Метка:Каспий

«ОПЫТНЫЙ КАДР» НА ЭНЕРГЕТИЧЕСКОМ ФРОНТЕ. В какие игры будет играть новый американский энергокуратор?

Опубликовано Обновлено на от wpmrРубрики:Политика

ОПЕКУН РЕФОРМАТОРОВ И ПЕРЕБЕЖЧИКОВ

RPMonitor.ru: В период «холодной войны» две соревнующихся мировых системы, что вполне естественно, периодически должны были докладывать заинтересованной аудитории о ходе противостояния, и о достигнутых их стороной результатов. В этом году исполнится двадцать лет со дня падения Берлинской стены, ознаменовавшего конец состязания. Однако сторона, объявившая себя победительницей, поныне не может успокоиться, и ее первые лица регулярно отчитываются об успехах по нейтрализации противника. Когда же ответственные чиновники исполняют свою миссию додавливания цивилизационного оппонента не слишком активно, общественность подвергает их суровому порицанию.

Так, в 1997–1999 годах Центр стратегических и международных исследований и Никсон-центр неоднократно критиковали Гарвардский университет и его шефство над «командой Чубайса», подозревая в нем коррупцию. В конечном итоге профессоров Шлейфера и Хея (первый – эмигрант из России, что особо предосудительно) уличили в растранжиривании выделенных средств на частный бизнес. Профессора сильно удивились, благо честно полагали, что осваивая государственные средства в свой карман, они демонстрируют правильный пример российским адептам. А секретарь по помощи новым независимым государствам Ричард Морнингстар пояснил, что если бы, дескать, Штаты не профинансировали Чубайса, то не получили бы замечательного эффекта от приватизации всего подряд. Ранее он и вовсе называл Чубайса misionary (миссионером).

Господину Морнингстару было чем похвастаться: в результате партнерства его коллег с главой Госкомимущества в примерно отреформированной России, в отличие от Западной Европы, исчезло как класс такое понятие, как общественная собственность. За одно это достижение господин Морнингстар должен был получить звание передовика соревнования или дополнительную к имеющейся медаль Победителя Холодной Войны.

Однако его усилия не были оценены по достоинству, несмотря на впечатляющие результаты. Ведь господин Морнингстар работал и в других странах СНГ с не меньшим эффектом. Так, в 1997 году он рапортовал Конгрессу о полной эвакуации ядерного оружия с территории Украины. Не меньшим достижением была конверсия комбината по производству бактериологического оружия на островах Аральского моря в Казахстане. Ведь именно господин Морнингстар поставил на службу Америке ценные сведения, полученные от беглого директора Степногорского химического комбината Канатжана Алибекова, а ныне господина Кена Алибека.

Впрочем, когда должность «секретаря по помощи» в Госдепе была ликвидирована, специально для Морнингстара была создана функция куратора энергоресурсов Каспийского бассейна – «каспийского царя», как тогда выражался министр энергетики Билл Ричардсон. Здесь Морнингстар также преуспел, добившись – как ни поразительно – реального воплощения нефтепровода Баку–Джейхан. Это была особо деликатная миссия, ведь надо было не обидеть украинцев, которых этот проект оставлял с носом, и грузин, рассчитывавших на центральную экспортную роль порта Супса. Помогла чистая случайность: как только до порта Супса дотянули нефтепровод, началась сугубо демократическая и антитоталитарная бомбежка Белграда, случайно обрушившая все мосты через Дунай, после чего танкерные рейсы из Супсы по этой реке утратили актуальность.

Господин Морнингстар, разумеется, сугубо гражданское лицо, и если имеет дело с поставщиками оружия, то лишь потому, что они же являются поставщиками бурильной техники. И поэтому именно при его участии на Кавказе появились специалисты Kellogg, Brown & Root – дочерней структуры корпорации Halliburton – еще в ту пору, когда Дик Чейни был еще не вице-президентом, а главой этой корпорации.

В самом деле, господин Морнингстар еще в бытность секретарем по помощи параллельно работал вице-президентом OPIC (Заморской частной инвестиционной корпорации), которая финансировала геополитически целесообразные проекты – то есть те, о которых можно было отчитаться по статье «Подавление российского влияния». Эта госкорпорация, к примеру, числилась спонсором проекта 900-километрового нефтепровода Бургас–Влера, который должен был экспортировать среднеазиатскую нефть в Адриатическое море. Для этой цели была учреждена компания AMBO – почему-то во главе с не имеющим никакого отношения к нефти нью-йоркским архитектором Вуко Ташковским, македонцем по происхождению. А Kellogg, Brown & Root были поручены инженерно-изыскательские работы.

Нельзя сказать, чтобы для транспортировки нефти не было более короткого маршрута. Но в три раза более короткий маршрут, Бургас–Александруполис, как назло, уже контролировали русские. А с их монополизмом было велено бороться, а по результатам отчитываться.

Поэтому проект Бургас–Скопье–Влера был обнародован уже в 1993 году, в пику конкуренту.

Разработчики подчеркивали, впрочем, что болгарско-македонско-албанский маршрут служит еще и частью стратегического коридора №8. В самом деле, сопровождение проекта поручили самым респектабельным фирмам: экономическими расчетами занимались специалисты из Credit Suisse First Boston, где вице-президентом работал не кто иной, как вдохновитель Дейтонских соглашений Ричард Холбрук, а юридическим обслуживанием – нью-йоркская компания White & Case, куда затем устроился Билл Клинтон после ухода с должности президента США.

Между тем, KBR занималась одновременно изысканиями гипотетического маршрута и проектированием вполне реальной американской авиабазы Camp Bondsteel в Косово – крупнейшей в Европе. Благо сугубо гражданское Агентство торговли и развития (TDA) занято «продвижением конкурентоспособных американских отраслей», включая как нефтегазовую промышленность, так и авиацию.

У болгарской стороны были некоторые сомнения в плане пригодности прокладки трубы через Македонию ввиду сейсмического неблагополучия этого региона. К тому же в 2001 году Москва вспомнила о маршруте Бургас–Александруполис, и в Софию прибыла делегация с участием российского президента и главы «Лукойла». Но чтобы София не сомневалась, TDA в 2001 году подкинула ей самый крупный транш безвозмездной помощи. И сомнения у правого правительства Ивана Костова исчезли.

С 1999 по 2001 год Морнингстар работал представителем США в Евросоюзе. Несмотря на близость к Клинтону, при республиканцах он остался в должности, однако после событий 11 сентября в один миг ее лишился. Как известно, загадочный теракт сопровождался рассылкой крупным чиновникам конвертов с сибиреязвенным порошком. Пошли сплетни, что по каким-то соображениям этот порошок рассылают недоброжелателям некие партнеры пресловутого Алибека, большого специалиста по этим порошкам. Бдительным неоконсерваторам не могли не вспомниться и сведения о том, что в бытность Морнингстара куратором российских реформ часть американских дотаций якобы была использована для своих целей российским Минобороны. Мало того, в период участия в кампании Джона Керри посол предположительно имел дела с неким иранским бизнесменом – одним из спонсоров демократического кандидата.

И господин Морнингстар объявил об уходе в частную жизнь, без лишнего шума отправившись преподавать в родной Гарвард. Нефтепровод Баку–Джейхан был сдан в эксплуатацию уже без его участия, но о своей роли в продвижении этого проекта он периодически напоминал на профильных экономических симпозиумах.

ТЕЗИСЫ ЗЕЙНО БАРАН

Нельзя сказать, чтобы дорогостоящий проект Баку–Джейхан достиг окупаемости и вообще считался эффективным. Когда в транзитной Грузии или в курдских провинциях Турции возникает очередной бардак, разумные нефтеторговцы предпочитают пускать нефть в Новороссийск. От этого, впрочем, турецкий бюджет ничего не теряет, ведь танкеры далее следуют через Босфор, а ни в какой не Александруполис. И в тот же Босфор вливается российская нефть обратным током через украинскую трубу Одесса–Броды, построенную ради обхода России, но потерявшую предназначение в связи с внедрением Баку–Джейхана. При этом экспорт осуществляет ТНК-BP, что придает реверсу респектабельности, к тому же и труба не ржавеет.

Что же касается газопровода Бургас–Влера, то он продвигался ни шатко ни валко, несмотря на заявленный интерес к нему со стороны Chevron—Texaco и Exxon—Mobil. Отношения между странами-участницами, и без того непростые, обострились при обсуждении очередного расширения ЕС. И Турция оставалась в несомненном выигрыше, благо к тому времени были выдвинуты две альтернативы транстурецких трубопроводов, минующих Босфор. Рост влияния «зеленых» и анархистов в Болгарии и Греции, вкупе с опасениями о влиянии нефтетранзита на туризм, также не благоприятствовал перспективам Бургаса.

Господин Морнингстар, как истинный демократ, не мог не испытывать угрызений совести перед странами, пролетевшими мимо транзитной кассы. В интервью аналитическому бюллетеню Института Средней Азии и Кавказа при университете Джона Хопкинса экс-посол риторически восклицал: «Ну как же мы можем говорить о реальном сотрудничестве в регионе, если вопрос о Нагорном Карабахе остается неразрешенным, и Армения не может извлечь выгоду из регионального развития?» Свою расположенность к Армении Морнингстар демонстрировал и в кругах еврейской общественности. Как член бостонской организации Антидиффамационной лиги, он не смог не выразить возмущение тем обстоятельством, что местного руководителя организации уволили за поддержку требования Армении признать события 1915 года геноцидом армянского народа.

Как только возвращение демократов к власти становится очевидной перспективой, за возвращение Морнингстара в обойму начинаются активные хлопоты. Турчанка Зейно Баран, директор Центра евразийской политики Хадсоновского института и супруга помощника заместителя госсекретаря США Мэтью Брайзы (в 1997–1998 гг. помощник Морнингстара), напомнила на заседании Комиссии по международным отношениям Сената о том, что решение Клинтона создать специальную должность представителя по каспийской энергетике было стратегически оправданным, но в дальнейшем эти функции были распылены между ведомствами. Она дважды называет при этом имя наставника своего супруга – которому и в самом деле не разорваться между умиротворением грузинской оппозиции и зондированием почвы в Туркмении.

В своем докладе мадам Брайза-Баран – еще за два месяца до нападения Грузии на Южную Осетию – нагнетает ужасы по поводу намерения России захватить Крым и выражает тревогу по поводу «раскола НАТО в отношении (приема в члены) Грузии и Украины». От военно-политических вопросов аналитик легко переходит к нефтегазовым. Нахваливая нефтепровод Баку–Джейхан и газопровод Баку–Эрзурум как «замечательные прецеденты», госпожа Баран тут же сетует на российский контроль над проектом Бургас–Александруполис, который после увеличения Москвой доли в Каспийском трубопроводном консорциуме становится вполне реализуемым. Впрочем, о проекте Бургас–Влера не говорится ни слова, хотя очередное соглашение между тремя странами-участницами было подписано всего годом ранее, притом целенаправленно упреждая российско-балгарско-греческие договоренности. Что объяснить нетрудно: Турция от этой американской альтернативы также ничего не выигрывает.

Столь же логично высказывание мадам Баран о возможном участии Ирана в альтернативных России проектах: об этом, по ее словам, «вовсе можно забыть, пока с ним не наладятся отношения». Зато «Белый поток» – проектируемая газовая труба по дну Черного моря через Украину в Румынию «и возможно, Польшу» (родину Мэтью Брайзы) – в ее представлении вполне уместен, но лишь как «младший брат» транстурецкого трубопровода Nabucco в рамках общего каспийско-черноморского коридора, вовлекающего газ из Средней Азии через транскаспийский газопровод.

Призывая всеми силами положить конец монополизму российского транзита и особенно «Газпрома», мадам Баран сетовала, что министр энергетики Турции Али Бабаджан не получил в Вашингтоне внятных гарантий поддержки Nabucco. Обращаясь к сенатору Ричарду Лугару, специалисту по разоружению России, аналитик призывала «добиться твердой межпартийной решимости» по части создания коридора Каспий–Европа.

Чаяния супруги господина Брайзы были услышаны спустя десять месяцев, когда Барак Обама, пообещав Турции членство в ЕС и забыв о своем обещании признать резню армян в 1915 году геноцидом, убедился в том, что эти подарки сами по себе еще не обеспечивают абсолютной преданности Турции политической линии Вашингтона. Даже несмотря на то, что российский проект «Южный поток», в отличие от Nabucco, не включает Турцию.

После здравых размышлений было решено, что старый конь борозды не испортит. Ричард Морнингстар был вновь «мобилизован и призван» 20 апреля, и вновь для него была создана персональная должность спецпредставителя США в Евразии по энергетическим вопросам. При этом к его ведению был отнесен патронаж не только альтернативных трубопроводов, но и альтернативных видов энергии, равно как и борьбы с «парниковым эффектом». Иными словами, наставлять и направлять активистов-экологистов поручается одновременно с лоббированием совсем не обязательно экологически безопасных, но зато «правильных» проектов.

РАЗМНОЖЕНИЕ САММИТОВ ПОЧКОВАНИЕМ

Нельзя сказать, чтобы то мероприятие, на которое тут же направил свои стопы реабилитированный энергокуратор, было судьбоносным по значению и представительным по составу. Конференция «Природный газ для Европы: безопасность и партнерство» в Софии была инициативой самого болгарского руководства. Было известно, что София намерена заключить сразу два договора по доставке газа: один – с Россией по «Южному потоку», другой – с Египтом по доставке сжиженного газа морским путем. Проект Nabucco остался на втором плане, благо месяцем ранее был исключен из списка приоритетных проектов Евросоюза.

Формат требовалось в спешном порядке изменить. Как бы чисто случайно 22 апреля Европарламент утвердил так называемый Третий энергопакет, включавший запрет для компаний одних стран приобретать распределительные сети в других странах. Между тем «Газпром» как раз рассчитывал на приобретение половины болгарских распределительных сетей в рамках соглашения по «Южному потоку».

