Nabucco и South Stream меряются силами в Австрии

ИноСМИ: «Газпром» планирует в ближайшем будущем завершить переговоры с Австрией по газопроводу «Южный поток» и подписать межправительственное соглашение, заявил 19 января председатель правления российской газовой монополии Алексей Миллер. «Это неудивительно: с самого зарождения идеи проекта «Южный поток» «Газпром» рассматривал Австрию в качестве одного из самых важных потенциальных партнеров», — заметила 20 января Татьяна Митрова, руководитель московского Центра изучения мировых энергетических рынков, в интервью с журналистом издания New Europe. «Причиной тому является, главным образом, хорошо развитая газовая инфраструктура Австрии (на территории которой располагается газовый центр Baumgarten и подземное газохранилище). Еще один довод в пользу партнерства Вены – открытие здесь новой газовой биржи, в которой предусматривается участие «Газпрома»», — полагает Татьяна Митрова.

«Российско-австрийские отношения и переговоры по газу имеют долгую историю. Их развитие шло разными путями. На настоящий момент позиции Австрии в переговорах в какой-то мере ослабли, а Россия, напротив, стала сильнее, что обусловлено, прежде всего, подписанием последнего межправительственного соглашения между Россией и Словенией. Обеспечив договоренность со всеми странами, через которые проходит трасса газопровода «Южный поток», Россия получает возможность выхода на итальянский рынок в обход Австрии. Однако сооружение второй ветви газопровода «Южный поток», идущей в Австрию, могло бы изменить ситуацию. Впрочем, и в этом случае все неоднозначно: одно дело, если новая ветка станет полномасштабной газовой магистралью, и совсем другое, если это будет небольшое ответвление, предназначенное для покрытия собственно австрийских нужд», — заметила Митрова.

Постоянные отсрочки и отсутствие определенности в отношении газопровода Nabucco не прибавили веса позиции Австрии на переговорах. «Разговоры продолжаются и, как мне кажется, российская сторона проявляет себя в высшей степени конструктивно. До сих пор неясно, собирается ли Австрия принимать участие в проектах «Южный поток» и Nabucco. Для страны в целом участие в двух проектах не просто укрепило бы ее позиции как страны-транзитера (для газа, идущего в Европу), но поставило бы ее в положение одного из ведущих газовых узлов в Европе, со всеми вытекающими отсюда благоприятными последствиями», – продолжает Татьяна.

Другое дело — австрийские компании. «Они вряд ли захотят участвовать в обоих проектах одновременно, ведь их заботит главным образом длительность периода окупаемости. А в этом смысле проект Nabucco, с его неопределенной ресурсной базой, представляющей давнюю проблему, выглядит более рискованным», — заявила Митрова.

Россия надеется завоевать поддержку Австрии в отношении проекта «Южный поток». Источник из австрийского министерства экономики рассказал в интервью New Europe, что австрийское и российское правительства в настоящее время ведут переговоры о межправительственном соглашении, однако дата подписания договоренности пока не назначена. В ноябре Совет Австрии выдал мандат для ведения переговоров. «Теперь мы можем заявить, что ведем официальные переговоры, это уже достижение», — полагает источник.

Константин Симонов, директор независимого фонда национальной энергетической безопасности в Москве в интервью New Europe 20 января отметил, что, с учетом роста европейского потребления, оптимальным решением стало бы объединение Nabucco и «Южного потока» в один проект. По его мнению, Европе понадобится увеличить объем поставок газа. «Борьба между Nabucco и «Южным потоком» невыгодна Европе; может быть, с началом строительства газопровода из Туркмении в Китай Европа поймет, что это именно так, после того, как в течение долгого времени основной проблемой в Европе считали возможности сооружения газопровода без участия России», — утверждает Симонов. «В последние годы мы наблюдаем серьезную борьбу между Россией и Европой, между «Южным потоком» и Nabucco, а Китай в это время – без конференций, споров и статей в средствах массовой информации – просто строил. Строил и строил, и теперь строительство этой линии завершено. Мы все еще сражаемся, а китайцы уже построили свою линию» — продолжает он.

«Мы должны забыть о битве между Nabucco и «Южным потоком», бывшей одним из основных событий в энергетическом секторе Европы в 2008-2009 гг.», — предлагает Константин Симонов, призывая к энергетическому сотрудничеству на юге Европы. «Россия, например, могла бы построить газопровод в Турцию, и можно было бы объединить его с Nabucco и разрешить Nabucco брать дополнительно определенный объем газа из Азербайджана» — заметил он. «Nabucco хочет показать, что газ есть, и предлагает множество странных решений. Я, например, думаю, что идея покупать газ у Египта довольно нехороша, ведь Израиль полагает, что Египет – основная угроза энергетической безопасности Израиля; однако Европа стремится к покупке газа у Египта, что создает значительный политический риск. Иран – еще одна идея такого же рода, и тут тоже политический риск весьма велик», — полагает Симонов. «Лучше всего было бы объединить «Южный поток» и Nabucco, и мы могли бы вернуться к идее строительства газопровода в Турцию. Конечно, с Турцией тоже могут возникнуть проблемы, и она способна стать второй Украиной», — продолжил свою мысль Симонов, указав в дополнение, что Анкара может начать шантажировать Россию и Европейский Союз, если Турция станет монопольным транзитером для всех газопроводов на юг Европы.

