с участием китайских компаний на общую сумму 382,6 миллионов долларов и 360 миллионов юаней.
Важнейшим событием 2006 года для Туркменистана явился визит в начале апреля президента С.Ниязова в Китай. Основным среди подписанных тогда документов стало Генеральное межправительственное соглашение о реализации проекта газопровода Туркменистан – Китай и продаже природного газа из Туркменистана в КНР. Китай обязался закупать у Туркменистана газ в объёме 30 миллиардов кубометров ежегодно в течение 30 лет, начиная с момента ввода газопровода в эксплуатацию, которая была намечена на 2009 год. По условиям соглашения ресурсной базой таких поставок должен быть стать регион правобережья Амударьи, где разведку и разработку месторождений китайцы обещали осуществлять совместно с туркменской стороной. Однако текст соглашения включал также и норму о том, что при необходимости туркменская сторона гарантирует поставки газа в Китай и из других месторождений республики.
Срок действия соглашения определялся тремя годами. КНР в рамках другого подписанного соглашения вскоре выделила Туркменистану льготный кредит в размере 200 миллионов юаней. Через две недели после визита в Китай С.Ниязов распорядился создать при Министерстве нефтегазовой промышленности и минеральных ресурсов специальную Дирекцию по туркмено-китайскому сотрудничеству.
Через год, летом 2007 года, было заключено еще одно соглашение. Трубопровод в Китай стал реальностью. КННК получила право проводить соответствующие работы на территории Туркмении и лицензию оператора на разведку и добычу сырья на суше, впервые в истории страны выданную иностранной компании. Общая протяжённость нового газопровода «Туркменистан – Китай» составит около 7000 километров. При этом по территории Туркменистана будет проложено свыше 180 километров газотранспортной магистрали, Узбекистана – 530, Казахстана – 1300, Китая – более 4500 километров. Общая стоимость проекта — около 20 миллиардов долларов. Предполагалось, что экспорт 17 миллиардов из ежегодно предусматриваемых 30 миллиардов кубометров туркменского газа будет обеспечиваться за счёт освоения новых газовых месторождений, остальные 13 миллиардов – за счёт строительства на крупнейшем газоконденсатном месторождении «Багтыярлык» объектов по очистке и подготовке газа.
Стоит отметить, что российская компания «Стройтрансгаз» выиграла контракт на 395 миллионов евро на строительство туркменской части газопровода «Малай – Багтыярлык» протяжённостью 188 километров. Компания также создаст установку по очистке и осушке газа и газоизмерительную станцию. В 2008 году строительство данного трубопровода началось.
В период проведения Олимпиады в Пекине в августе 2008 года новый президент Туркменистана Гурбангулы Бердымухамедов заявил об увеличении пропускной способности газопровода в Китай. Решение было закреплено рамочным соглашением в ходе официального визита в Ашхабад лидера КНР Ху Цзиньтао. Предусматривается увеличение мощности трубы, которая должна быть введена в строй в 2009 году, с 30 до 40 миллиардов кубометров газа в год. Специально подчеркнём, что в Туркменистане, в отличие от Казахстана, продолжают уверять, что все 40 миллиардов кубометров в данный трубопровод будут поставляться с месторождений туркменского правобережья Амударьи. Однако по-прежнему неясно, по какой цене туркменский газ будет поставляться в Китай. По-видимому, Ашхабад и здесь оставляет за собой последнее слово, надеясь в будущем играть на противоречиях между торговыми партнёрами, стремящимися заполучить туркменский газ.
Нет полной ясности и в вопросе о том, сможет ли Ашхабад обеспечить весь заявленный объём поставок газа в КНР. Китайцы претендуют на эксплуатацию в своих интересах двух крупных проектов:
1) группы месторождений правобережья Амударьи, максимальный проектный объём добычи газа на которых определяется 25-30 миллиардов кубометров в год. При этом год выхода на проектную мощность – предположительно 2015-2020 годы. В 2010 году предположительно здесь добудут 12 миллиардов кубометров. Крупнейшие месторождения здесь – «Самандепе» и «Алтын Асыр». Оценочные запасы договорной территории «Багтыярлык» – 1,7 триллиона кубометров, но они не были подтверждены. Всего же на правобережье Амударьи открыто 17 газовых и газоконденсатных месторождений, в их числе: «Самандепе», «Фарап» (оба – в разработке), «Метеджан», «Киштиван», «Сандыкты» (все три законсервированы), «Акгумалам», «Тангигуйы», «Ильджик», «Янгуйы», «Восточный Янгуйы», «Чашгуйы», «Гирсан», «Бешир», «Бота», «Узынгйы», «Берекетли», «Пиргйы» (все – в разведке). «Самандепе» здесь пока – самое крупное с запасами 80 миллиардов кубометров.