Хотя повестка дня энергичными совместными усилиями Вашингтона и Еврокомиссии была вывернута наизнанку и превращена в рекламное мероприятие Каспийско-Черноморского коридора в точном соответствии с тезисами госпожи Баран, никакого «восточноевропейского Давоса» из конференции не получилось. От участия в нем воздержался не только Владимир Путин, но и руководители всех других стран СНГ – если не относить к этим странам наполовину вышедшую из содружества Грузию.

Практически все приглашенные первые лица предпочли днем ранее отправиться на параллельную и также заранее объявленную конференцию по энергоносителям в Ашхабаде. В свою очередь, в Варшаве одновременно заседало правление консорциума «Сарматия», проектирующего продолжение нефтепровода Одесса–Броды в Польшу и Словакию.

Каких-либо конкретных решений по Nabucco или, тем более, «Белому потоку» в Софии принято в итоге не было. Посланец Вашингтона, разумеется, хвалил проект и порицал «Южный поток», однако пояснил, что вначале в Nabucco должны вложиться европейские участники, и только потом – США.

Осторожный посол не торопился раздавать авансы. Тем более что президент Турции демонстративно назвал президента Азербайджана своим братом – явно в пику Вашингтону, вызвавшему возмущение в Баку своей инициативой открытия турецко-армянской границы.

После этой реплики господин Морнингстар начал туманно намекать на возможность пересмотра газового транзита с участием Ирана. Однако когда болгарские корреспонденты поинтересовались перспективами американского, но не выгодного Турции проекта Бургас–Влера, чиновник заявил, что ничего об этом не знает. Интерпретировать это «незнание» можно было единственным способом – желанием Вашингтона предложить Анкаре дополнительный «пряник», возможно, в виде поддержки нефтепровода Самсун–Джейхан.

Официальная брюссельская пресса с натугой признавала, что посиделки в Софии не стали триумфом Еврокомиссии. Единственный успех глава софийского филиала Совета по международным отношениям ЕС Весела Чернева усмотрела в том, что «правительство в Софии осознало: европеизация энергетической политики Болгарии – это единственный возможный путь». Что-то совсем смешалось в голове у еврочиновников, если под европеизацией понимается импорт газа из Египта или Ирана, только бы не из России.

Российские аналитики уже напоминали о том, что с учетом сложившейся ситуации проект Бургас–Александруполис необходимо форсировать. Однако сейчас любые резкие движения чреваты непредвиденными последствиями: в Болгарии предстоят очередные парламентские выборы, на которых оппоненты правящего социалистического правительства (премьер Сергей Станишев – выпускник МГУ, что особо предосудительно) неизбежно вынесут на улицы антироссийские лозунги. Причем поводом для «болгарской весны» с массовыми беспорядками может стать даже не «Южный поток», а обсуждаемый российско-болгарский контракт на строительство новой АЭС в Белене.

Очевидно, по этой причине российская сторона предпочла вести предметные экономические переговоры в Москве, при этом согласившись на строительство новой распределительной сети для «Южного потока» и не настаивая на подписании основных документов по проекту до 7-8 мая, когда в Праге состоится саммит Восточного партнерства ЕС, также сосредоточенный на нефтегазовой тематике. Впрочем, главной ареной дискуссий о принципах энергопоставок в Европу и гарантиях прав их участников станет город Хабаровск, где 21-22 мая состоится саммит Россия–ЕС. Кстати, еврочиновники улучшат свои познания в области географии.

А России, как считает обозреватель Asia Times М.К. Бхадхакумар, не следует недооценивать нового вашингтонского назначения, в особенности с учетом «великолепных связей» Морнингстара в Баку и Астане. Старый гарвардский кадр на пресс-конференции в Софии также сделал несколько реверансов в сторону Китая, что было закономерно: накануне, 14 октября, Россия и КНР подписали соглашение о сотрудничестве в экспорте нефти, а в день софийской конференции вице-премьер Игорь Сечин оговаривал с китайской стороной в Ашхабаде – где саммит под эгидой ООН был в самом деле представительным – последние детали проекта российско-китайского нефтепровода.

«Великолепные связи» господин Морнингстар сохранил, несомненно, и в тех кругах, которые «окучивал» в Москве в 1990-х годах. Если в ближайшие дни в СМИ наподобие «Новой газеты» и New Times прошумит серия скандальных комментариев, доказывающих невыгодность поставок российской нефти в Китай, это будет отнюдь не удивительно. Тем более что по достижениям в обработке СМИ «страны-мишени» в Вашингтоне также регулярно отчитываются. Тем более что направление вашингтонского главного удара – не Черное море, а Центральная Азия, а главное направление дипломатической игры в период кризиса с вероятным переделом мира – не малые страны, а региональные державы.

Энергетическую политику ЕС снова определяют в Вашингтоне?

Опубликовано от wpmrРубрики:Политика

 RPMonitor: Еще совсем недавно казалось, что новая и весьма эффективная схема диверсификации южного пути импорта газа в Европу практически сформирована. Ее составляющими должны стать, во-первых, поставки российского и среднеазиатского газа через проектируемый «Южный поток». Во-вторых, в среднесрочной перспективе велика вероятность экспорта иранского газа через турецкую территорию. Наконец, в качестве страховки можно было бы развивать инфраструктуру использования сжиженного природного газа, экспортом которого активно занимается, к примеру, Катар.

В случае принятия такой стратегической модели, для Европы выстраивалась бы достаточно стройная схема импорта газа из конкурирующих друг с другом стран, входящих в первую тройку в мировом рейтинге запасов газа. Все было бы хорошо, если бы в решение экономического вопроса в очередной раз не вмешалась политика, или – точнее – иррациональные идеологические фобии.

Прошедший в Софии энергетический форум «Природный газ для Европы. Надежность и партнерство» подтвердил опасения российской стороны – Евросоюз опять в очередной раз серьезно задумался о строительстве газопровода Nabucco, являющегося прямым конкурентом проектируемого Россией «Южного потока». Формально в итоговой декларации участники саммита поддержали строительство обоих газопроводов, однако мало кто сомневается, что в действительности может быть проложен только один из них.

На этом фоне ЕС сначала демонстративно игнорирует мнение российской делегации, заключая соглашение с Украиной по модернизации ее газотранспортной сети, после чего начинает активно заниматься проектом Nabucco.

При этом в разрабатываемом ЕС варианте этого газопровода основная ставка будет сделана на ресурсную базу Туркменистана. В первую очередь об этом говорит недавнее подписание меморандума о сотрудничестве между немецкой RWE и Туркменией.

Напомним, что уже имея предварительные договоренности, месяц назад президент Туркмении Гурбангулы Бердымухаммедов отказался подписать в Москве соглашение о строительстве газопровода «Восток–Запад». Кроме того, на днях Ашхабад провел еще несколько антироссийских демаршей – собрал международную конференцию «Надежный и стабильный транзит энергоносителей и его роль в обеспечении устойчивого развития и международного сотрудничества», а произошедший недавно взрыв на газопроводе, транспортирующем туркменский газ в Россию, использовал для многочисленных обвинений в адрес Москвы и демонстративного ухудшения отношений.

Однако, даже если ЕС удастся договориться с Ашхабадом, неясно, каким образом туркменский газ будет достигать Европы в обход России. Nabucco, как известно, подразумевает создание газопровода по дну Каспийского моря. Но подобный проект не так просто осуществить – прокладывание транскаспийского газопровода может быть заблокировано, как это принято, «по экологическим причинам» скоординированной позицией Москвы и Тегерана, который если и смирился с исторически сложившемся экспортом туркменского газа в Россию, вовсе не в восторге от создания из Туркмении еще одного газового потока в обход своей территории, в то время как тот же самый газ мог бы транспортироваться (к тому же, не только в Европу, а в Пакистан и Индию) через Иран.

В этой связи важным ответным ходом Москвы стали недавние договоренности с Баку о покупке всего газа второй фазы месторождения Шах-Дениз. Это, во-первых, ослабит возможную ресурсную базу Nabucco, во-вторых – сделает Азербайджан, позиция которого имеет немаловажное значение, мало заинтересованным в строительстве транскаспийского трубопровода и дальнейшем транзите газа в Грузию.

Из Грузии, как известно, газ должен поступать в Турцию, которая в свою очередь не желает быть простым транзитером, а пытается получить из своего статуса максимум «бонусов», и один из них, кстати сказать, – вхождение в ЕС.

Таким образом, в отличие от достаточно дорогой, но очевидной схемы «Южного потока», Nabucco представляет собой значительно более сложную схему, затрагивающую многих участников процесса, реализация которой из-за массы взаимных противоречий едва ли в принципе возможна. Понять, зачем же это нужно Евросоюзу, достаточно непросто.

Традиционно представители ЕС объясняют подобный подход необходимостью «диверсификации источников энергии», однако в случае газопроводных систем стоимостью несколько миллиардов долларов и, по всей видимости, с общей ресурсной базой (туркменский газ), такой подход не может считаться оправданным.

В том, что инициативы ЕС активно поддерживают Соединенные Штаты, нет никакого секрета – на саммите в Туркмении об этом прямо сказал заместитель помощника госсекретаря США по вопросам Южной и Центральной Азии Джордж Крол, заявивший что «США заинтересованы в диверсификации энерготранзита из Каспийского региона».

Действительно, если допустить, что активизация работ по Nabucco рекомендована Брюсселю из Вашингтона, то США немало выигрывают от подобных советов.

Во-первых, «возня» вокруг Nabucco, хотя и не приведет к его строительству, очевидно затормозит подписание соглашений по «Южному потоку», а значит – европейская экономика позже начнет получать дополнительные объемы газа, что обязательно скажется и на интенсивности ее развития.

Если же Nabucco все же будет проложен, маршрут его прохождения включает в себя множество участков, где «внезапно» может начаться очередной локальный конфликт, сопровождающийся диверсиями на трубопроводе. В таком случае Европа попадет в прямую энергозависимость и от организаторов подобного конфликта.

Во-вторых, «туркменский» вариант Nabucco, в очередной раз закрывает обсуждение «иранского» варианта газопровода, и таким образом поддерживает американский курс на изоляцию Ирана.

Двойная игра Евросоюза продемонстрировала Москве, что в диалоге с ЕС мы должны действовать с большой осторожностью. Партнер, с которым работает Россия, – непредсказуем и часто поступает вопреки собственной выгоде. Странно, что ЕС хочет достичь каких-то значимых успехов на российском направлении, практикуя подобное поведение.

Еще совсем недавно казалось, что новая и весьма эффективная схема диверсификации южного пути импорта газа в Европу практически сформирована. Ее составляющими должны стать, во-первых, поставки российского и среднеазиатского газа через проектируемый «Южный поток». Во-вторых, в среднесрочной перспективе велика вероятность экспорта иранского газа через турецкую территорию. Наконец, в качестве страховки можно было бы развивать инфраструктуру использования сжиженного природного газа, экспортом которого активно занимается, к примеру, Катар.

В случае принятия такой стратегической модели, для Европы выстраивалась бы достаточно стройная схема импорта газа из конкурирующих друг с другом стран, входящих в первую тройку в мировом рейтинге запасов газа. Все было бы хорошо, если бы в решение экономического вопроса в очередной раз не вмешалась политика, или – точнее – иррациональные идеологические фобии.

Прошедший в Софии энергетический форум «Природный газ для Европы. Надежность и партнерство» подтвердил опасения российской стороны – Евросоюз опять в очередной раз серьезно задумался о строительстве газопровода Nabucco, являющегося прямым конкурентом проектируемого Россией «Южного потока». Формально в итоговой декларации участники саммита поддержали строительство обоих газопроводов, однако мало кто сомневается, что в действительности может быть проложен только один из них.

На этом фоне ЕС сначала демонстративно игнорирует мнение российской делегации, заключая соглашение с Украиной по модернизации ее газотранспортной сети, после чего начинает активно заниматься проектом Nabucco.

При этом в разрабатываемом ЕС варианте этого газопровода основная ставка будет сделана на ресурсную базу Туркменистана. В первую очередь об этом говорит недавнее подписание меморандума о сотрудничестве между немецкой RWE и Туркменией.

Напомним, что уже имея предварительные договоренности, месяц назад президент Туркмении Гурбангулы Бердымухаммедов отказался подписать в Москве соглашение о строительстве газопровода «Восток–Запад». Кроме того, на днях Ашхабад провел еще несколько антироссийских демаршей – собрал международную конференцию «Надежный и стабильный транзит энергоносителей и его роль в обеспечении устойчивого развития и международного сотрудничества», а произошедший недавно взрыв на газопроводе, транспортирующем туркменский газ в Россию, использовал для многочисленных обвинений в адрес Москвы и демонстративного ухудшения отношений.

Однако, даже если ЕС удастся договориться с Ашхабадом, неясно, каким образом туркменский газ будет достигать Европы в обход России. Nabucco, как известно, подразумевает создание газопровода по дну Каспийского моря. Но подобный проект не так просто осуществить – прокладывание транскаспийского газопровода может быть заблокировано, как это принято, «по экологическим причинам» скоординированной позицией Москвы и Тегерана, который если и смирился с исторически сложившемся экспортом туркменского газа в Россию, вовсе не в восторге от создания из Туркмении еще одного газового потока в обход своей территории, в то время как тот же самый газ мог бы транспортироваться (к тому же, не только в Европу, а в Пакистан и Индию) через Иран.

В этой связи важным ответным ходом Москвы стали недавние договоренности с Баку о покупке всего газа второй фазы месторождения Шах-Дениз. Это, во-первых, ослабит возможную ресурсную базу Nabucco, во-вторых – сделает Азербайджан, позиция которого имеет немаловажное значение, мало заинтересованным в строительстве транскаспийского трубопровода и дальнейшем транзите газа в Грузию.

Из Грузии, как известно, газ должен поступать в Турцию, которая в свою очередь не желает быть простым транзитером, а пытается получить из своего статуса максимум «бонусов», и один из них, кстати сказать, – вхождение в ЕС.

Таким образом, в отличие от достаточно дорогой, но очевидной схемы «Южного потока», Nabucco представляет собой значительно более сложную схему, затрагивающую многих участников процесса, реализация которой из-за массы взаимных противоречий едва ли в принципе возможна. Понять, зачем же это нужно Евросоюзу, достаточно непросто.