Он отметил, что и ЕС, и Россия стремятся обезопасить поставки газа из Азербайджана – ЕС – чтобы обеспечить первый этап Nabucco, а Россия – таким образом, чтобы иметь возможность блокировать Nabucco «Европа уже совершила все эти ошибки, и теперь их повторяет Россия, когда «Газпром» собирается покупать весь газ с месторождения Шах-Дениз. «Газпром» хочет заплатить Азербайджану очень высокую цену. Азербайджан будет использовать эту ситуацию, чтобы шантажировать Европу, шантажировать «Газпром», и именно поэтому это соперничество выгодно Азербайджану, но не России и не Европейскому Союзу. Мы будем расплачиваться с Азербайджаном по очень высоким ценам, и Азербайджан сможет зарабатывать огромные деньги. Для России это не очень хорошая ситуация. Но почему мы стремимся покупать газ именно здесь? Потому, что собираемся бороться с Nabucco, — утверждает Симонов. – Вот почему я полагаю, что и европейцы, и Россия совершают ошибку, продолжая считать газопроводы «Южный поток» и Nabucco конкурентами».

Но сегодня отношения между ЕС и Россией, по красноречивому определению вице-президента комитета Европейского парламента по вопросам промышленности, научных исследований и энергетики Анни Подимата (Anni Podimata) напоминают «электрокардиограмму». » И Россия и ЕС должны работать над улучшением своих отношений», отмечает в своем интервью New Europe 22 января.

Оригинал публикации: Nabucco, South Stream face off in Austria
(«New Europe», Бельгия)
Костис Геропулос (Kostis Geropoulos)

Постоянный адрес статьи — http://www.centrasia.ru/newsA.php?st=1264415460

Россия, Иран и Китай перекраивают энергетическую карту

Геополитика.ру: Открытие трубопровода Даулетабад-Серахс-Ханджиран, состоявшееся 20 декабря 2009г. прошло незамеченным западными масс-медиа, трубящими об «апокалипсисе для исламского режима в Тегеране».Это событие имеет чрезвычайное значение для региональной безопасности. В течение трех недель Туркменистан ориентировал весь свой газовый экспорт на Иран, Китай и Россию. Теперь уже нет никакой нужды в газопроводах, авансированных США и Евросоюзом. Неужели мы слышим первые ноты российско-иранско-китайской симфонии?

182-х километровый газопровод скромно начинает с прокачки 8 млрд. кубометров газа, однако его мощность в течение 2-3-х лет планируется довести до 20 млрд. кубов, что полностью обеспечит потребности прикаспийского региона Ирана в голубом топливе и позволит иранцам полностью перевести газовые месторождения Южного Фарса на экспорт. Взаимный интерес очевиден: Туркменистан получает рынок для гарантированного экспорта; северный Иран может не бояться зимних отключений газа; Тегеран получает больше возможностей для газового экспорта; Туркменистан получает возможность экспортировать свой газ через территорию Ирана; Иран сможет извлекать все выгоды из своего выгодного географического положения.

Мы являемся свидетелями появления регионального энергетического сообщества на новом уровне. Россия, Иран и Туркменистан занимают соответственно первое, второе и четвертое места по газовым запасам, а Китай будет основным потребителем энергоресурсов в этом столетии. Это имеет долгосрочные последствия для американской стратегии. Туркменско-иранский трубопровод разбивает всю иранскую стратегию Вашингтона. Американцы угрожают Ирану новыми санкциями и провозглашают, что Иран все более изолируется. Однако президентский самолет Ахмадинеджада в рамках среднеазиатского турне берет курс на Ашхабад, где перед ним расстилают ковровые дорожки. На переговорах Ахмадинеджада с туркменским президентом Гурбангулы Бердымухаммедовым оформляется новая ось. Американская дипломатия, действующая по принципу «разделяй и властвуй» уже не работает. Туркмения с ВВП в 18,3 млрд. долларов бросает вызов сверхдержаве с ВВП в 14,3 триллиона и заставляет ее молча проглатывать унижение.

Существуют и косвенные последствия данной сделки. Тегеран претендует на осуществление ирано-турецкой сделки по транспортировке иранского газа в Турцию через трубопровод длиной 2577 км, соединяющий иранский Тебриз с Анкарой. На самом деле турецкая дипломатия транслирует все более независимую внешнеполитическую ориентацию страны. Турция все более стремится стать посредником в энергетических поставках для Европы. Евросоюз же может потерять независимый доступ к нефтегазовым ресурсам Каспия.