2) «Яшлар — Южно-Йолотаньская» группа месторождений. Здесь крупнейшие месторождения – «Южный Йолотань» («Гунорта Йолотен») и «Осман». Туркменские геологи утверждали, что их запасы – от 3 до 7 триллионов кубометров газа. Привлечённая для аудита консультационная британская фирма солидаризировалась с такими оценками и даже дала более высокие цифры. Отметим, что максимальный проектный объём добычи газа здесь определялся еще 3 года назад в 15 –20 миллиардов кубометров в год, но сейчас туркмены утверждают, что добыча здесь достигнет 45 миллиардов кубов в год к 2020 году. Год выхода на проектную мощность – предположительно 2015-2021 годы. В 2010 году здесь предполагают добыть 10 миллиардов кубометров.
В китайскую трубу планируют поставлять 13 миллиардов кубометров с месторождений «Самандепе» и «Алтын Асыр», которые разрабатывает «Туркменгаз», и запасы которых туркмены считают доказанными. Остальные 17 миллиардов кубов планируют поставлять за счёт освоения ещё не до конца открытых месторождений на договорной территории «Багтыярлык», где работают китайцы из CNPC на условиях соглашения о разделе продукции.
После взрыва на трубопроводе «Средняя Азия – Центр» 9 апреля 2009 г. Ашхабад в пику «Газпрому» пошёл на включение китайских компаний в проект освоения месторождения «Южный Йолотань» и добился получения целевого кредита от КНР в 3 млрд. долларов для промышленного освоения этого месторождения. Это существенно укрепило проект поставок туркменского газа в Китай и затруднило его получение на приемлемых условиях Россией. В начале июня 2009 года президент Туркменистана уже уверенно заявил, что уже к концу 2009 года 40 миллиардов кубометров газа начнут поступать в Китай по новой трубе.
Трубопровод в Китай — это яркое свидетельство усиления позиций КНР в Туркменистане. За период 2000-2007 гг. товарооборот между странами вырос в 18 раз. По состоянию на 1 августа 2008 года в Туркменистане действовало 30 предприятий с участием китайского капитала. С участием китайских компаний в Туркменистане реализуется 49 инвестиционных проектов на общую сумму 1,284 миллиарда долларов.
Китай, участвуя в работе ШОС, ни на минуту не забывает о своих интересах. Шаг за шагом он осваивает энергические богатства Центральной Азии, тесня здесь американские, европейские и российские компании. Вот о чём надо думать. Разглагольствования же о будущей наднациональной валюте ШОС напоминают дискуссии в СССР о «формировании человека коммунистического общества». Нужно чётко понимать, что интересы энергетической политики стран Центральной Азии, России и Китая совпадают далеко не всём. Энергетический клуб ШОС так и не сумел предложить в этой сфере устраивающую всех модель сотрудничества.
Китай стремится поддерживать высокие темпы своего развития. Сегодня идёт процесс активного внедрения Китая в Центральную Азию с целью получения доступа к имеющимся там запасам нефти и газа. Одновременно китайцы осуществляют транспортную привязку этих ресурсов к своим западным границам.
И пока не видно, чтобы позиции государств-членов ШОС по проблеме энергетического сотрудничества сближались, хотя разговоры о единой концепции энергетической политики в ШОС идут уже несколько лет. По крайней мере, принятая на саммите в Екатеринбурге Декларация не содержит на этот счёт ничего, кроме дипломатического тумана. Похоже, мы являемся зрителями модного спектакля театра лицедеев. А.Куртов
Турция жмет на газ
EnergyLand: Участники Каспийского нефтегазового форума в Баку подтвердили, что турецкое правительство Партии справедливости и развития (АКР) возобновило обструкцию проекта «Набукко» по доставке каспийского газа в Европу.Позиция правительства АКР угрожает отсрочить подписание межправительственного соглашения по «Набукко», которое изначально планировалось на май, потом на июнь, а теперь может быть отложено вновь, пишет «Asia Times» (Гонконг).