Традиционно представители ЕС объясняют подобный подход необходимостью «диверсификации источников энергии», однако в случае газопроводных систем стоимостью несколько миллиардов долларов и, по всей видимости, с общей ресурсной базой (туркменский газ), такой подход не может считаться оправданным.

В том, что инициативы ЕС активно поддерживают Соединенные Штаты, нет никакого секрета – на саммите в Туркмении об этом прямо сказал заместитель помощника госсекретаря США по вопросам Южной и Центральной Азии Джордж Крол, заявивший что «США заинтересованы в диверсификации энерготранзита из Каспийского региона».

Действительно, если допустить, что активизация работ по Nabucco рекомендована Брюсселю из Вашингтона, то США немало выигрывают от подобных советов.

Во-первых, «возня» вокруг Nabucco, хотя и не приведет к его строительству, очевидно затормозит подписание соглашений по «Южному потоку», а значит – европейская экономика позже начнет получать дополнительные объемы газа, что обязательно скажется и на интенсивности ее развития.

Если же Nabucco все же будет проложен, маршрут его прохождения включает в себя множество участков, где «внезапно» может начаться очередной локальный конфликт, сопровождающийся диверсиями на трубопроводе. В таком случае Европа попадет в прямую энергозависимость и от организаторов подобного конфликта.

Во-вторых, «туркменский» вариант Nabucco, в очередной раз закрывает обсуждение «иранского» варианта газопровода, и таким образом поддерживает американский курс на изоляцию Ирана.

Двойная игра Евросоюза продемонстрировала Москве, что в диалоге с ЕС мы должны действовать с большой осторожностью. Партнер, с которым работает Россия, – непредсказуем и часто поступает вопреки собственной выгоде. Странно, что ЕС хочет достичь каких-то значимых успехов на российском направлении, практикуя подобное поведение.

«Большая игра» в Центральной Азии: новый этап

Опубликовано от wpmrРубрики:Политика

Андрей Арешев. Фонд стратегической культуры 21 апреля Стивен Шварц, постоянный автор вашингтонского издания Weekly Standard, выступил с очередной страстной антирусской статьей, в которой рассуждал о Польше, Грузии, Украине и Косове, готовых «сражаться за свою свободу» и противостоящих «возобновившейся русской агрессии».1 Интересно, что этот американский публицист — не только ярый неоконсерватор, но и мусульманин, рассматривающий албанский вариант ислама в качестве наиболее подходящей «модели религиозного плюрализма» в Европе: «Албанцы, — пишет он, — хотя и в большинстве являются мусульманами, если в чем-то и фанатичны, так это в своей симпатии к Америке. Албанский Ислам – Ислам умеренный и может служить преградой для радикализации европейских мусульман»2.

Ранее Стивен Шварц уделял значительное внимание не только Балканам, но и Центральной Азии, прорабатывая различные варианты переустройства политического пространства этого региона в соответствии с интересами Вашингтона. И хотя о подключении к выстраиваемому им альянсу «европейских демократий» государств Центральной Азии он вроде бы не говорит, статья С.Шварца заставляет вспомнить некоторые эпизоды «большой игры», разворачивавшейся в Туркестане ещё полтора столетия назад. Так, в середине XIX века западный агент, принявший мусульманство, Арминиус Вамбери, рассуждал о возможном объединении местных народов в некое буферное государственное образование, способное бросить вызов Российской империи в интересах Англии и других западных держав3…

После 1991 года и образования на территории бывшей советской Средней Азии пяти новых независимых государств начался новый, гораздо более сложный этап «большой игры», связанной с планами геополитической перекройки региона и установлением (прямого или опосредованного) контроля над его богатейшими ресурсами. Именно в этом контексте следует рассматривать многие, казалось бы, не связанные между собой события, включая рост внешнего военного присутствия, спорадическую активность радикальных исламистских группировок, известные события в Андижане и Бишкеке.

Усилия Соединённых Штатов на центрально-азиатском направлении носят комплексный характер, предусматривают чёткую синхронизацию действий политико-дипломатических, военных, информационно-аналитических и «неправительственных» структур. В 1997 году в своей нашумевшей статье Мадлен Олбрайт высказала абсолютно логичную, с точки зрения интересов её страны, идею о том, что Соединённые Штаты должны управлять последствиями распада Советского Союза. В августе 2002 года известный специалист Ст. Блэнк представил аналитический материал под характерным названием: «Реструктурируя Внутреннюю Азию». Основное внимание он уделил проблеме развития коммуникаций в бывшей советской Средней Азии и на приграничных с ней территориях, видя в этом единственную возможность политических, экономических и социальных преобразований, способных ликвидировать географическую замкнутость, способствующую сохранению здесь социально-экономической отсталости и неэффективных политических режимов4. Затем достоянием общественности стали ещё несколько разработок, где особого внимания заслуживает исследование Фредерика Старра «“Партнёрство Большой Центральной Азии” для Афганистана и его соседей», опубликованное Совместным трансатлантическим центром исследований и политики Университета Дж. Хопкинса в марте 2005 года5. В этом документе Афганистан назван «ядром» макрорегиона «Большая Центральная Азия», вокруг которого необходимо выстраивать всю региональную геополитику. Идея «Большой Центральной Азии» претендует на концептуально-идеологическое обоснование политики США в регионе, будучи её новым прочтением и в то же время логически продолжает предыдущую политическую линию Вашингтона6.

Многие шаги, предпринимаемые американской администрацией начиная с 2005 года, свидетельствуют о том, что ключевые элементы аналитических разработок Фредерика Старра были взяты на вооружение.

Так, примерно год назад, после переговоров с одним из афгано-пакистанских религиозных деятелей Фазлом ур-Рехманом в Исламабаде, помощник госсекретаря США по делам Центральной и Южной Азии Ричард Баучер заявил о видении американской администрацией «стабильной и демократической Центральной Азии». Такое видение, по мысли Р.Баучера, предполагает, что этот регион будет во все возрастающей степени связан с Южной Азией (но отнюдь не с Россией). «Интересам государств Центральной Азии отвечает создание соединительных звеньев с югом, дополняющих существующие связи с севером, востоком и западом», – цитировало Р.Баучера агентство ИТАР-ТАСС. По его словам, цель США должна заключаться в том, чтобы «помочь оживить старинные связи между Южной и Центральной Азией, помочь в формировании новых уз в сферах торговли, транспорта, демократии, энергетики и связи» 7.

События прошедшего года показали, что Соединённые Штаты, используя НАТО в качестве традиционного военно-политического прикрытия, последовательно, умело и целенаправленно реализуют свои цели в Центрально-Азиатском регионе. На Центральную Азию брошены, без преувеличения, лучшие американские кадры: достаточно вспомнить архитектора балканской политики США, а ныне — специального посланника США в Афганистане и Пакистане Ричарда Холбрука. Действия США отличаются динамизмом и оперативной корректировкой приоритетов при неизменности долговременных стратегических интересов. Так, недавние заявления Б.Обамы о плане постепенного вывода американских войск с территории Афганистана противоречат его прежним заявлениям о том, что военные силы западного альянса останутся в этой стране еще надолго8. У неискушенного наблюдателя может возникнуть впечатление отсутствия у США целостной стратегии, наличия даже неких метаний. Если бы, однако, это было так, — в Афганистане не происходило бы то, что там происходит.

С 2004 года вокруг аэродромов «Шинданд» и «Баграм», с их взлётной полосой в 3500 метров, способной принимать тяжелые дальнемагистральные лайнеры и стратегические бомбардировщики типа Б-52, американцы ведут интенсивные строительные работы. Возводятся многочисленные наземные и подземные сооружения, позволяющие говорить о создании супербаз с подземными городами как о главной цели американского и натовского присутствия в Афганистане. Аэродромы «Баграм» и «Шинданд» были когда-то базами советских ВВС, а теперь они превращены в универсальные натовские военные авиабазы, оборудованные системами воздушного и космического слежения, позволяющими контролировать аэронавигационное пространство практически всей Евразии. Вместе со станциями контроля воздушного пространства в Средней Азии, Каспийском регионе, на Кавказе, в Восточной и Центральной Европе в рамках программ НАТО «Аэрокосмическая инициатива», «Новый Северный маршрут», «Каспийская стража» и других завершено создание единого мегакоридора управления воздушным движением и контроля воздушного пространства от Европы до Китая. Кроме того, по соседству с Афганистаном США и НАТО имеют ещё 6 военных баз. И хотя некоторые из них (в частности, узбекская «Термез» и пока ещё действующая киргизская «Манас») официально являются транспортными аэродромами, не составляет никакого труда при необходимости разместить на них боевую авиацию. Средняя Азия освоена натовской военной машиной и фактически представляет южный элемент окольцовывания России базами Альянса9.

Основные задачи внешней политики США в Центральной Азии заключаются в установлении контроля над энергетическими ресурсами региона и отсечении от них как России, так и Китая, а формальным поводом для вмешательства может стать «управляемый хаос», вызываемый с помощью манипулирования имеющимся в регионе конфликтогенным потенциалом. (В позапрошлом веке граница между Российской империей и Китаем разделила районы традиционного проживания казахов, киргизов, уйгуров, и, несмотря на неоднократные массовые переселения в последующем, проблема разделённых народов не теряет здесь своей актуальности).

Помимо США, активную политику в Центральной Азии проводят Китай, Европейский Союз, в известной степени — Иран и Турция, так что очередной этап «большой игры» обещает быть для Москвы весьма непростым. То, что власти Киргизии добились вывода базы американских ВВС в аэропорту «Манас» (c её многогранной деятельностью) может оказаться лишь тактическим успехом, который, в случае если он не получит развития, неизбежно обернётся стратегическим поражением. Симптомы этого уже налицо, а политика России, санкционировавшей американское присутствие в Центральной Азии после 11 сентября 2001 года под маловразумительным предлогом «борьбы с международным терроризмом и наркобизнесом», по-прежнему страдает непоследовательностью. Наркобизнес процветает как никогда – по словам главы Госнаркоконтроля России В.Иванова, «с момента ввода в Афганистан военных контингентов США и НАТО урожаи опиумного мака возросли более чем в 40 раз, и значительные объемы отправляются в страны среднеазиатского региона и Россию, порождая губительные последствия для нашего населения», а 92% героина в мире имеет афганское происхождение10. Так называемый «международный терроризм» выступает скорее в качестве инструмента возможного в будущем переформатирования политического поля государств региона. «Реальная угроза стабильности и безопасности Центрально-Азиатского региона, в том числе потенциальные вызовы со стороны исламского радикализма, вероятнее всего, возникнут на следующей переходной стадии, когда на смену нынешним репрессивным режимам придут новые лидеры», — пишет американский исследователь С. Сейбол, полемизируя с теми авторами, которые считают, что распространение исламского «фундаментализма» в странах Центральной Азии представляет угрозу уже сегодня11.

Что же касается «афганского транзита» США, для реализации целей которого центрально-азиатские государства используются в качестве «площадки подскока», то он порождает серьёзные проблемы. Вряд ли заверения об исключительно невоенном характере перемещаемых грузов могут успокоить, учитывая то, какими темпами возводится к югу от Пянджа современнейшая военная инфраструктура. Однако Москва заключает соответствующие соглашения с НАТО, и нет ничего удивительного, что и её союзники по ОДКБ – Узбекистан и Таджикистан – также договариваются с американцами о так называемом «невоенном транзите» в ходе состоявшегося в апреле визита Р. Баучера в эти государства. Судя по некоторым сообщениям, соответствующие перевозки уже осуществляются. Очевидно, речь здесь идёт о предложении, от которого никто не в силах отказаться; кроме того, Таджикистан (напомним: это культурно-исторически близкое Ирану государство имеет протяжённую границу с Афганистаном) потенциально рассматривается в качестве места размещения новой военной базы США в Центральной Азии. Соответствующие консультации начались ещё при прежней администрации Дж.Буша. Не обошёл американский представитель своим вниманием и Туркмению, причём его встречи в Ашхабаде совпали по времени с определённым охлаждением туркмено-российских отношений, связанных с аварией, которая произошла на участке Давлетбат – Дариялык газопровода «Средняя Азия – Центр». Газовый конфликт между Россией и Туркменией будет всячески использоваться заинтересованными западными кругами в целях реанимации проекта «Набукко», причём окончательное преимущество той или иной стороны не очевидно. 16 апреля в Ашхабаде в присутствии президента страны Туркмении Гурбангулы Бердымухамедова гендиректор немецкой RWE AG Юрген Гроссманн и глава госагентства по управлению и использованию углеводородных ресурсов Туркмении Ягшыгельды Какаев подписали долгосрочное соглашение о транспортировке туркменского газа в Европу. В этот же день помощник госсекретаря США по странам Южной и Центральной Азии Ричард Баучер сообщил в Ашхабаде, что «правительство США придаёт особое значение развитию многопланового сотрудничества со странами Центральной Азии, а в отношениях с Туркменией наступил качественно новый этап»12.

Ключевым государством региона является Казахстан, который проводит многовекторную политику13, в том числе и в сфере экспорта энергетических ресурсов. Вероятный выкуп ЛУКОЙЛом доли British Petroleum в Каспийском трубопроводном консорциуме может стимулировать дальнейшее развитие этого проекта (до 65 млн. тонн в год или даже более), сознательно тормозившегося последние годы по явно политическим мотивам14. Для осуществления этой операции необходимо согласие властей Казахстана, и вряд ли они будут противодействовать российской компании15.

В то же время один из крупнейших торговых партнеров Казахстана — США. По итогам шести месяцев 2008 года товарооборот двух стран превысил 1,1 миллиарда долларов. В ходе состоявшегося в октябре 2008 года визита в Астану госсекретарь Кондолиза Райс подчеркнула, что Казахстан остаётся одним из «стержней» американской политики в Центральной Азии в период бурных событий в сфере безопасности в районе от Грузии до Афганистана16. Расширяется и военное сотрудничество двух стран в акватории Каспия. «Оранжевый» Киев также пытается проводить более активную политику на постсоветском пространстве, что может внести дополнительный элемент дестабилизации. Эксперты формулируют это следующим образом: для эффективной политики на западном направлении Казахстан нуждается в стратегических партнёрах в Восточной Европе. Таким партнёром, при благоприятной политической конъюнктуре, могла бы выступить Украина17.