Во-вторых, Россия, как кажется, не очень-то озабочена китайским продвижением в сторону энергетических ресурсов Центральной Азии. Нужда Европы в энергетическом импорте из России возрастает по мере того как  происходит переориентация нефтегазовых поставок из Центральной Азии на Китай. С российской точки зрения, китайский импорт не лишит Россию энергоресурсов (для внутреннего потребления или для экспорта). Россия установила достаточно сильное присутствие в Центральной Азии и Каспийском регионе, чтобы обеспечить отсутствие перебоев в энергетических поставках из этих регионов.
Россия больше всего озабочена тем, чтобы не потерять статус поставщика энергоресурсов №1 на европейский рынок. Таким образом, Россия будет удовлетворена до тех пор, пока страны Центральной Азии не будут нуждаться в экстренном строительстве транскаспийских трубопроводов, лоббируемых Соединенными Штатами.

Во время своего последнего визита в Ашхабад президент Дмитрий Медведев нормализовал российско-туркменские энергетические отношения. Восстановление этих связей было большим прорывом для обеих стран. Во-первых, замороженные в апреле отношения были восстановлены, несмотря на сокращение туркменских поставок (Туркменистан обязался обеспечивать поставку на российский рынок 30 млрд. кубометров газа ежегодно). Во-вторых, цитируя Медведева, «впервые за всю историю российско-туркменских отношений газовые поставки будут осуществляться на основе ценовой формулы полностью соответствующей условиям европейского газового рынка». Некоторые российские комментаторы, правда, говорят о том, что такие цены невыгодны для Газпрома, и Россия идет на эти условия, главным образом, для того, чтобы не отдавать туркменский газ в «Набукко».

В-третьих, наперекор тому, что говорит западная пропаганда, Ашхабад не рассматривает китайский трубопровод в качестве замены Газпрому. Российская ценовая политика ведет к тому, что туркмены видят в Газпроме незаменимого клиента. Экспортная цена туркменского газа, который будет покупать Китай, еще не согласована, однако в любом случае она будет ниже той планки, которую предлагает Россия.

В-четвертых, Россия и Туркменистан подтвердили свою приверженность Каспийскому трубопроводу, идущему по восточному берегу Каспия в сторону России с пропускной способностью в 30 млрд. кубометров газа. С его помощью Россия надеется «подобрать» излишки туркменского газа, а также природный газ из Казахстана.

В-пятых, Москва и Ашхабад согласились о совместном строительстве западно-восточного трубопровода, соединяющего в единую сеть все газовые месторождения Туркменистана. Таким образом, трубопроводы, ведущие в Россию, Иран и Китай могут быть объединены в единую энергосистему.

Медведевский визит в Ашхабад в отличие от гиперактивности американцев в Средней Азии положительно повлиял на систему региональной безопасности. На совместной конференции  с Медведевым Бердымухаммедов отметил, что взгляды руководства двух стран на процессы, идущие в Центральной Азии и Каспийском регионе в общем совпадают. Он подчеркнул, что обе страны придерживаются мнения о том, что безопасность одной из них не может быть обеспечена за счет другой. Медведев согласился с тем, что имеется тождественность или сходство в подходах двух стран к вопросам безопасности и подтвердил готовность действовать вместе. Американская энергетическая дипломатия, на протяжении многих лет отстаивавшая в регионе три цели: построить газо- и нефтепроводы в обход России, увести энергопотоки от Китая и изолировать Иран провалилась. Сейчас Россия планирует увеличить вдвое закупки азербайджанского газа, что сведет на нет планы подключения Азербайджана к «Набукко». Иран также становится потребителем азербайджанского газа. В декабре правительство Азербайджана подписало соглашение, по которому азербайджанский газ пойдет в Иран по 1400 километровому трубопроводу Кази-Магомед – Астара.
Заканчивает картину тот факт, что подготовка к строительству двух газопроводов из России – «Северного потока» и «Южного потока», предназначенных, соответственно для поставок газа в Северную и Южную Европу, вошла в необратимую стадию. Это стало известно после того как Дания (в октябре), Германия (в ноябре), Швеция и Финляндия (в декабре) одобрили проект газопровода с экологической точки зрения. Строительство «Северного потока» начнется весной.

Этот газопровод, стоимость которого оценивается в 12 миллиардов долларов, будет строиться силами Газпрома, немецких концернов EON-Ruhrgas и BASF-Wintershall, а также голландской газотранспортной компании Gasunie. Он минует традиционные транзитные маршруты советской эпохи, ведущие через Польшу, Украину и Беларусь, и идет от русского Выборга до немецкого порта Грейфсвальд по дну Балтийского моря на протяжении 1220 км. Первая ветка проекта с пропускной способностью 27,5 млрд. кубометров газа в год будет готова в следующем году. Пропускная способность удвоится к 2012г. Несомненно, «Северный поток» окажет глубокое влияние на геополитику Евразии, трансатлантические отношения и связи России с Европой.