Правительство АКР снова требует прав на приобретение по льготной цене 15 процентов азербайджанского газа, который должен будет прокачиваться по «Набукко» в Европу через Турцию.
Параллельно Анкара блокирует переговоры с Азербайджаном по вопросу текущих поставок газа, за который Турция платит по абсурдному тарифу — 120 долларов за тысячу кубометров — согласно контракту 2001 г., срок действия которого истек в апреле 2008 г. Более того, правительство АКР не в полной мере согласилось на соответствующие европейским стандартам условия транзита азербайджанского газа — а в перспективе и газа из других стран каспийского региона — в Европу через Турцию.
Азербайджанские газовые компании и все члены консорциума «Набукко» считают позицию Анкары по этим вопросам неприемлемой.
Вполне вероятно, что новый министр энергетики правительства АКР Танер Йылдыз (Taner Yildiz) выучил русские слова «нет» и «да», находясь 17 мая в Сочи вместе с премьер-министром Реджепом Тайипом Эрдоганом. Там премьер-министр России Владимир Путин и «Газпром» пообещали туркам возобновить реализацию проекта «Голубой поток-2», приостановленную Москвой в 2007 г. к немалому огорчению Турции. Турки с удовольствием сказали «да» газпромовскому проекту «Голубой поток-2» и, возможно, это подтолкнуло их к тому, чтобы вернуться к тактике «нет» по проекту «Набукко», поддерживаемому Европейским Союзом.
Новая версия проекта «Голубой поток-2» предполагает транспортировку 16 миллиардов кубометров газа из существующего трубопровода «Газпрома» «Голубой поток-1», проложенного по дну Черного моря, в газопровод-продолжение «Голубой поток-2», который должен быть проложен по суше, пересекая турецкую Анатолию с севера на юг. Этим сомнительным предложением русские пытаются ответить на потребности и амбиции Турции в сфере потребления, хранения и реэкспорта газа.
Единственный шанс Турции на превращение в «газотранспортный узел» материализуется лишь в том случае, если Южный коридор, включающий туркменский газ, заработает на полную мощность. Это обеспечит перекачку до 100 млрд. кубометров газа в год с востока на запад по территории Турции в течение многих лет. Однако близорукая политика АКР угрожает заблокировать экспорт азербайджанского газа через Турцию в Европу и, тем самым, проект «Набукко» и Южного коридора. Перспективы Южного коридора выглядели значительно лучше до тех пор, пока правительство АКР не вернулось к политике обструкции, от которой пострадали Азербайджан и Туркменистан — два тюркских государства.
Без Азербайджана проект «Набукко» обречен на неудачу. А без Туркменистана обречен на неудачу и проект Южного коридора. Хотя данный проект является одним из главных приоритетов Европейского Союза, а правительство АКР вроде бы стремится к вступлению в ЕС, Анкара считает проект «Набукко» возможностью оказать давление на ЕС в ходе своих проблематичных переговоров о вступлении.
Тактика правительства АКР состоит в том, чтобы и дальше задерживать подписание межправительственного соглашения, планировавшееся на июнь. Ставшая теперь вероятной задержка, в свою очередь, отсрочит подписание соглашения о поддержке проекта странами и компаниями, участвующими в «Набукко».
Кроме того, она может лишить Туркменистан желания искать доступ в Европу через Турцию в качестве альтернативы российской монополии. К тому же в ходе Каспийского нефтегазового форума в Баку представители правительства и Государственной нефтяной компании Азербайджана (ГНКАР) тоже четко дали понять, что Турция — не единственный возможный маршрут экспорта газа из Азербайджана.