Возрастающий интерес к Казахстану с площадью почти 3 млн. кв.км (девятое место в мире по размерам государственной территории) в немалой степени обусловлен также его ролью в качестве коммуникационного звена, связывающего Китай с государствами Центральной Азии и Среднего Востока. Китай уже получает нефть из Казахстана по трубопроводу Атасу – Алашанькоу. Мощность этой трубы пока невелика – около 10 млн. тонн в год, однако вскоре ожидается ввод в эксплуатацию второй очереди нефтепровода, которая позволит увеличить мощности маршрута втрое18. Существующий Евразийский транспортный коридор, ведущий из Синьцзян-Уйгурского автономного района в Казахстан, может быть дополнен другой магистралью, которая пройдет из Китая через Кыргызстан в Узбекистан.

Мощный информационный вброс по поводу возможного дистанцирования, если не выхода Узбекистана из ОДКБ,19 также вряд ли является случайностью. В Ташкенте подчеркивают, правда, что неучастие представителей Узбекистана во встрече министров иностранных дел государств — участников ОДКБ в Ереване было вызвано причинами исключительно организационного характера и что членство в этом военно-политическом блоке даёт республике много преимуществ.

Обостряющиеся противоречия между центрально-азиатскими государствами в связи с распределением водных ресурсов несут в себе достаточно мощный конфликтный потенциал, и уже сейчас представители некоторых государств призывают к вмешательству в этот вопрос международных организаций. Существующий формат решения экологических проблем в рамках Фонда спасения Арала не решает всех спорных вопросов. Ведь помимо строительства тех или иных объектов гидроэнергетики, остаётся много других болезненных проблем; идея же Центральноазиатского Союза, похоже, уже неактуальна.

Вопрос о том, какие международные организации могут сыграть стабилизирующую или, наоборот, деструктивную роль в решении проблем региона, остаётся открытым. Однако, если вспомнить о прогрессирующем параличе ООН-овских структур и разногласиях, сотрясающих Европейский Союз, кое-какие предположения сделать можно.

Шанхайская Организация Сотрудничества включает все, за исключением Туркменистана, государства региона, а также их непосредственных соседей и основных торгово-экономических партнёров — Россию и Китай. Наблюдателями в ШОС являются основные региональные игроки — Индия, Пакистан, Иран. Повышается заинтересованность этой организации в решении афганских проблем. Можно предположить, что это происходит по причине возрастающего осознания простой реальности: подконтрольный Соединённым Штатам Афганистан является идеальной площадкой для дестабилизации как отдельных государств, так и региона в целом. Разумеется, любое негативное воздействие на регион способно вызвать соответствующую реакцию сопредельных стран (скажем, Ирана или Китая), рассматривающих Центральную Азию как сферу своих жизненных интересов. Все это только повышает необходимость создания прочной системы коллективной региональной безопасности, и объективно ШОС является здесь наиболее адекватным механизмом сглаживания противоречий и выработки взаимно согласованных решений.

Однако формат взаимодействия в рамках ШОС очевидным образом нуждается в совершенствовании. Экономическое сотрудничество между членами организации осуществляется преимущественно на двусторонней основе. Главным приоритетом здесь, как представляется, должны стать вопросы, связанные с поставками энергоресурсов, включая обеспечение безопасности соответствующей инфраструктуры. Интенсификация экономического сотрудничества вряд ли станет возможной без формирования, по крайней мере, общего контура единой политической платформы, с определением конкретных вопросов, по которым достижимо взаимное согласие. Пока же подписанные соглашения в военно-политической сфере не гарантируют приверженности союзническим отношениям в будущем20. Если положение не исправить, Россию и ее партнёров в Центральной Азии ожидают сложные времена.


_______________________ 1 Центр исламского плюрализма: «Путин и его банда готовят новое нападение на Грузию в этом году» // http://www.regnum.ru/news/1154887.html

2 Геополитика и проблемы уммы // http://www.islam.ru/pressclub/tema/georumes

3 См.: Вамбери А. Путешествие по Средней Азии. М. Восточная литература. – 2003.

4 Улунян А. «Большая Центральная Азия»: Геополитический проект или внешнеполитический инструмент? // http://www.ferghana.ru/article.php?id=5655

5 Starr S. F. A «Greater Central Asia Partnership» for Afghanistan an and Its Neighbors Silk Road Paper. Central Asia-Caucasus Institute & Silk Road Studies Program – A Joint Transatlantic Research and Policy Center Johns Hopkins University. Washington, D.C. March 2005. Р. 5. [http://www.stimson.org/newcentury/pdf/Strategy.pdf]

6 Тулепбергенова Г. Проект Большой Центральной Азии: анализ состояния и эволюция // Центральная Азия и Кавказ. – 2009. — № 1.

7 Дружеский совет из Вашингтона: Чтобы Центральная Азия была стабильной, ей следует интегрироваться с Афганистаном и Пакистаном // http://i-r-p.ru/page/stream-event/index-19336.html

8 См.: Махмуд Ш. Новая стратегия Обамы и ее последствия для Афганистана и региона // http://www.afghanistan.ru/doc/14356.html

9 Мелентьев С. Афганистан: реальная угроза. Плацдарм для удара с юга приобретает конкретные очертания // Военно-промышленный курьер. — 2009. – № 7.

10 Михайлов В. Афганистан превратился в мировой центр напряженности // Независимое Военное Обозрение. – 2009. – 3 апр.

11 Сейбол С. Международный терроризм и страны Центральной Азии: поспешные выводы // // Центральная Азия и Кавказ. – 2008. — № 5.

12 Гриб Н. и др. Туркмения нашла замену «Газпрому» // Коммерсант. – 2009. – 17 апр.

13 Подробнее см.: Кукеева Ф. Некоторые теоретические аспекты формирования внешней политики Казахстана // Центральная Азия и Южный Кавказ. Насущные проблемы. М. 2007. — с. 109 — 119.

14 А.Куртов, выступление в ходе круглого стола «Российско-иранское энергетическое партнерство: гуманитарные стратегии». Москва, РГГУ, 10 апреля 2009 г.

15 ЛУКОЙЛ ждет согласия Казахстана // http://www.rbcdaily.ru/2009/04/15/tek/410599

16 http://www.regnum.ru/news/1079054.html

17 Кулик В. и др. Украинские перспективы в Центральной Азии. Аналитический доклад // http://eurasianhome.org/xml/t/analysis.xml?lang=ru&nic=analysis&pid=91&qyear=2008&s=-1

18 Китайский натиск // Эксперт (Казахстан). – 2009. – 20 апр.

19 См., напр.: Михайлов В. «Принципиальные» демарши Узбекистана. – Независимое Военное Обозрение. – 2009. – 24 апр.

20 См.: Кольтюков А. Влияние Шанхайской организации сотрудничества на развитие и безопасность Центрально-Азиатского региона // Шанхайская организация сотрудничества. К новым рубежам развития. М. 2008.

Поближе к углеводородам /Почему не совпадают позиции Ирана и четырех стран СНГ по разделу Каспия и его ресурсов?/

Опубликовано от wpmrРубрики:Бизнес, Политика

РОССИЙСКАЯ ГАЗЕТА: Как показало заседание межгосударственной группы по Каспийском морю, подходы прикаспийских стран к вопросам раздела Каспия и его ресурсов по-прежнему различные. По мнению посла РФ по особым и спецпоручениям Александра Головина, «не согласованы вопросы разграничения дна: кое-где соглашение подписано, с некоторыми странами — нет. Вопрос делимитации акватории остается открытым».

РФ, Азербайджан, Казахстан и Туркмения согласны с принципом раздела дна и ресурсов, с возможностью равного долевого участия прикаспийских государств во взаимном освоении этих ресурсов. Остальная акватория для хозяйственных, в том числе транспортных и рыбопромысловых нужд, остается в общем пользовании тех же государств. Такая позиция опирается Конвенцию ООН по морскому праву 1982 года, ратифицированную всеми прикаспийскими странами.

У Ирана позиция иная: руководитель иранской делегации по «каспийским» переговорам Мехди Сафари подтвердил, что Тегеран «по-прежнему настаивает на разделении Каспийского водоема на пять равных частей, то есть по числу прикаспийских государств. Им должно достаться ровно по 20 процентов территории бассейна».

Дело в том, что в иранском секторе нет крупных нефтегазовых ресурсов, поэтому Тегеран, выдвигая принцип «равных долей», рассчитывает получить крупные нефтяные и газовые месторождения в южном районе центрального сектора Каспия (Сердар, Кяпяз). Хотя уже близки к завершению 5-летние переговоры Баку и Ашхабада по этим месторождениям, в контексте схожих позиций Азербайджана и Туркмении по разграничению каспийского дна и его «закромов». Плюс к тому, почти все прикаспийские страны уже согласовали взаимные «каспийские» границы — кроме Ирана.

Как считает эксперт по проблемам Каспийского бассейна Магомед Шатоев, «увеличение доли Ирана означает уменьшение суммарной доли всех четырех бывших советских республик, а на практике — потерю доли одного Азербайджана. А если бы в претендуемой Тегераном дополнительной части Каспия не было больших запасов углеводородов, станет ли Иран требовать раздела… на пять равных частей?»

В этой связи некоторые СМИ полагают, что «неуступчивость» Тегерана обусловлена его возможным участием в обходящих Россию «евросоюзовских» газопроводных проектах «Набукко» и «Белый поток», для которых требуются крупные объемы газа, а оспариваемые Ираном месторождения расположены вблизи маршрутов этих трубопроводов.

Транзит и поставки под санкциями «геополитики»: Газовый саммит в Софии

Опубликовано от wpmrРубрики:Политика

ИА REGNUM: Второй и заключительный день прошедшего в Софии международного форума «Природный газ для Европы. Надежность и партнерство» 24-25 апреля 2009 года не преподнес никаких сенсаций и не дал результатов, принципиально отличных от того, что уже обозначилось в первый день форума. Итоги второго дня и всего газового саммита в текущих сообщениях болгарских СМИ выглядят следующим образом.

С утра в субботу 25 апреля состоялось второе пленарное заседание правительственных делегаций стран-участниц форума в Софии, по итогам которого была подписана итоговая декларация. Как и сообщалось ранее, зафиксированными в ней основными принципами энергетической политики стали: прозрачность действий правительств и компаний в сфере газовых поставок, конкуренция, публичность финансовой отчетности, углубление энергетического сотрудничества в кризисных ситуациях, соблюдение существующих договоров, следование экологическим нормам. Также в декларации подчеркивается возможность применения юридических санкций (вплоть до назначения компенсаций) за неисполнение обязательств по поставкам и транзиту. Все страны-транзитеры должны гарантировать беспрепятственный транзит газовых потоков и его эффективный мониторинг. Повышенная роль частного сектора должна стимулироваться стабильной энергетической политикой.

Наконец, в декларации отмечается, что Черноморский и Каспийский регионы имеют «геополитическое» значение для европейской энергетической безопасности и для диверсификации источников и маршрутов поставок газа. В Софийской декларации также говорится, что Юго-Восточная Европа имеет стратегическое местоположение, связывающее между собой производителей природного газа (Россию, страны Центральной Азии, Каспийского региона, Ближнего Востока и Северной Африки), транзитные страны Черноморского региона и Кавказа и европейских потребителей «голубого топлива». По некоторым сведениям, по настоянию российской делегации из проекта декларации был исключен пункт о праве третьих стран на доступ к существующей газотранспортной инфраструктуре.

Во второй день газового саммита в Софии некоторые из его участников, как и накануне, сделали ряд оптимистических заявлений о перспективах реализации проекта газопровода NABUCCO. Как сказал управляющий директор этого проекта Райнхард Митшек, окончательное инвестиционное решение по NABUCCO, ожидаемое в 2010 году, должно вызвать многонациональный спрос на газ для заполнения этого трубопровода. По словам Митшека, учредители проекта рассчитывают на поступление сырья из Азербайджана, Туркменистана, Ирака, Египта и даже из Ирана и России и не исключают никаких из возможных источников.

Представлявший Чехию вице-премьер этой страны по европейским вопросам Александр Вондра, выступая на второй пленарной сессии, призвал ЕС перейти в энергетическом сотрудничестве от слов к делам. По словам Вондры, одним из приоритетов для Чехии в период ее председательства в ЕС (первое полугодие 2009 года) было достижение согласия по строительству т.н. «южного коридора» транзита природного газа. Уже были достигнуты значительные достижения в области законодательного регулирования внутреннего энергетического рынка, сказал Вондра. В течение нескольких ближайших месяцев должна быть обеспечена и политическая поддержка строительства NABUCCO. При председательстве Чехии должна состояться встреча в верхах по вопросам «южного коридора», напомнил Вондра, по мнению которого это является сигналом перехода ЕС от этапа переговоров к реализации значимых проектов. До конца 2009 года должно быть подписано и межправительственное соглашение о сотрудничестве с Египтом в деле создания «южного коридора». Другим ключевым участником проекта «южного коридора» Александр Вондра назвал Турцию. По его словам, в рамках чешского председательства в ЕС делается все возможное для закрытия политических вопросов по энергетическим проектам.

Возглавлявший американскую делегацию специальный посланник США по энергетическим вопросам в Евразии Ричард Морнингстар подчеркнул в своем выступлении, что NABUCCO, как и любой трубопровод, — это не панацея. Он сказал, что администрация США готова по мере возможности помогать реализации этого проекта, в частности, как посредник в поиске субсидий международных финансовых структур и в получении доступа к источникам финансирования. О «Южном потоке» американский дипломат сказал, что позиция США по нему — ни «за», ни «против». По словам Морнингстара, «это будет очень дорогой проект» со многими вопросами по его финансовой структуре. Также Ричард Морнингстар сказал, что политика США по вопросу энергетической безопасности Европы направлена на достижение диверсификации источников и маршрутов поставки сырья, во избежание зависимости от одного поставщика. Однако специальный посланник США признал, что в ближайшем будущем Россия будет основным поставщиком и для Болгарии, и для всей Европы в целом.