2009-й год стал переломным в энергетической войне. Китайский трубопровод, торжественно открытый Председателем Ху Цзиньтао 14 декабря; нефтяной терминал в порту Находка, открытый Владимиром Путиным 27 декабря (он должен стать приемником для нефти, которая будет доставлять топливо из нефтяных месторождений Восточной Сибири по трубопроводу стоимостью 22 млрд. долларов в Китай и на другие нефтяные рынки Юго-Восточной Азии); Иранский трубопровод, открытый 6 января Ахмадинеджадом, могут перекроить энергетическую карту Евразии и Каспийского региона.

2010-й год начинается на волнующей новой ноте: смогут ли Россия, Китай и Иран скоординировать свои будущие шаги или по крайней мере гармонизировать свои не во всем совпадающие интересы?

М.К. Бхадракумар

Пер. с английского языка А.А.Кузнецова

Эксперт выдвигает идею энергетического моста «Ближний Восток-Иран-Россия-Китай»

REGNUM: Узбекский эксперт Владимир Парамонов в своем исследовании «Энергетический клуб ШОС и потенциал Ирана: проблемы и рекомендации» выдвигает идею строительства транспортно-энергетического моста «Ближний Восток — Иран — Центральная Азия / Россия — Китай — АТР«, передает корреспондент ИА REGNUM Новости. По его словам, в качестве локомотивного проекта, способного подвести ШОС к следованию долгосрочной линии в своем развитии, представляется рассмотреть идею строительства системы магистральных газо- и нефтепроводов между крупнейшими мировыми производителями углеводородов (Ближний Восток и Иран) и наиболее динамично развивающимися регионами мира (Китай и страны АТР), предусмотрев к тому же возможность ответвления в сторону Европы. Главным объективным препятствием в реализации данного проекта будет горный рельеф на пути транспортировки углеводородов через территорию Ирана, но при соответствующей политической воли и техническом решении это препятствие может быть преодолено.

«Более того очевидно, что однозначно против данного проекта будут выступать США и их ключевые союзники, однако, речь идет о принципиальном изменении хода уже запущенных процессов развития Евразии, а не о следовании в фарватере америкаоонской политики и схемы форматирования глобальных и региональных процессов. На начальном этапе предлагаемая система трубопроводов может проходить по маршруту: «Иран — Туркменистан — Узбекистан — южный Казахстан — СУАР КНР». В дальнейшем возможно увеличение протяженности данного маршрута за счет подключения к нему других (помимо Ирана) стран-поставщиков (из Ближнего Востока) и стран-потребителей (из АТР) углеводородов. Позднее евразийский сухопутный транспортно-энергетический мост может быть продлен и в западном направлении по маршруту «Ближний Восток — Иран — Центральная Азия — Россия — Европа», где Россия уже будет транзитной страной», — отметил узбекский политолог.

Он полагает, что евразийский транспортно-энергетический мост от Ближнего Востока как в сторону Китая, так и в сторону Европы целесообразно прокладывать через Центральную Азию, так как направления в обход региона характеризуются наличием крайне сложного (преимущественно горного) рельефа. Более того в регионе уже существует достаточно развитая система трубопроводов и строится новая: как в российском, так и китайском направлениях.

«Реализацию проекта в принципе можно осуществить по уже отработанному механизму Каспийского трубопроводного консорциума с той лишь разницей, что это будет стратегически на порядок более важный и масштабный проект. Представляется, что его детальную разработку следует осуществлять параллельно с форсированием процессов интеграции нефтегазовых комплексов России и стран Центральной Азии (в рамках ЕврАзЭС). При этом условии Россия автоматически будет полноправным участником всех маршрутов транспортно-энергетического моста, несмотря на то, что на начальном этапе они не будут проходить через российскую территорию», — подчеркнул исследователь.

Он обращает внимание на то, что теоретически транспортно-энергетический мост способен окупить себя в короткие сроки, а главное — составить конкуренцию морским маршрутам. Так наполнение трубопроводов достаточными объемами нефти и газа может быть легко обеспечено, учитывая наличие огромных углеводородных ресурсов на Ближнем и Среднем Востоке (около 3/4 мировых запасов) и одновременно растущих энергетических потребностей Китая, государств АТР и Европы. Тем более, что зависимость Китая и стран АТР от импорта нефти из арабских стран и Ирана будет возрастать и следовательно будет возрастать заинтересованность крупнейших мировых поставщиков и потребителей углеводородов в обеспечении гарантий безопасности их транспортировки.

«Кроме того, транспортировка углеводородов по трубопроводам через территорию Центральной Азии, как представляется, может быть рентабельна. Тот факт, что маршрут пройдет по степным и пустынным районам, а также в относительно теплой климатической зоне, существенно облегчит и удешевит строительство и эксплуатацию всей системы трубопроводов. Тем более, что данный проект эффективно впишется в осуществляемые в Китае работы по формированию трубопроводной системы из СУАР в восточные провинции КНР. Учитывая потенциально высокую экономическую рентабельность, а главное — стратегическую важность системы трубопроводов логично предположить, что значительная часть углеводородных потоков из стран Ближнего и Среднего Востока (или, на начальном этапе — из Ирана) может быть переориентирована на этот маршрут», — считает Парамонов.