Перспективы взаимоотношений в треугольнике Россия-ЕС-Турция в черноморском регионе
«Институт Ближнего Востока«: Турция является важнейшим партнером как ЕС, так и России в черноморском регионе. Вопрос о приеме Турции в ЕС тормозится под различными предлогами. Однако Брюссель охотно пользуется значительным влиянием Турции на Кавказе, в черноморском и каспийском регионах в собственных целях. Речь идет о различных инициативах в сфере свободной торговли, развития, безопасности и прав человека. Однако самое главное – это создание маршрутов поставок энергоносителей из Центральной Азии, не контролируемых Россией. Между тем, правовые нормы ЕС запрещают доминирование одной страны в энергетической сфере Общего рынка.
Как следствие, усиленно пропагандируются турецкие варианты прокладки трубопроводов, которые предназначались бы для перекачки азербайджанской и центрально-азиатской нефти на Запад. Они привлекательны для государств СНГ, так как ликвидируют одностороннюю привязку поставок углеводородного сырья к коммуникациям, проложенным по территории России. Однако здесь встает вопрос о наполнении трубопроводов, идущих в обход России. Альтернативные источники энергоресурсов не определены. Иран и Ирак отличаются нестабильностью, это не позволяет рассматривать их в качестве ключевых партнеров. Каспийские государства львиную долю своих ресурсов продают России для дальнейших поставок в Европу.
На этом фоне реализация проекта Южный поток обещает стать не только очередным фактором соперничества между Россией и Турцией за влияние в Европе. Южный поток понизит значимость Анкары как крупного энергетического узла в обеспечении поставок энергоносителей в Европу. Кроме того, проект строительства нефтепровода Бургас-Александруполис включает в себя сооружение крупных нефтехранилищ на черноморском побережье Болгарии. Совместно с Южным потоком нефтепровод Бургас-Александруполис фактически создает в Болгарии крупный энергетический узел, который конкурирует с турецким, но уже на территории государств-членов ЕС. Большую значимость для достижения этой цели приобретает также проект сооружения газохранилищ в Румынии. В этой ситуации Турция, которая выдвигает условия поставщикам о предоставлении ей эксклюзивных прав на перепродажу природного газа на европейские рынки, лишается такой возможности.
В политическом плане сам факт начала переговоров Брюсселя с Анкарой оказывает серьезное воздействие на весь Черноморский регион. Сближение Турции с ЕС создает конкуренцию с интеграционными проектами, которые поддерживает Россия. Можно ожидать, что принятие Турции в ЕС даст надежду странам СНГ, которые, воодушевившись успехами Анкары, несомненно, активизируют интеграционные усилия на европейском направлении. При финансовой поддержке ЕС влияние Анкары здесь будет максимизировано. Вместе с тем, Турция становится важным противовесом доминированию России в кавказском регионе. РФ сохраняет в Армении военное присутствие. Этот фактор препятствует реализации возможных агрессивных намерений со стороны Азербайджана и его поддержке со стороны союзнической Турции.
Однако участие Анкары и Еревана в институциональных структурах Евросоюза минимизирует вероятность конфликтов между ними и даже вынудит к налаживанию сотрудничества. Во многом под давлением ЕС Анкара уже предпринимает шаги по налаживанию отношений с Ереваном. Между тем, это вызывает недовольство со стороны братского Турции Азербайджана. Анкаре необходимо учитывать, что нормализация отношений с Ереваном будет расценена Баку как предательство. Как следствие будет подорвано доверие к Турции со стороны остальных тюркских государств СНГ, которым Анкара стремится покровительствовать. Вместе с тем, Турция представляет интерес для ЕС во многом благодаря своему влиянию в каспийском регионе.
Необходимо также отметить позитивные моменты возможной интеграции Турции в Евросоюз. Россия и как поставщик сырья, промышленной продукции и военных технологий, и как потребитель турецких товаров и услуг является одним из важнейших партнеров Анкары. В данном контексте принадлежность Турции к единому рынку ЕС расширяет возможности для многосторонних проектов с участием России. РФ заинтересована в том, чтобы Турция соответствовала западноевропейским экономическим стандартам.
Более того, перспектива вступления Турции в ЕС препятствует широкомасштабной исламизации турецкой общественной жизни. И в этом контексте сближение Анкары с Европой выгодно России. Москва не заинтересована в укреплении позиций турецкого ислама и усилении его влияния вблизи наших границ. Кроме того, Москве выгоднее развивать отношения с государством, которое согласует свою внешнюю политику с Брюсселем. В этом случае исключается возможность конфронтации с турецкими националистами.