Со своей стороны, возглавлявший делегацию России на форуме в Софии министр энергетики РФ Сергей Шматко заявил, что участники саммита выразили свою поддержку проекту «Южный поток». Традиционными партнерами России в газовой сфере Шматко назвал Италию, Австрию, Сербию, которые, как и другие страны, говорили в Софии о невозможности обеспечения энергетической безопасности Европы без России. Форум в Софии прошел гладко, без излишней политизации энергетических вопросов, сказал Шматко. По его словам, Россия заинтересована в увеличении объема поставок газа в Европу и, при этом, не собирается участвовать в проекте трубопровода NABUCCO.

На итоговой пресс-конференции Сергей Шматко сказал также, что относительно проекта «Южный поток» существуют спекуляции о расхождении позиций России и Болгарии. Напротив, в последние дни позиции газовых компаний двух стран сблизились, и в ближайшее время ожидается подписание договора между «Газпромом» и Болгарским энергетическим холдингом (БЕХ), сказал Шматко. Однако российский министр не уточнил, ожидается ли это подписание во время предстоящего визита в Москву министра-председателя Болгарии Сергея Станишева 26-28 апреля. Шматко повторил, что проект NABUCCO не может конкурировать с «Южным потоком», поскольку в рамках первого, в отличие от второго, еще не даны ответы на вопросы — какова будет цена газа для потребителей в Европе, какими будут маршрут и ресурсная база NABUCCO. Шматко уверил, что цена газа по «Южному потоку» будет намного ниже, чем по NABUCCO.

Одним из главных практических результатов газового саммита в Софии стало давно намеченное подписание соглашений между Болгарией и Египтом о сотрудничестве в области добычи и поставок природного газа, а также между Болгарией и Грецией о соединении газотранспортных систем (ГТС) двух стран и взаимодействии при использовании сжиженного газа. Представители действующего болгарского руководства в последние месяцы неоднократно называли сотрудничество с Египтом одним из приоритетов своей энергетической политики; уже было проведено несколько раундов переговоров об этом.

В рамках саммита 24-25 апреля министр экономики и энергетики Болгарии Петр Димитров и министр нефти, спецпредставитель президента Египта Самех Фахми подписали меморандум о двухстороннем сотрудничестве в газовой сфере сроком на 3 года. Соглашение предусматривает поставки из Египта в Болгарию сжиженного природного газа через намеченные к постройке терминалы или же с использованием уже существующих таких терминалов в Турции или Греции (на острове Ревитуза близ Афин). Переговоры с двумя последними странами должны быть проведены дополнительно. Также предстоит еще определить объемы газа, которые Египет сможет поставлять в Болгарию. (Напомним, что в ходе прежних переговоров обсуждалась возможность поставок Египтом в Болгарию до 1 млрд. кубометров газа в год, что составляет около четверти общей потребности этой страны). Наконец, стороны обязались сотрудничать на взаимовыгодной основе в деле разведки новых газовых месторождений, подготовки специалистов, эксплуатации танкеров для сжиженного газа.

Одновременно в ходе саммита Петр Димитов и министр регионального развития Греции Костис Хадзидакис подписали меморандум о сотрудничестве между Болгарией и Грецией в осуществлении межсистемной связки ГТС двух стран и в строительстве объектов газовой инфраструктуры (как терминалов для сжиженного газа, так и трубопроводов). В частности, в документе идет речь о строительстве второго терминала для регазификации сжиженного газа на северном побережье Эгейского моря у греческого порта Кавала (ранее рассматривалась возможность возведения такого терминала на другом пункте побережья, у Александруполиса). Подписавший со стороны Болгарии соглашения с Египтом и Грецией министр Петр Димитров заявил, что их особая значимость определяется необходимостью поиска альтернативных источников газа и установления связей с газотранспортными системами других стран.

Как пишет правый Mediapool, ожидается, что заключенные договоры с Грецией и Египтом «ослабят газовую хватку Москвы». Два намеченных проекта (по сжиженному газу и связке ГТС Болгарии и Греции) были кандидатами на получение части средств из фонда в 3,75 млрд. евро, выделенного Евросоюзом на развитие инфраструктуры и энергетики. Однако стало ясно, что из них Болгария получит всего 45 млн. евро на связку ГТС, так как проект по сжиженному газу был признан находящимся на слишком ранней стадии развития, а ЕС финансирует проекты со сроком окончания до 2011 года.

Закрывая второе пленарное заседание и выступая на итоговой пресс-конференции, ряд интересных и важных заявлений сделал организатор и хозяин форума президент Георгий Пырванов. По его словам, саммит 24-25 апреля завершился полным успехом, поскольку все участники продемонстрировали политическую волю к поиску верных, работающих и перспективных решений. Диалог сторон в ходе форума Пырванов назвал содержательным и конструктивным. Также он сказал, что конец форума не ставит точку в энергетических дебатах; напротив, они должны разгореться с новой силой.

Общее внимание привлекли слова Първанова о том, что он придерживается идеи «переосмысления» договора с «Газпромом». Также он сказал, что энергетики не должны диктовать политическую повестку дня. По словам Пырванова, суверенитет Болгарии должен уважаться, и «Газпром» не должен сам определять, с кем ему заключать контракты в Болгарии (т.е. кого считать посредниками, подлежащими исключению из цепи, а кого — потребителями). Пырванов сказал, что он ведет общение с государственным руководством России и не должен обсуждать претензии «Газпрома» и «каких бы то ни было фирм».

В этих словах оппозиционные СМИ Болгарии усмотрели «охлаждение» и «беспрецедентно острый тон» президента Пырванова в отношениях с Москвой и ее энергетическими компаниями. Тем не менее, Пырванов сказал, что сейчас ведется работа над новым соглашением по «Южному потоку», который должен ускорить его строительство. Президент не исключил, что соглашение может быть подписано уже во время визита премьер-министра Сергея Станишева в Москву 26-28 апреля 2009 года, а может — на запланированной встрече участников «Южного потока» в середине мая. Также Пырванов назвал желательным, чтобы соглашение было подписано не позднее конца мая 2009 года, поскольку после этого на заключение договора падет тень начинающейся парламентской предвыборной кампании в Болгарии. Пырванов признал, что «Южный поток» и NABUCCO являются не «альтернативными», но, с высокой степень вероятности, «конкурирующими» проектами, однако Болгария может выиграть от реализации их обоих. Пырванов сказал также, что есть место и для проекта «Белого потока» (газопровода по дну Черного моря из Грузии на Украину). (Нельзя не отметить парадоксальность и абсолютный политический смысл этого заявления, поскольку эксперты единодушно называют «Белый проект» абсолютно нежизнеспособным проектом, вдобавок имеющим отчетливую антироссийскую политическую и идеологическую окраску).

В целом, итоги газового саммита в Софии можно подвести следующим образом. Очевидное почти полное отсутствие практических результатов встречи делегаций 28 стран поставщиков, транзитеров и потребителей природного газа следует признать неудачей организаторов форума, в том числе президента Болгарии Георгия Пырванова. Саммит явно не стал «энергетическим Давосом» (как ранее о нем высказался премьер-министр Станишев). Выяснилось, что европейские учредители проекта NABUCCO намерены обсуждать его перспективы на собственной конференции, которая состоится в Праге в первой декаде мая 2009 года. А Россия предпочла провести один из решающих раундов переговоров с Болгарией по «Южному потоку» на своей территории, во время ближайшего визита в Москву Сергея Станишева. Таким образом, не оправдались ожидания действующего руководства Болгарии насчет того, что форум в Софии станет площадкой для оглашения важных решений по обоим крупным проектам международных газопроводов и тем самым подтвердит статус Болгарии как незаменимого звена всех транзитных схем и важного регионального центра энергетической политики. Единственное, что может занести в свой актив принимающая сторона форума, — это подписание давно обещанных (и требуемых оппозицией со времен газового кризиса в январе 2009 года) соглашений с Грецией и Египтом о возможных новых источниках и альтернативных маршрутах поставок газа. Впрочем, пока эти соглашения лишены конкретности.

Сейчас оппозиционные круги Болгарии уже начали язвительно упрекать президента и правительство в провале их амбициозных планов, связывавшихся с газовым саммитом в Софии, а также выражать удовлетворение по поводу мнящегося им углубления разногласий России и Болгарии по «Южному потоку». Можно предположить, что последние заявления болгарского президента по газовому сотрудничеству с Россией, в которых некоторые усмотрели острую критику в адрес Москвы, на самом деле служат лишь для парирования прежних и будущих выпадов оппозиции против энергетической политики Пырванова и Станишева. Однако обращает на себя внимание, что, при всей «остроте» заявлений Пырванова в адрес «Газпрома», в них не было ничего, что указывало бы на возможность отказа Болгарии от «Южного потока» в пользу альтернативных проектов. Эти заявления, по всей видимости, следует считать частью деловой подготовки к предстоящим в ближайшие дни непростым переговорам Станишева в Москве по «Южному потоку». Именно в ходе этого визита должно определиться, так ли уж сильно «Южный поток» опережает по темпам своей реализации на болгарском участке конкурирующий европейский проект NABUCCO.

Азиатская труба: изгиб в обход России? Китай в своей нефтегазовой экспансии непосредственно выходит на берег Каспия — как известно, входящего в зону национальных и геостратегических интересов России

Опубликовано от wpmrРубрики:Политика

РИА Новости: «Звоночек» «Газпрому»: в руки китайских госкорпораций перешли значительные нефтегазовые запасы Казахстана. Пекин выделяет Астане кредит в 10 млрд. долларов в обмен на участие в крупных энергетических и инфраструктурных проектах в Казахстане. Китайская CNPC планирует купить у казахского монополиста «Казмунайгаз» половину компании «Мангистаумунайгаз». Тем самым Китай в своей нефтегазовой экспансии непосредственно выходит на берег Каспия — как известно, входящего в зону национальных и геостратегических интересов России.

В последнее время политика Астаны кренится в сторону расширения присутствия КНР в экономике страны. Уже треть добываемой в Казахстане нефти принадлежит китайским компаниям, а это более 20 млн тонн в год. По-видимому, это вполне устраивает власти республики – сотрудничество с Поднебесной позволяет стране снизить зависимость как от западных компаний по условиям получения инвестиций, так и от влияния России на транзит сырья на мировые рынки.

Вместе с тем не следует забывать, что экономическое сотрудничество Пекина с зарубежьем (и Казахстан не исключение) «заточено» исключительно под задачи развития китайской экономики. Сумма в 10 млрд долл. для Китая незначительна, учитывая почти 2 трлн долл. его накоплений. Сегодня Пекин больше озабочен проблемой, куда вложить эти деньги.

В то же время по новым казахстанско-китайским договоренностям КНР получает доступ к значительным ресурсам. В состав «Мангистаумунайгаз» входят 36 месторождений, 15 из которых разрабатываются. По оценкам экспертов, суммарные запасы нефти, которые находятся на балансе казахской компании, оцениваются в 1,32 млрд баррелей. В переводе на сегодняшние цены это составляет около 65 млрд долл. Следовательно, CNPC достанется примерно 16,3 млрд долл.

Приобретение CNPC активов «Мангистаумунайгаза» усилит в казахстанской энергетике китайские и ослабит российские и западные позиции. Китай становится не только серьезным игроком на региональном рынке, но и обладателем значительным ресурсом для корректировки нефтяной стратегии Казахстана в свою пользу.

России следует самым серьезным образом задуматься над этим поворотом в многовекторной политике стратегического союзника.
В целом же итоги последних недель свидетельствуют об очередной вспышке мировой борьбы за постсоветское энергетическое наследство. К примеру, продолжающийся спор между Туркменией и Россией из-за взрыва газа на трубопроводе Средняя Азия – Центр показывает, что геополитический баланс сил в борьбе за энергоресурсы Каспийского бассейна претерпевает изменения. Их явно можно трактовать не в пользу России.

Совершенно очевидно, что авария стала результатом плохого обслуживания и ремонта. Подобные взрывы происходят в Туркмении примерно раз в полгода. Но о них широко не сообщается. Туркменское правительство печально известно своей халатностью в вопросах содержания и обслуживания трубопроводов, не исключено, что именно оно и несет главную ответственность за случившееся.

Однако рядовую техническую аварию туркменские руководители крайне политизировали. Ашхабад настаивает на том, что имела место «диверсия» со стороны России.

Эти обвинения прямо связаны с невидимой битвой за экспортные цены на газ. Туркмения боится потерять тот уровень, о котором договорилась с Россией в 2008 году. Та цена, которую «Газпром» платит за туркменский газ, уже несколько месяцев основана на формуле европейских рыночных расценок. Поскольку сегодня, в условиях глобального спада, объемы поставок газа намного превышают объемы потребления, Ашхабад должен готовиться к существенному сокращению экспортных поступлений.
Летом или осенью 2009 года цены начнут ощутимо снижаться. И «Газпром» окажется не готов переплачивать за сырье, как делал это раньше.

Судя по всему, российский концерн сталкивается со все более серьезными проблемами. В настоящее время у него скопились большие излишки газа – в  2008 году резервы компании выросли на 11%. А поскольку спрос на этот вид топлива продолжает снижаться, нетрудно ожидать того, что в текущем году излишки топлива у «Газпрома» будут увеличиваться стремительными темпами.

Пока же по целому ряду причин прекращение поставок из Туркмении «Газпрому» выгодно. Компания получает возможность уменьшить объем имеющихся запасов, а также немного сэкономить. По экспертным оценкам, в первом квартале текущего года туркменский газ на границе с Узбекистаном обходился «Газпрому» в 310 – 315 долл. за тысячу кубометров.