По его словам, для реализации проекта необходимо максимально эффективно задействовать механизмы ШОС, тем более что Иран имеет статус наблюдателя в данной Организации. Поэтому именно Иран мог бы претендовать на первоочередное вступление в ШОС в качестве полноправного члена данной организации (или, по крайней мере, на особый формат отношений с ШОС), а также, не исключено, на получение и другой поддержки, в том числе в рамках иранской программы мирного освоения атома. «В целом, транспортно-энергетический мост будет важным и выгодным проектом для всех участников, так как его идея соответствует не только их коммерческим, но и долгосрочным и стратегическим интересам.

С точки зрения интересов России и стран Центральной Азии (де-факто уже «встроенных» в единую транспортно-коммуникационную систему, а также в целом обладающих структурно-технологической взаимозависимостью) это будет означать преодоление периферийности в евразийской (по сути — глобальной) «схеме» добычи и транспортировки энергоносителей, дальнейшее усиление (а не ослабление) этой взаимозависимости. Как результат — существенное перераспределение континентальных (по сути — мировых) потоков энергоресурсов в пользу России и центральноазиатских стран. Помимо этого, евразийский транспортно-энергетический мост исключит возможный конфликт энергетических интересов России с интересами Китая в Центральной Азии», — указывает аналитик.

Он также полагает, что с точки зрения интересов Китая, вышеуказанный евразийский транспортно-энергетический мост придаст существенный импульс промышленному развитию СУАР, обеспечит Китаю и странам АТР альтернативный и беспрепятственный сухопутных доступ к углеводородным ресурсам Ближнего и Среднего Востока, станет дополнительным гарантом стабильности поставок углеводородов в наиболее динамично развивающиеся страны мира в требуемых объемах, в целом сделает их менее зависимым от морских коммуникаций. В свою очередь для стран Ближнего и Среднего Востока это будет означать диверсификацию доступа на традиционные рынки сбыта своих углеводородов, интенсификацию связей с Китаем, а также АТР в целом и кардинальное снижение зависимости от контролируемых США морских маршрутов транспортировки углеводородов. Кроме того, осуществление проекта потребует масштабных и разноплановых работ, что даст большой портфель заказов не только нефтегазовым компаниям стран-членов ШОС, но и главное — смежным отраслям промышленности этих стран (металлургия, машиностроение, металлообработка, синтетические материалы и т.п.). Тем самым, данный проект будет способствовать экономической интеграции в рамках ЕврАзЭС и ШОС, становлению ШОС как экономического блока.

В итоге, крупнейшие мировые производители углеводородов будут втягиваться в орбиту экономического влияния ШОС. Причем, Китай и страны АТР будут импортировать углеводороды Ближнего и Среднего Востока, а Россия и Центральная Азия сохранят свой нефтегазовый потенциал для целей собственного развития и, помимо этого, будут получать прибыль от транзита энергоресурсов (хотя этот коммерческий вопрос здесь непринципиален). Уже сейчас России и странам региона совместно с Китаем и Ираном целесообразно начать обсуждение и лоббирование строительства транспортно-энергетического сухопутного моста в ходе двусторонних и многосторонних консультаций», — заключает узбекский эксперт.

Постоянный адрес новости: www.regnum.ru/news/1246008.html

Газовый развод. Многолетние попытки Ашхабада по продвижению проектов географической диверсификации экспорта газа увенчались успехом

Эксперт Казахстан: Многолетние попытки Ашхабада по продвижению проектов географической диверсификации экспорта газа увенчались успехом. Это ослабит энергетическую привязку Центрально-Азиатского региона к Западу

6 января состоялась церемония ввода в строй построенного менее чем за полгода 30−километрового межгосударственного газопровода Довлетабат-Серахс-Хангеран с проектной мощностью 12,5 млрд куб. м. Новая труба позволит, с учетом мощностей действующего уже более 10 лет газопровода Корпедже-Курткуи, довести объемы поставок туркменского газа в Иран до 20 млрд куб. м ежегодно.

Запуск этой газовой магистрали стал заключительным аккордом диверсификации газового экспорта Туркмении, начавшейся 14 декабря ушедшего года открытием первой линии Трансазиатского газопровода Туркменистан-Китай. Труба была построена при прямом финансировании КНР в рекордные сроки. При этом Ашхабад позаботился о политической составляющей — в мероприятии приняли участие президенты Узбекистана и Казахстана Ислам Каримов и Нурсултан Назарбаев, а также председатель КНР Ху Цзиньтао.