Вместе с тем, в последнее время сотрудничество Турции с Россией развивается весьма плодотворно, возрастает взаимное доверие между двумя государствами. Анкара продемонстрировала себя в качестве партнера Москвы во время грузинского конфликта. Позиция Турции по данному конфликту также была близка принципам Общей внешней политики и политики безопасности ЕС. Анкара поддержала посредничество ЕС в урегулировании грузинского конфликта и договоренности Медведева-Саркози. Показательно, что Турция препятствовала проходу через черноморские проливы военных кораблей США.
Это было продиктовано нежеланием Анкары, чтобы Черное море стало «внутренним озером» НАТО. Кроме того, Турция не заинтересована в усилении Грузии за счет баз НАТО. В этом случае Тбилиси превратился бы в геополитического конкурента Анкары в черноморском регионе в качестве привилегированного партнера США. В отличие от Грузии Турция позволяет себе самостоятельные действия во внешней политике, которые не всегда совпадают с интересами США. Ранее Турция примкнула к позиции ЕС по Ираку, отказавшись поддержать США. Это объясняется противоречиями с Вашингтоном из-за усиления курдской администрации в Ираке.
На основании вышеизложенных фактов можно сделать вывод о том, что как на северном, так и на южном направлении внешняя политика Турции близка принципам Общей внешней политики и политики безопасности ЕС. Одновременно Анкара демонстрирует партнерские отношения с Москвой. Все это создает предпосылки для создания работающей структуры по обеспечению региональной безопасности в треугольнике Европейский Союз-Россия-Турция.
Россия использует Южный поток, чтобы блокировать Nabucco
EnergyLand: Проект «Южного потока» в принципе неосуществим, и Россия просто использует его, чтобы блокировать конкурирующий проект Nabucco, заявил на экономическом форуме в Бухаресте «Россия-Европа» американский политолог Владимир Сокор (Vladimir Socor) из Jamestown Foundation.
«Россия использует «Южный поток», чтобы блокировать Nabucco и южный коридор в целом. Nabucco можно было блокировать двумя способами: заявив, что у России есть приоритетное право на среднеазиатский газ, или сбив с толку западных инвесторов, которые с меньшей охотой будут участвовать в проекте Nabucco, если Россия будет утверждать, что проект «Южный поток» реален. На самом деле, для «Южного потока» нет ни газа, ни средств», — убежден американский аналитик.
По словам Сокора, именно сейчас у Nabucco больше шансов воплотиться в жизнь, особенно по сравнению с «Южным потоком», не имеющим на это шансов вообще. «Невозможно найти на «Южный поток» 19-24 миллиарда долларов. Проект просто неосуществим», — считает политолог.
Относительно намерений России построить хранилища для газа совместно с румынской компанией Romgaz, Владимир Сокор заметил, что такие проекты, как Роман-Марджинень находятся в русле текущей российской политики, пишет румынское издание «Curierul National» (перевод публикует inoСМИ).
«Южный поток» конкурирует с проектом газопровода Nabucco, который планируется проложить в обход России. Запущен он был в 2007 году, его основная цель — укрепить роль России как основного поставщика природного газа в Европу. Газопровод будет проходить через Черное море, обходя Украину, и соединять Россию с Болгарией, где он разделится на две ветки, одна из которых пойдет на северо-запад в Австрию, а вторая на юг — в Грецию и Италию. Российская компания монополист «Газпром» и итальянская ENI, недавно объявили, что пропускная способность газопровода будет увеличена с 31 до 63 миллиардов кубометров.
Nabucco должен через Турцию соединить Каспийское море с Австрией. Его цель — уменьшить зависимость Европы от российского газа. Газопровод будет начинаться в Турции, проходить через территорию Болгарии, Румынии и Венгрии, и будет доходить до Баумгартена (Baumgarten West). Его длина составит 3300 километров. Сейчас в консорциум входят OMV, MOL, Transgaz, Bulgarian Energy Holding, BOTAS и RWE. Планируемая пропускная способность газопровода на финальной стадии проекта должна доходить до 31 миллиарда кубометров. Инвестиции в проект на настоящий момент составляют 7,9 миллиардов евро. Nabucco может быть завершен к 2014 году.