Туркменское руководство хочет зафиксировать такую цену, которая максимально увеличит перспективы получения прибыли. Но «Газпром» не торопится, учитывая прогнозы о дальнейшем снижении цен. Его руководители боятся заключения очередной невыгодной сделки, ведущей к потерям. В основе позиции компании лежит убежденность в том, что у Туркмении сегодня нет экспортных альтернатив российским.

Как бы не так. На днях в Ашхабаде президент Бердымухамедов принял делегацию немецкого концерна RWE, участвующего в трубопроводном проекте Nabucco. После встречи председатель госагентства по управлению углеводородными ресурсами Яшгельды Какаев и главный управляющий директор германской компании Юрген Гроссманн подписали меморандум о долгосрочном сотрудничестве. И хотя меморандум еще нельзя назвать соглашением и, тем более, контрактом, переговорный процесс между европейцами и туркменами знаменует некий новый рубеж, на который выходит туркменское руководство. Бердымухамедов наглядно демонстрирует, что готов найти альтернативного покупателя на углеводороды.

Если спор между Туркменией и Россией затянется, у Ашхабада может возникнуть желание взять на себя обязательства по экспорту больших объемов газа через Транскаспийский трубопровод (ТКТ), идею прокладки которого горячо поддерживают США.

Пока то спокойствие, с которым в Москве наблюдают за эмоциональной реакцией туркменской стороны, указывает на имеющуюся твердую убежденность в «неубиваемости» российских козырей. Было бы хорошо, если бы эта уверенность основывалась не на отвлеченных рассуждениях. Тем более что менеджеры российской энергомонополии, неправильно оценив тенденции мирового рынка и динамику цен на энергоносители, однажды уже прокололись. И теперь пытаются выправить положение, фактически переводя свои ранее закрепленные контрактом отношения с Ашхабадом в категорию форс-мажорных.

Не получается ли в итоге, что руководство «Газпрома», поддерживая исключительно европейскую ориентацию корпорации, тем самым не укрепляет российское влияние в Центральной Азии, а, ориентируясь на решение тактических задач, как минимум упускает стратегические ориентиры России в этом ключевом регионе?

Доходы по контракту с российским концерном на сегодняшний день – единственный крупный источник пополнения туркменской казны. Что бы в Ашхабаде не говорили о возможности «выдержать российскую газовую блокаду», это не более чем риторика. Девать газ Ашхабаду некуда. А без выручки от его экспорта бюджет страны будет подорван.

Помимо финансового голода, который может ожидать туркменское руководство в случае длительной остановки закупок со стороны «Газпрома»,  на российскую позицию работают и другие факторы.

Во-первых, в Туркмении отсутствует инфраструктура для доставки газа от месторождений на востоке страны до берега Каспия. Во-вторых, на пути строительства ТКТ стоит неурегулированность статуса Каспийского моря. Ситуация в данном вопросе настолько сложна, что несколько раз едва не доходило до локальных вооруженных конфликтов. При этом российская Каспийская военная флотилия по своей мощи превосходит все силы остальных стран бассейна, вместе взятые.

В-третьих, ТКТ может выйти лишь на территорию Азербайджана. Но отношения Баку и Москвы в последнее время значительно потеплели. Президент России Дмитрий Медведев провел переговоры с главой Азербайджана Ильхамом Алиевым, в ходе которых обсуждались и перспективы продажи российским компаниям сырья с месторождения Шах-Дениз-2.

Если в Москве всерьез посчитают, что с туркменской стороной следует поработать очень плотно и с использованием самого широкого инструментария, может произойти резкое изменение «политического лица» этого государства. Вопрос в том, а необходимы ли Москве столь крайние меры для отстаивания корпоративных интересов пусть и мощной, но все же бизнес-структуры? В которой, кстати, около четверти активов принадлежат отнюдь не России?

Резкие пертурбации в Туркмении могут породить ситуацию сползания в нестабильность всей Центральной Азии. И количество возможных плюсов окажется несопоставимо мало в сравнении с многочисленными минусами.

Учитывая это, российское руководство демонстрирует стремление найти выход из запутанной ситуации с несовпадением интересов Ашхабада и «Газпрома» исключительно на компромиссной основе.

Премьер Владимир Путин потребовал от курирующего топливно-энергетический комплекс РФ вице-премьера Игоря Сечина и председателя правления «Газпрома» Алексея Миллера «поддерживать тесные контакты, согласовывать все свои действия с нашими стратегическими партнерами, прежде всего в Средней Азии». Ближайший раунд переговоров с туркменскими партнерами состоится 23–24 апреля в рамках большой конференции по вопросам энергобезопасности в Ашхабаде. Переговоры, очевидно, предстоят нелегкие.

Андрей Грозин — руководитель отдела Средней Азии и Казахстана Института стран СНГ (для РИА Новости)

Туркмения заручилась газовой дружбой с ЕС в обход России

Опубликовано от wpmrРубрики:Политика

NewsInfo: После 11 лет подготовки и острых дебатов Европарламент одобрил вчера поздно вечером новое торговое соглашение между Евросоюзом и Туркменией. В ходе пленарной сессии 459 евродепутатов проголосовали за документ, открывающий возможности для вхождения компаний ЕС во внутренний энергетический сектор этой республики.

Руководство Евросоюза и Еврокомиссии надеется, что улучшение двусторонних отношений позволит Брюсселю убедить Ашхабад принять участие в создании газопровода Nabucco. На сегодняшний день у инициаторов этой трассы из Средней Азии через Кавказ к восточной границе ЕС не хватает поставщиков «голубого топлива», чтобы заполнить газопровод и тем самым сделать его экономически целесообразным, сообщает Росбалт.

Впрочем, убеждать нынешнее руководство республики особо и не приходится — на минувшей неделе исполнительный директор Государственного агентства по управлению и использованию углеводородных ресурсов при президенте Туркмении Ягшыгельды Какаев и председатель правления RWE AG Юрген Гроссман подписали меморандум о долгосрочном сотрудничестве между правительством республики и немецким концерном. RWE AG является акционером проекта сооружения Nabucco, продвигаемого Брюсселем для ослабления энергетической зависимости Европы от России. Не так давно RWE AG в партнерстве с австрийским энергетическим концерном OMF создали Caspian energy company, которая занимается изучением доставки газовых ресурсов каспийского региона в Европу. В настоящее время единственным нефтедобытчиком здесь является англо-арабская Dragon Oil. После 10 лет геологоразведки к разработке нефтегазовых блоков приступила и малайзийская Petronas. Консорциум датской Maersk и германской Wintershall выполняет программу сейсмических исследований в Средне-Каспийском нефтегазоносном бассейне.

Президент Туркмении Гурбангулы Бердымухамедов считает определение цены на газ прерогативой производителя. При этом производитель «должен основываться на себестоимости добычи, которая весьма разнится в зависимости от климатических условий, глубины залегания углеводородов, сроков их добычи и эксплуатации месторождений». Об этом заявил туркменский лидер на международной конференции «Надежный и стабильный транзит энергоносителей и его роль в обеспечении устойчивого развития и международного сотрудничества», открывшейся в четверг в Ашхабаде. Для участия в форуме в Ашхабад прибыли высокопоставленные представители десятков стран мира и международных организаций. Российскую делегацию возглавляет вице-премьер Игорь Сечин и министр энергетики Сергей Шматко. Делегацию США — заместитель помощника Госсекретаря по вопросам Южной и Центральной Азии — Джордж Крол, пишет Правда.Ру

По мнению главы Туркмении, единственно правильной схемой формирования цены на природный газ являются прямые договоренности между продавцом и покупателем. Бердымухамедов подчеркнул, что Туркмения в рамках своих конкретных договоренностей с партнером определяет цену на природный газ, основываясь на критериях затратности его добычи и тенденциях ценовой политики на мировых рынках.
При этом туркменский лидер заявил, что попытки политизации поставок энергоресурсов, использования их в качестве инструмента для достижения политических целей или удовлетворения каких-либо корпоративных интересов не соответствуют логике и потребностям нынешнего глобального развития.

В настоящее время, по оценкам экспертов, углеводородные ресурсы Туркмении — 20,8 миллиарда тонн нефти и 24,6 триллиона кубометров газа. Сенсацией стали результаты аудита месторождения Южный Елотен-Осман. По данным британских специалистов, это месторождение располагает запасами природного газа от 4 до 14 триллионов кубометров и занимает четвертое-пятое место в мире.

В 2009 году в Туркмении планируется добыть 75 млрд. кубометров газа и 10,9 млрд. тонн нефти. Экспорт газа запланирован на уровне 52 млрд. кубов. Более 80 проц. этого объема приходится на Россию, которая транспортирует туркменский газ по газотранспортной системе Средняя Азия -Центр. Ныне же возникающая проблема кроется в том, что Россия предлагает альтернативные Nabucco проекты, в частности, Nord и South Stream.

Напомним, в конце марта в Москве на переговорах президента России Дмитрия Медведева и президента Туркмении Гурбангулы Бердымухамедова сорвалось подписание документа о газопроводе «Восток — Запад» в Туркмении, который собирался строить «Газпром». Предполагается, что газопровод «Восток — Запад», который свяжет северо-восточные газовые месторождения Туркмении с Каспием, будет снабжать газом ведущий в Россию Прикаспийский газопровод. Строительство последнего должно начаться в 2009 году. Стоимость проекта «Восток — Запад», по оценкам экспертов, составит не менее миллиарда долларов. Ранее в «Газпроме» утверждали, что будут строить «Восток — Запад» на собственные средства. У «Газпрома» нет на это денег, а Ашхабад думает вести трубу в обход России. Не подписывать соглашение было желанием обеих сторон. Президент Туркмении Гурбангулы Бердымухаммедов не хотел этого по политическим причинам, поскольку существуют проекты газопроводов в обход России: Транскаспийский — в Турцию и Nabucco — в Европу. У «Газпрома» же нет на это лишних средств, поскольку цены на газ будут понижаться.
Материал подготовила Ирэн Гусакова