Через неделю после пуска газопровода в Китай нормализовались российско-туркменские отношения в области энергетики: в рамках визита президента РФ Дмитрия Медведева в Ашхабад были достигнуты договоренности о возобновлении поставок туркменского газа в Россию (которые начались 9 января текущего года). По итогам переговоров также было подписано соглашение о совместной реализации проектов по строительству Прикаспийского газопровода (он должен был вступить в строй в этом году, но до сих пор остается виртуальным) и магистрали Восток-Запад (свяжет газовые месторождения северо-востока Туркмении с Каспийским побережьем). Реализация последнего проекта крайне важна для Ашхабада, поскольку обеспечит ему возможность стабильных газовых поставок не только в направлении России, но и Ирана, Китая, Пакистана, Индии.

Отметим, что, несмотря на торжественное открытие газопровода, расценки на поставляемый в Китай туркменский газ все еще обсуждаются. Дело в том, что при расстоянии от туркменских месторождений до китайской границы в 1700 км основные регионы потребления газа находятся в прибрежных провинциях Поднебесной за шесть тысяч километров. Поэтому затраты на транспортировку газа будут значительно выше, чем до Украины или даже Центральной Европы. По некоторым источникам, китайская сторона, воспользовавшись российско-туркменским газовым конфликтом, предлагает значительно более низкую цену, чем европейские потребители. Таких денег, как «Газпром», Пекин Туркмении никогда не даст, но свое требовать будет жестко. В Ашхабаде, осознав, что Китай может стать столь же эксклюзивным клиентом, каким была Россия, похоже, пытаются уравновесить влияние двух главных своих импортеров, сделав шаги навстречу Москве.

Приобретения и потери
Ранее дефицит трубопроводных мощностей подстегивал конкуренцию стран региона за место в трубопроводах «Газпрома». С пуском новых трубопроводов началась реализация новой стратегии развития газовой отрасли, основанной на региональном сотрудничестве. Однако новая энергетическая политика дорого обошлась Туркмении. Из-за катастрофического падения экспорта в минувшем году страна резко снизила добычу: было законсервировано около 150 скважин. В итоге газодобыча в 2009 году составила лишь 38 млрд куб. м (вдвое меньше запланированного). При этом в Россию было поставлено 11,3 млрд куб. м, в Иран — 5 млрд куб. м газа, тогда как в 2008−м экспорт составил 47 млрд куб. м. Эксперты полагают, что на уровень 2008 года по объемам газодобычи страна вернется не раньше 2013 года.

По экспертным оценкам, потери Туркмении составили от 7 млрд до 10 млрд долларов — не менее четверти годового ВВП! Зато бюджет России выиграл 2,5 млрд, а «Газпром» получил 6 млрд долларов дополнительной прибыли за счет роста экспорта своего газа. В 2010 году Ашхабад частично нарастит экспорт за счет практически паритетных поставок газа в трех направлениях — Китая, России и Ирана. Следует отметить, что китайский вектор обозначен не только новой трубой, но и существенными обязательствами по кредитам (целевой кредит только на освоение Южного Иолотаня составляет четыре миллиарда долларов).

В текущем году по новой трубе в Поднебесную планируется поставить около 13 млрд куб. м газа. На проектную мощность в 40 млрд куб. м (из которых 30 млрд куб. м будет добываться китайской CNPC на туркменском месторождении Самандепе, а оставшийся объем экспортных поставок обеспечат Узбекистан с Казахстаном) газопровод должен выйти к концу 2013 года. Китайскими специалистами также построен Самандепинский газоперерабатывающий завод проектной мощностью очистки до 5 млрд куб. м природного газа.

Несмотря на договоренность об экспорте в Россию газа в объеме до 30 млрд куб. м ежегодно, новая контрактная цифра отражает верхнюю планку в зависимости от потребностей на украинском и европейском рынках (полное восстановление спроса на которых даже отъявленные оптимисты ждут не ранее 2012 года). Согласно данным российского ЦДУ ТЭК, поставки туркменского газа «Газпрому» должны составить по итогам 2010 года около 11 млрд куб. м, что почти в четыре раза меньше, чем в 2007-2008 годах. Однако подписанное сейчас соглашение куда выгоднее России, чем прошлогоднее. Так, согласно подписанному в конце 2008 года контракту «Газпром» должен закупать в Туркмении ежегодно около 50 млрд куб. м (две трети от всей добычи). В первом квартале 2009 года по цене 375 долларов за 1000 куб. м, теперь (в условиях резкого падения из-за кризиса цен на газ в Европе) — в значительно меньших объемах и по более низкой, среднеевропейской цене.

Таким образом, российская монополия добилась той же цены реализации, что и для Германии (тем самым у Ашхабада нет причин обращать свой взор к Евросоюзу), а зарабатывать будет на тарифе от прокачки, что при падении спроса на газ весьма неплохо. Но если раньше «Газпром» обходился незначительными инвестициями в добычные и транспортные проекты стран региона, то теперь, чтобы сохранить в регионе позиции сильного игрока, ему придется увеличить объемы и скорость вложения средств в их газовые отрасли.