Международная безопасность и ее влияние на ТЭК Каспийского региона

Опубликовано от wpmrРубрики:Политика

«Вести Кавказа»:  Топливно-энергетический комплекс (ТЭК), в широком смысле этого слова, охватывает добычу и производство энергетических ресурсов, преобразование, передачу, распределение и потребление всех видов энергии. ТЭК Каспийского региона, под которым будем понимать всю Центральную Азию, Кавказ и прилегающие к Каспийскому морю районы Российской Федерации и Исламской республики Иран (ИРИ), достаточно развит и включает нефтяную и газовую промышленности, энергетику на основе тепловых и гидроэлектростанций, а также большое количество разрабатываемых месторождений по добыче угля и природного урана. Охватить весь спектр вопросов, связанных с развитием регионального ТЭК, практически невозможно, поэтому рассмотрим только проблемы добычи и транспортировки углеводородного сырья, решение которых, во многом, определяется достигнутым уровнем как международной, так и региональной безопасности.
Общеизвестно, что Каспийское море и в окружающие его территории обладают существенными запасами углеводородного сырья. По оценкам российских и зарубежных экспертов, прогнозируемые ресурсы нефти составляют 15-22 млрд. тонн, газа — 12-18 трлн. куб. м., а доказанные запасы: 8,4 млрд. т нефти  (5,8% от мировых) и 7,4 трлн. куб. м. природного газа (порядка 5% от мировых). Большая доля доказанных запасов нефти приходится на Казахстан и Азербайджан, далее по запасам нефти идут Россия и Туркменистан. Основная часть доказанных запасов природного газа рассматриваемого региона  приходится на Туркмению (2,9 трлн. куб. м) и российскую часть Прикаспия (2,5 трлн. куб. м). Помимо этого существенные запасы природного газа обнаружены в Казахстане и  Азербайджане, а также в Узбекистане, который не имеет выхода к Каспийскому морю.
В Каспийском регионе лидером по объему добычи нефти и доказанным ее запасам является Казахстан. Второе и третье место по добычи нефти занимают Азербайджан и Туркменистан. Главным разработчиком газовых месторождений является Туркменистан, на втором и третьем месте по добычи природного газа находятся Казахстан и Россия. Иран добычу углеводородного сырья на Каспии пока не ведет, хотя и строит уже нефтяные платформы.
Конечно, каспийская нефть и природный газ не могут создать альтернативу соответствующим поставкам из региона Персидского залива, так как только Саудовская Аравия обладает четвертью общемировых запасов нефти. Но они могут стабилизировать общую ситуацию на этом рынке, что, несомненно, положительно скажется на развитии общемировой экономики, а также уменьшит ее зависимость от стран ОПЕК или России.
Экономическое благополучие стран-экспортеров углеводородного сырья Каспийского региона (Казахстана, Туркменистана, России, Узбекистана и Азербайджана) во многом зависит от соответствующих мировых цен. В условиях глубокого общемирового экономического кризиса потребность в нефти и природном газе несколько уменьшилась, что является одной из причин сохранения относительно невысоких цен на них (например, порядка 50 долл. за баррель сырой нефти). В тоже время, ЕС по-прежнему крайне заинтересован в диверсификации потоков этого сырья, особенно после очередного газового конфликта между РФ и Украиной в начале 2009 г.
Помимо этого в Европе учитывают, что нефтяные запасы Северного моря могут иссякнуть уже через 10-15 лет, что уже привело к увеличению за последние годы доли каспийской нефти с 1 до 7% в общем энергопотреблении Германии. К этому же подталкивает и необходимость сохранения и развития собственной нефтедобывающей отрасли. Как следствие, такие компании как Statoil (Норвегия, Швеция), British Petroleum (Великобритания), Total (Франция) и Eni (Италия) расширяют свою деятельность в  Каспийском регионе.
Помимо стран экспортеров, целый ряд государств рассматриваемого региона выступают в роли транзитеров углеводородного сырья. В частности, Грузия, которая практически не имеет собственных запасов нефти и природного газа, жизненно заинтересована в транзите каспийских энергоресурсов по нефтепроводам Баку-Супса и Баку-Тбилиси-Джейхан, а также газопроводу Баку-Тбилиси-Эрзурум. В транзите углеводородного сырья заинтересован и Азербайджан, который хотел бы стать воротами в Европу для Казахстана, Туркменистана и Узбекистана.
Однако именно через РФ идет основной поток каспийской нефти и природного газа. В частности, по российской территории проходит самый мощный из существующих региональных нефтепроводов — нефтепровод Каспийского трубопроводного консорциума (КТК). Труба соединяет западноказахстанские месторождения, в том числе и такое крупное как Тенгиз, с российским портом Новороссийск. Первоначально его пропускная способность составляла 28 млн. т нефти в год, из которых 22 млн. т имели каспийское происхождение. К настоящему времени пропускную способность удалось увеличить до 33 млн. т.
РФ имеет развитую систему нефте и газопроводов, построенных еще в советское время и ориентированных, в значительной степени, на экспорт. А в 2009 г. планируется начать строительство Прикаспийского газопровода, который пройдет по территории Туркменистана, Казахстана и России. По трубопроводу будет ежегодно транспортироваться до 20 млрд. куб. м природного газа из Туркменистана и Казахстана.
ИРИ также планирует стать транзитером, например, туркменского природного газа. В настоящее время Тегеран ежегодно закупает в этой стране для собственных нужд свыше 8 млрд. куб. газа. В случае расширения таких поставок и создания соответствующей инфраструктуры можно было бы транспортировать природный газ как в Европу, а это самый короткий путь транспортировки, так и в Южную Азию.
Помимо этого, Тегеран заинтересован в расширении так называемых операций СВОП, когда поставляемая из России, Казахстана и Туркменистана в каспийский порт Нека (ИРИ) нефть замещается на эквивалентное количество иранской нефти из портов Персидского залива. Пока такой транзит едва превышает 100 тыс. баррелей в сутки, но имеются потенциальные возможности его увеличения до 1 млн. баррелей. Аналогичные операции можно было бы проводить и с российским или казахским природным газом, поставки которого возможны по азербайджанской территории.
Описав ситуацию в сфере добычи и транспортировки углеводородного сырья в Каспийском регионе, можно далее перейти к рассмотрению ее взаимосвязи с уровнем международной безопасности. Ярким примером последнего служит ИРИ, в которой сложилась парадоксальная ситуация в газовой сфере. Занимая второй место в мире по запасам природного газа (16 % от мировых), Иран фактически не имеет существенных экспортных мощностей. Экспорт иранского газа ведется только в Турцию (10 млрд. куб. м в год) и Армению (1,1 млрд. куб. м в год). В тоже время он закупает природный газ из Туркменистана, а поставки газа в Армению сопровождаются встречными поставками электроэнергии (порядка 3,3 млрд. кВт/час)[1]. Во многом это обусловлено крайне напряженными отношениями между ИРИ и Западом в сфере безопасности. Как следствие, крайне необходимый приток в иранскую газовую промышленность инвестиций и современных технологий в значительной степени блокируется. Косвенно под запрет попадают даже материалы, если они могут использоваться в ядерной сфере или при ракетостроении.
Но основное влияние международная (региональная) безопасность оказывает на пути транспортировки углеводородного сырья ввиду высокой стоимости магистральных нефте- и газопроводов. Окупаемость таких проектов достаточно продолжительна, поэтому, при серьезных рисках в сфере безопасности инвесторы, как правило, не участвуют в них. Сделанный вывод проиллюстрируем на двух примерах.
В 1995 г. бывшими тогда президентом Туркменистана Сапармуратом Ниязовым  и премьер-министром Пакистана Беназир Бхутто было подписано Соглашение о разработке технико-экономического обоснования проекта Трансафганского газопровода, по которому природный газ из туркменского месторождения Довлетабад (запасы оцениваются от 1,7 до 4,5 трлн. куб. газа) планировалось поставлять в Южную Азию. Выполненные позднее расчеты показали, что общая протяженность трубопровода составит около 1680 км (по территории Туркменистана — 170 км, по Афганистану — 830 км, Пакистану — около 400 км). Стоимость проекта оценивалась в 4 млрд. долл. при  ежегодной пропускной способности до 30 млрд. куб. в год[2].
В то время США не имели непреодолимых противоречий с правившим в Афганистане Талибаном[3], поэтому уже в октябре 1995 г. между Туркменистаном, американской компанией Unocal и саудовской Delta Oil Co был подписан контракт о строительстве Трансафганского газопровода. Тогда же было подписано соглашение о строительстве нефтепровода проектной мощностью до 259 млн. т нефти в год, который намечалось проложить параллельно газопроводу. Однако, позднее вопрос о транспортировке нефти, в первую очередь казахстанской, был отложен на неопределенный срок[4].
В 1997 г. для реализации контракта был учрежден международный консорциум Central Asia Gas Pipeline, Ltd. (CentGas) в составе Туркменистана, Пакистана, Unocal, INPEX и ITOCHO Oil Exploration Co, Ltd. (Япония) и Hyundai Engineering & Conctruction Co, Ltd. (Южная Корея)[5]. Однако, в 1998 г. талибы предоставили убежище лидеру исламистской  террористической организации «Аль-Каида» Усаме бен Ладену. Вследствие этого, основополагающая американская компания Unocal была вынуждена выйти из консорциума.
«Второе дыхание» Трансафганский газопровод получил уже после разгрома талибов в Афганистане весной 2002 г., когда на встрече лидеров Туркменистана, Пакистана и Афганистана было вновь подписано Соглашение о строительстве Трансафганского газопровода. В качестве спонсора подготовки технико-экономического обоснования выступил Азиатский банк развития, а в 2006 г. в качестве наблюдателя к проекту присоединилась Индия. Однако практическая реализация проекта так и не началась до сих пор ввиду чрезвычайно тяжелой ситуации в сфере безопасности как в Афганистане, так и в пакистанском Белуджистане, а также нежелания одного из основных инвесторов — Дели попадать в зависимость от Исламабада.
В качестве второго примера можно рассмотреть ситуацию, связанную с реализацией проекта «Набукко» (Nabucco) — магистральным газопроводом из Центральной Азии в страны ЕС. Его протяженностью может составить 3,3 тыс. км, а проектная мощность до 31 млрд. куб. газа в год. В консорциуме по строительству газопровода участвуют следующие компании: OMV Gas GmbH (Австрия), BOTAS (Турция), Bulgargaz (Болгария), S.N.T.G.N. Transgaz S.A. (Румыния), MOL Natural Gas Transmission Company Ltd. (Венгрия) и RWE AG (Германия)
В 2004 г. проект газопровода «Набукко» предполагал поставку газа с иранского месторождения «Южный Парс», что и повлияло на его название[6]. Однако, по мере обострения иранской ядерной проблемы, в качестве основного источника природного газа стали рассматриваться казахские и туркменские месторождения, а его транспортировку в Азербайджан осуществлять по дну Каспийского моря с помощью Транскаспийского  трубопровода. Но и здесь возникла серьезная проблема, обусловленная неопределенностью статуса Каспийского моря.
В 2002 г. Россия, Казахстан и Азербайджан смогли договориться, разделив северную часть Каспия по срединной линии на национальные сектора[7]. Южная же его часть не разделена. И если после прихода к власти в Ашхабаде  Гурбангулы Бердымухамедова туркмено-азербайджанские отношения стали улучшаться и стал возможен компромисс по вопросу о статусе моря, то Иран, обладая всего 11% каспийского побережья, по-прежнему настаивает на 20% при разделе Каспийского моря. Следствием этого стало вооруженное столкновение на море (2002 г.) между Азербайджаном и Ираном, когда иранские военные суда воспрепятствовали работам по определению наличия углеводородных запасов на перспективных месторождениях «Араз», «Алов» и «Шарг» в южной части Каспийского моря и вынудили разведывательное судно покинуть эту часть моря.  Позднее исследования на этих месторождениях так и не были возобновлены.
Объективно в решении проблемы статуса Каспийского моря не заинтересованы  как в Москве, так и в Тегеране. Оба государства выступают против военного присутствия третьих стран на Каспии, в первую очередь США, а также стараются сдерживать в регионе западное влияние. При этом достаточно активно, особенно со стороны Тегерана, пропагандируются экологические проблемы уникального водного, животного и растительного мира Каспия.
В целом следует признать, что реализуемость проекта «Набукко» остается невысокой, и причина этого состоит не только в неопределенности статуса Каспийского моря, но и в отсутствии значительных дополнительных экспортных возможностей государств Центральной Азии с учетом строительства Прикаспийского газопровода. Кроме этого, на данный момент Турция и Азербайджан приостановили свое участие в этом проекте, а трагические события августа 2008 г. на Кавказе выявили существование на Южном Кавказе рисков при транспортировке углеводородного сырья[8], обусловленных неурегулированностью вооруженных конфликтов Грузии с Абхазией и Южной Осетией. 
Таким образом, состояние международной (региональной) безопасности оказывает существенное влияние на добычу в Каспийском море и на окружающих его территориях  нефти и природного газа, а также на пути их транспортировки. Ситуация усугубляется неопределенностью статуса Каспия и активной деятельностью здесь таких внерегиональных игроков, как США, Китай, ЕС, Япония и Турция. Пока военно-политические позиции России на Каспии достаточно сильны, что позволяет ей, в сотрудничестве с Ираном, реализовывать здесь собственные национальные интересы. Однако в дальнейшем, по мере усиления влияния Запада, Москва будет вынуждена все чаще кооперироваться с ним, в первую очередь с целью сохранения здесь внутренней стабильности и обеспечения необходимого уровня безопасности. 

Владимир Валерьевич Евсеев — кандидат технических наук, старший научный сотрудник Центра международной безопасности Института мировой экономики и международных отношений РАН
 
Доклад был сделан 10 апреля 2009 г. в РГГУ на международной конференции «Российско-иранское сотрудничество на Каспии: региональные и глобальные уровни взаимодействия»  
 
[1] В. Сажин, Иран: ноябрь 2008 года. Экономическая ситуация/ Институт Ближнего востока от 25 декабря 2008 г.// http://www.iimes.ru/rus/stat/2008/25-12-08a.htm (посещался 30 марта 2009 г.).   
[2] М. Морозова, Трансафганский газопровод: причины и перспективы реанимации проекта/ Институт Ближнего востока от 25 декабря 2008 г.// http://www.iimes.ru/rus/stat/2008/04-04-08.htm (посещался 9 апреля  2009 г.).  
[3] Талибан — радикальное исламистское движение суннитской направленности, которое было создано муллой Мухаммедом Омаром в афганской провинции Кандагар весной 1994 г. Вскоре его основу составили талибы, то есть «изучающие ислам» пуштунские студенты из пакистанских религиозных школ. Получив военную помощь от Пакистана, талибы уже в 1995 г. установили контроль над Южным и Западным Афганистаном, а зимой 1995-1996 гг. осадили Кабул. В сентябре 1996 г. Талибан захватил столицу и провозгласил образование Исламского эмирата Афганистан. К осени 1998 г. талибы контролировали 90% территории страны, за исключением ее северо-западной части. В тоже время правительство Талибана было официально признано только Пакистаном, Саудовской Аравией и Объединенными Арабскими Эмиратами.
[4] См. сноску 2.  
[5] Трансафганский газопровод — попытка №…/ Информационный сайт «RosIvest.Com»// http://www.rosinvest.com/news/404818/  (посещался 9 апреля 2009 г.).  
[6] Название газопровода происходит от Набукко — имени, данного итальянцами царю Вавилона Навуходоносору, который, ведя завоевательные войны в VI веке до н. э., взял Иудею, разрушил ее первый Храм и пленил большое число евреев.
[7] Согласно заключенного 23 сентября 2002 г. трехстороннего соглашения по разделу северной части Каспийского моря России досталось 19% морского дна, Азербайджану — 18%, а Казахстану — 27%.
[8] В августе 2008 г. британской компанией Вritish Рetroleum были вдвое сокращены объемы прокачки нефти по нефтепроводу Баку-Тбилиси-Джейхан (до 12,4 млн. баррелей). Первоначальной причиной для этого стал пожар на турецком участке нефтепровода. Однако и после восстановления этого участка магистраль не была запущена ввиду начала боевых действий в Южной Осетии и сохранения затем напряженности в регионе на срок порядка двух недель. Аналогичное имело место и в отношении нефтепровода Баку-Супса и газопровода

Баку-Тбилиси-Эрзурум.

 

Экспансия США и НАТО на Южном Кавказе: последствия для Ирана и России

Опубликовано от wpmrРубрики:Политика

Фонд стратегической культуры: С приходом к власти в США администрации Обамы заговорили о всевозможных «перезагрузках» и грядущих глобальных переменах к лучшему. Полагаем, однако, что речь может идти лишь о некоторых нюансах преемственной американской стратегии, которая будет осуществляться так же последовательно, как и прежде. НАТО по-прежнему рассматривается в качестве инструмента реализации внешнеполитических целей США.

Без общей платформы во внешней политике России и Ирана любые достижения в сфере экономического сотрудничества двух наших стран будут «висеть в воздухе», подвергаясь разного рода вызовам и рискам. Шаги, предпринимаемые новой американской администрацией по отношению к Ирану, могут свидетельствовать о тактике более мягкого давления, призванного в конечном итоге создать необходимые предпосылки для внутриполитических трансформаций внутри Ирана в выгодном Вашингтону направлении.

Относительно новой тактики «вовлечения», которую пытаются применить к Ирану, исходя из опыта действий США в Афганистане и Пакистане. Глава Центрального командования армии США Дэвид Петреус даже заявил, что интересы Америки и Ирана в установлении стабильности в Афганистане могут совпадать, однако это не вызвало в Тегеране (в отличие от некоторых других столиц) бурных приступов восторга – там вполне резонно хотят видеть реальные дела, а не красивые слова.

Рассматривая динамику развития ситуации на Кавказе, в этом пограничном с Ираном регионе, часто говорят о его важном геополитическом значении, о теснейшей связи с Центральной Азией, о наличии богатых месторождений сырья и маршрутов его транспортировки на европейские рынки. Эти и другие факторы надо рассматривать в комплексе. Среди основных тенденций, определяющих вероятные сценарии развития событий на ближайшие годы, можно выделить следующие:

— согласно оценкам специалистов ООН, целью террористических и экстремистских группировок будет не столько свержение того или иного центрального правительства, сколько установление и удержание контроля над ресурсами. То есть деятельность террористических организаций из политической сферы постепенно перемещается в экономическую;

— в краткосрочной перспективе американские эксперты считают самой серьезной угрозой национальным интересам США закрытие доступа к мировым энергетическим ресурсам и коммуникационной инфраструктуре. «Несмотря на то, что большая часть мира претерпела серьезные изменения к лучшему в интеллектуальном отношении, само понятие «конфликт» никуда не исчезло. Война являлась основным средством изменений на протяжении всей истории человечества, и нет никаких причин для того, чтобы в будущем всё стало иначе. Так же как и не изменятся фундаментальные основы войны, являющейся формой человеческого поведения».

— возрастающая роль транснациональных негосударственных образований заставит американских военных осуществлять операции по сдерживанию с применением новых и нестандартных решений, ещё не знакомых противнику;

— борьба за так называемые «площадки подскока» обещает быть не менее напряжённой, чем борьба за установление контроля над энергоресурсами;

— согласно директивным документам Пентагона, финансирование и планирование операций иррегулярной (асимметричной) войны отныне приравнивается по рангу к обычным военным операциям, то есть к боевым действиям против вооружённых сил какого-либо государства. К иррегулярным операциям директива относит борьбу с терроризмом, с повстанцами и партизанами, помощь в обеспечении внутренней безопасности иностранному государству, а также операции по поддержанию стабильности в различных регионах планеты.

Говоря в этом контексте об Иране, можно вспомнить о крупнейшем газовом месторождении «Южный Парс», а также об этническом факторе. Здесь Российская Федерация и Исламская Республика Иран стоят перед весьма схожими вызовами.

То, с чем столкнулась Россия в августе 2008 года, можно назвать примером именно «непрямой» военной операции, проводившейся опосредованно, через армию сателлита. Напомним, еще в 2003 году между США и Грузией было заключено соглашение о сотрудничестве в военной области. В соответствии с данным соглашением, переброска любой американской военной техники на грузинскую территорию должна осуществляться по первому требованию командования вооружённых сил США, которое пользуется полной свободой в её дальнейшей передислокации. Это только один из примеров подобного рода. По свидетельству многих специалистов, «Грузия рассматривалась Вашингтоном как имеющая две стратегические цели. Первая цель – постоянно поддерживать конфликтные ситуации на Кавказе. И вторая цель: Грузия рассматривалась как плацдарм для развязывания войны с Ираном. Если с аэродромов Грузии поднять авиацию и она будет лететь над этими хребтами, то средства наблюдения ПВО её из-за этих хребтов не обнаружат. И подлётное время к рубежу применения пуска ракет с авиации будет не более двух минут. Потому что за 2 минуты среагировать, да ещё и при применении определённого радиоэлектронного противодействия практически невозможно [отразить этот удар]…»
За недавнее время Иран неоднократно сталкивался с «непрямыми» военными операциями по периметру своих границ, и совершенно очевидно, что Кавказ и Каспий с их неурегулированными конфликтами, внешними влияниями и разделёнными народами продолжает оставаться потенциально опасным регионом.

События августа-2008 не остались незамеченными в Тегеране. После кавказского кризиса министр иностранных дел Ирана Манучехр Мотакки предупредил администрацию США о том, что ей не следует вмешиваться в «дела региона». При этом министр намекнул на плачевные последствия американской интервенции в Ираке и Афганистане: «Судьба Кавказа, конечно же, в случае вмешательства, не будет отличаться от той дилеммы, которую должны решать регионы, где кризис уже искусственно создан».

Иран проводит достаточно активную политику на Южном Кавказе, принимая участие в различных инвестиционных проектах. Вот лишь последние примеры: Иран выделяет $280 млн на строительство гидроэлектростанции в Мегри. Армения рассчитается за это электроэнергией. Также принят к реализации проект постройки нефтеперерабатывающего завода в Армении (в Ерасхе).
Стоимость проекта — порядка $250-280 млн. НПЗ будет совместным армяно-иранским предприятием. Совместные транспортно-коммуникационные проекты у Ирана есть также с Азербайджаном, Россией, Турцией. 17 марта 2009 г. Россия заключила с Ираном соглашение о своповых (обменных) поставках энергоресурсов, что может усилить позиции Москвы в Каспийском бассейне. По условиям этого бартерного соглашения Россия будет покупать туркменский газ по повышенным ценам, а затем экспортировать его в отдельные районы северного Ирана. Взамен она получит доступ к поставкам природного газа с иранского месторождения «Южный Парс», которое составляет 8% общемировых газовых запасов.

Любому экономическому развитию необходима политическая стабильность, минимизация рисков военного характера. Между тем ощутимых подвижек в вопросе создания целостной системы региональной безопасности на Ближнем и Среднем Востоке пока не наблюдается.
Предложения, выдвигавшиеся Турцией, роль Ирана в достаточной степени не учитывали; впрочем, есть признаки того, что ситуация может измениться. Пока от внерегиональных сил (ЕС и особенно США) зависит очень многое.

Оценивая роль Южного Кавказа, можно выделить две тенденции. Во-первых, это возрастающее значение региона при проведении различных военных кампаний. По признанию американских экспертов, США, возможно, нуждаются в грузинских портах для поставок в Азербайджан в случае конфронтации с Ираном или для обеспечения размещения в Афганистане и Центральной Азии. Западные СМИ со ссылкой на источники в Пентагоне отмечают, что США уже начали использовать новый транспортный маршрут через Грузию и Азербайджан для доставки вооружения и других грузов в Афганистан. Пока этот путь используют как пробный, но в будущем он превратится в постоянный. Хотя этот путь с точки зрения логистики крайне неудобен (хотя бы из-за необходимости морской перевалки грузов через Каспий), однако не исключено, что посредством освоения данного маршрута США попытаются наладить военное сотрудничество на двусторонней основе с Грузией, Азербайджаном, Казахстаном, Узбекистаном и Туркменистаном. Переброска военных грузов параллельно северным границам Ирана создаёт дополнительные вопросы с точки зрения обеспечения национальной безопасности для этой страны, учитывая этнический фактор, наличие разделённых народов.6 Мероприятия НАТО в Грузии и на Кавказе, предполагающие вытеснение оттуда России, в целом серьёзно усложнят общую ситуацию в регионе, так как в этом случае блоковое противостояние получает дополнительный импульс. Добавим, что конкретные планы по расширению военной экспансии могут иметь и политическое оформление. Высказываются идеи возможного превращения НАТО в альтернативную ООН глобальную организацию.

В то же время можно говорить о снижении роли кавказского коммуникационного коридора в реализации масштабных энергетических проектов. Так, между «Газпромом» и государственной нефтяной компанией Азербайджана подписан меморандум о взаимопонимании, согласно которому уже в 2010 году Россия должна начать закупать голубое топливо, добытое на месторождении Шах-Дениз. Практически одновременно Иран объявил о возможности строительства «Персидского газопровода» через Ирак, Сирию, Средиземное море и далее в Грецию и Италию7. Этот проект может показаться достаточно привлекательным как для европейцев, так и с точки зрения возможного участия российских энергетических компаний (а вот позицию Вашингтона в этом вопросе прогнозировать гораздо труднее).
В любом случае США вряд ли откажутся от планов форсированного проникновения на Кавказ и расширения там своего военного присутствия. Это представляет чрезвычайно серьёзный вызов Ирану и России, создавая предпосылки их сближения. Такое сближение может означать более тесную координацию внешней политики, расширение экономического сотрудничества, возобновление ряда свёрнутых ранее программ в образовательной и гуманитарной сфере и, возможно, заключение соглашений военно-политического характера.

Статья подготовлена на основе выступления на заседании круглого стола «Российско-иранское сотрудничество на Каспии: региональные и глобальные уровни взаимодействия» в рамках Международной конференции «Российско-иранское энергетическое партнерство: гуманитарные стратегии» (Москва, РГГУ, 9-10 апреля 2009 г.).

«Газовые страсти». Кто в действительности ставит под угрозу проект «Набукко»?

Опубликовано от wpmrРубрики:Политика

«Эхо»: Проект «Набукко» может провалиться — с таким сенсационным сообщением выступила американская The Wall Street Journal. Европейские потребители энергоресурсов в прошлом месяце, вероятно, вздохнули с облегчением, когда ЕС принял решение о выделении 200 млн. евро на начальное финансирование проекта «Набукко», пишет газета. Казалось бы, наконец-то ЕС сплотился, чтобы предоставить финансовую поддержку проекту поставок природного газа в Европу через Турцию, который бы составил альтернативу импорту из России. На первом этапе проект «Набукко» должен был зависеть от газа, поставляемого с азербайджанских месторождений «Шахдениз-2» и «Азери-Чираг-Гюнешли» в Каспийском море, на втором — от газа из Туркменистана, Ирана, Ирака или других государств. Однако первоначально Азербайджан должен был играть ключевую роль. Но русские, по всей видимости, перехватили инициативу, пишет на страницах The Wall Street Journal Александрос Петерсен, напомнив о том, что глава азербайджанской государственной энергетической компании Ровнаг Абдуллаев посетил Москву 27 марта, где в офисе «Газпрома» подписал меморандум о взаимопонимании относительно поставок газа с двух новых месторождений для российского потребления, с возможностью дальнейшего экспорта в ЕС. Как признает газета, это соглашение пока носит лишь рекомендательный характер, но оно может сделать проект «Набукко» совершенно нецелесообразным. Называет The Wall Street Journal и причину. «Два крупных события последних нескольких месяцев изменили расклад: это российское вторжение в соседнюю Грузию и решение Турции связать энергетические проекты, проходящие по ее территории, со стремлением Анкары вступить в ЕС. Первое изменило западную ориентацию региона, хотя и не заблокировало планы Баку. Однако второе лишило Азербайджан и других производителей нефти и газа в Каспийском регионе важного моста в Европу. Другого выбора, кроме как повернуться на север, к России, по большому счету, не оставалось».
По мнению большинства аналитиков, статья Петерсена в The Wall Street Journal — это часть отчетливого тренда в американском, вернее, англоязычном медиапространстве: авторы многих статей призывают Евросоюз обратить более пристальное внимание на Турцию, чье влияние в регионе заметно выросло, а политика в отношении Запада уже строится по другим принципам, нежели в годы «холодной войны». Петерсен говорит об этом прямо: «Новая администрация во главе с Бараком Обамой ясно понимает стратегическую важность серьезного отношения к интересам Турции. Президент подчеркнул это, сделав последнюю остановку во время своего европейского турне в Анкаре. Скептически относящиеся к Турции лидеры стран ЕС должны последовать его примеру и как минимум посетить эту страну, чтобы выслушать ее мнение на сей счет». По его мнению, «результат недовольства Турции — это не только утрата ключевого партнера по транзиту энергоресурсов. Что более важно — это утрата производителей энергии. Она может привести к краху проекта «Набукко» — проекта, который Еврокомиссия называет стратегическим приоритетом ЕС. Такая перспектива поставит европейских потребителей в то же положение, в каком оказался Азербайджан. У них не останется иного выбора, кроме как повернуться в сторону России.»
Впрочем, признаков, что Европа передумает, пока нет. Многие мировые СМИ цитируют главу МИД Франции Бернара Кушнера, который заявил, что не поддерживает Турцию в связи с позицией официальной Анкары на саммите НАТО. По его словам, Турция исламизирует политику, выдвигая на передний план религию. Кушнер рассуждал о том, что был в шоке от поведения Турции во время выборов Андерса Фога Расмуссена на пост генерального секретаря НАТО. «Я поддерживал вступление Турции в Евросоюз. Но сейчас моя позиция изменилась. Меня поражает оказываемое на нас давление», — подчеркнул глава МИД Франции, выразив обеспокоенность тем, что президент США Барак Обама продолжает поддерживать членство Турции. «Американцы не могут принимать решения по вопросу членства в Евросоюзе», — уверен Кушнер. Добавим, что президент Франции Николя Саркози всегда выступал против вступления Турции в ЕС, и о какой поддержке в этом случае говорил господин Кушнер — вопрос как минимум открытый. Но означает ли это, что позиция Франции изменится, если у власти в Турции окажется менее «исламистское» правительство — это тоже тема, достойная обсуждения. В особенности на фоне того факта, что лидеры турецкой оппозиции с самого начала возлагали на визит Барака Обамы надежды на ограничение влияния исламистов в стране и добились того, что с каждым из партийных лидеров президент США встречался и беседовал отдельно, а не «общим списком».
Но, так или иначе, сам факт столь широкого обсуждения в СМИ того, что происходит вокруг проекта «Набукко», упоминание об «энергетических проектах», которые обсуждали Барак Обама и Ильхам Алиев во время своего телефонного разговора, не оставляет сомнений: Вашингтон в ближайшее время приложит все силы, чтобы проект «Набукко» стал реальностью. Тем более что подписанное в Москве соглашение ГНКАР и «Газпрома» носит рекомендательный характер. А ставки слишком высоки: экспорт энергоносителей, и прежде всего газа, в Европу остается для России главным источником и доходов, и политического влияния. И в Вашингтоне, по всей видимости, несмотря на все новомодные разговоры о «перезагрузке», оставлять европейское энергетическое поле за Россией не намерены. А вот в каком направлении будут приложены усилия, ясности нет. Очевидно, что США постараются убедить Европу изменить свое отношение к Турции. Но точно так же не исключено, что воздействовать будут и на Турцию и, возможно, на Азербайджан.
Но при этом очевидно и другое: не менее серьезной «бомбой» под новые газовые проекты может оказаться тот самый усиленно продвигаемый США «армяно-турецкий диалог». Который изначально задумывался как способ обезопасить энергетические коммуникации от еще одного замороженного конфликта, который при случае мог быть без труда разморожен той же Россией, но теперь грозит всерьез подорвать единый фронт Азербайджана и Турции — залог успеха энергетических проектов последнего времени. И этот новый фактор может оказаться в развитии ситуации на «газовом направлении» ключевым. Нурани