Предоставляя Ашхабаду транзит в Китай, не забывают о собственных интересах и Астана с Ташкентом. Во-первых, они получат плату за транзит туркменского газа, во-вторых, одновременно готовят собственную инфраструктуру, которая позволит им диверсифицировать экспорт собственного газа и поставлять его излишки в китайскую трубу. Так, после 2015 года Узбекистан планирует довести объемы газового экспорта до 20 млрд куб. м, а для Казахстана открытие второй очереди газопровода в Китай (Бейнеу-Бозой-Акбулак) позволит еще и обеспечить дополнительными объемами западноказахстанского газа свой энергодефицитный южный регион.

Тающий мираж Nabucco
Туркмения вместе с Казахстаном и Азербайджаном рассматривается Европейским союзом и США как потенциальный ключевой поставщик голубого топлива в газопровод Nabucco. Он должен стать альтернативой российским маршрутам. По замыслу Евросоюза труба длиной 3300 км должна пройти по дну Каспийского моря и далее влиться в Nabucco в обход России по маршруту Центральная Азия — Азербайджан-Турция — Болгария — Румыния — Австрия.

Но упреждающая геополитическая и энергетическая стратегия России, отсутствие консенсуса прикаспийских государств по вопросу морских границ, сохраняющаяся неопределенность относительно фактических запасов газа в Туркменистане оставляет эти попытки мало результативными. Более того, европейцы рассчитывали, что по мере сокращения в Средней Азии диктата Москвы освободившееся место займут они, но их быстро опережает Китай.

Поднебесная, агрессивно укрепляя свои позиции в регионе, формирует сферу влияния на рынке энергоносителей Каспийского региона и вступает в прямую конкуренцию с Европейским союзом. Перспективы проекта Nabucco, позиции которого пошатнулись после заключения договоренностей по «Южному потоку», теперь представляются и вовсе призрачными. Изменения, произошедшие в последнее время, практически не оставляют у Ашхабада ресурсов для вхождения в проект Nabucco. Туркменистану только для выполнения экспортных контрактов по существующим газопроводам необходимо 80-90 млрд куб. м газа плюс около 20 млрд куб. м требуется на внутренний рынок. Таким образом, добыча газа в стране должна превысить 100 млрд куб. м.

Безусловно, у Туркмении имеются значительные ресурсы для наращивания его добычи: потенциальные запасы газа Туркмении оцениваются в 22 трлн куб. м, что ставит страну по этому показателю на пятое место в мире. Однако намерение Ашхабада к 2015 году довести объем газового экспорта до 125 млрд куб. м (увеличив его на 150% по сравнению с 2008 годом) практически невыполнимо.

После запуска газопроводов Туркменистан-Китай, Туркменистан-Иран и договоренностей с Россией о возобновлении поставок Ашхабад острой нужды в строительстве газопроводов, в пользу которых агитируют США и Европейский союз, не испытывает, и проект Транскаспийского газопровода (как потенциальная часть проекта Nabucco) потерял для Ашхабада свою актуальность. Иран, действуя в тандеме с Россией, подписав с официальным Баку соглашение о поставках газа в Иран через трубопровод Кази-Магомед — Астара, становится потребителем азербайджанского газа. Таким образом, Европа проигрывает сражение за прямой доступ к газовым ресурсам Каспия, а Россия (даже утратив статус монополиста на туркменский газ) сохраняет свое положение поставщика энергоресурсов номер один для стран ЕС.

Сергей Смирнов, руководитель отдела промышленности «Эксперт Казахстан»
№1-3 (241)/25 января 2010

Постоянный адрес статьи — http://www.centrasia.ru/newsA.php?st=1264376880

Резкое падение нефтяных цен — достаточно верный симптом нового общеэкономического кризиса

ПРАЙМ-ТАСС: Мировые цены на нефть в 2010 и 2011 гг. удержатся между 80 и 90 долл., но затем может грянуть еще более грозный глобальный экономический кризис. Такое мнение в интервью ИТАР-ТАСС высказал сегодня председатель совета Союза нефтегазопромышленников РФ   Юрий Шафраник со ссылкой на прогноз независимого Института энергетической стратегии.  По словам Ю. Шафраника, возглавляющего совет директоров института, его экспертам «удалось сформировать методику расчета и оценки влияния целого ряда факторов на мировую цену нефти, и в течение уже почти трех лет получается с довольно высокой степенью точности предсказывать уровень ожидаемых цен».

«Надо четко представлять себе, что мировой нефтегазовый комплекс, а российский тем более, испытывает изрядную встряску от резких колебаний цен, но эта встряска сама по себе не есть предпосылка для кризиса комплекса, — сказал он. — Действительно тяжело переживать общекризисное время только тем компаниям, где совсем не работают на перспективу, совершают стратегические просчеты и заметно теряют объемы добычи».

Тем не менее, считает он, резкое падение нефтяных цен — достаточно верный симптом нового общеэкономического кризиса. «По расчетам нашего института, в 2010 и 2011 годах, если не будет катастрофических глобальных потрясений, цена на нефть удержится в интервале между 80 и 90 долларов за баррель, — полагает Ю.Шафраник. — Но это лишь своего рода передышка, поскольку, по нашим оценкам, кризис 2008 начала 2009-го является лишь предтечей действительно грозного мирового экономического кризиса». А предвестником нового, еще более разрушительного, чем предыдущий, кризиса, подчеркнул он, «может стать очередной спад цен на углеводороды, который мы ожидаем к концу 2011 — первой половине 2012 года».

Конфликт рыночных интересов России и Белоруссии благотворен для формирования единого экономпространства

ПРАЙМ-ТАСС: Очередной конфликт России и Белоруссии вокруг нефтяных пошлин благотворен для формирования единого экономического пространства. Такое мнение в интервью ИТАР-ТАСС высказал председатель Совета Союза нефтегазопромышленников РФ    Юрий Шафраник.На вопрос, способен ли новый всплеск двусторонних противоречий торпедировать позитив, наметившийся в интеграционных процессах на просторах СНГ, Ю. Шафраник отвечает отрицательно. С одной стороны, признает он, «любой конфликт может привести к самым неожиданным результатам, в том числе к результатам плачевным, если он неконструктивен по сути или его пытаются решить неконструктивным образом».

В этой связи он предложил вспомнить историю формирования единого общеевропейского рынка. «Достаточно обратиться к газетам 70—80-х годов прошлого века, чтобы уяснить: конфликты на рыночной почве в Европе были практически непрерывными, так как формирование рынка — неизбежный и сплошной конфликт интересов, — считает он. — И это можно назвать благом, поскольку столкновение, противоречие интересов обогащает картину экономического уклада, помогает строить рыночное общежитие». При этом, добавил Ю. Шафраник, «конечно, важно, чтобы стороны стремились именно к этому, а не к решению своих проблем за счет соседей или в ущерб им».

«Разумеется, я не могу рукоплескать разногласиям (экономическим и политическим), но и не могу отнести их к нездоровым явлениям. Но для меня, и не только для меня, очевидно, что многие народы стремятся к интеграции, — отмечает глава Союза нефтегазопромышленников. — В отношении России, Белоруссии и Казахстана это просто непреложный факт». «Вдобавок на то (на поиск форм интеграции) есть политическая воля руководства наших стран», — полагает он.

По словам эксперта, «из-за чего бы ни возник конфликт (молоко, металл, нефть, газ), он при разумном решении только укрепит экономические связи. А вот в бесконфликтном болоте эти связи увязнут». В этом смысле Ю. Шафраник называет себя «сторонником создания конфликтов, чтобы росло желание всех сторон вместе решать сложные проблемы ради общего блага». «Тогда у нас за короткое время (за 2—3 года) появится общий рынок, который будет трудно разрушить, поскольку это тяжело отразиться на любой из сторон», — подчеркнул он.

Энергофорум пустых труб. Обойти Россию в поставках топлива в Европу становится всё сложнее. Сырьевая база «четвёртого энерготранспортного коридора» стремительно сокращается.

FondSK.ru: Запланированный на 14-15 января 2010 г. энергетический саммит в грузинском городе Батуми, не успев начаться, превратился в обычный форум. Накануне открытия предполагалось, что в пятом по счёту с 2006 г. энергосаммите примут участие президенты Грузии, Польши, Украины, Азербайджана, некоторые балтийские лидеры, а также американский спецпредставитель по энергетическим вопросам Ричард Морнингстар, высокопоставленные представители Румынии, Болгарии, Туркмении и Казахстана. Однако главы государств на это мероприятие приехать не сочли нужным, и кворум составляли в основном премьер-министры, а также министры иностранных дел или энергетики.

На Батумском форуме традиционно не присутствовали представители России, поскольку встреча была посвящена обсуждению вариантов альтернативного газоснабжения Европы. Более того, «будет рассмотрена и принята на уровне президентов декларация о принципах энергообеспечения Западной Европы», — обозначил тематику встречи министр энергетики Грузии Александр Хетагури. Ни много ни мало. Государства, играющие мизерную роль в вопросах энергетики, берут на себя тяжкую миссию выработки принципов обеспечения крупнейшего энергетического рынка!

В центре внимания форума традиционно оказалась также тема ослабления энергозависимости от России и возможность поставки каспийских энергоносителей в Западную Европу, минуя российские трубопроводы. Речь идёт о развитии так называемого четвёртого Южного энергетического коридора. Именно в таком контексте обсуждались проблемы строительства и заполнения газопровода Nabucco и нефтепровода Одесса – Броды — Плоцк. Подчёркнутое внимание было также уделено «детищу» этих форумов – вполне мифическому проекту газопровода White Stream («Белый поток»).

Проект данного газопровода является приоритетным в рамках Каспийско-Черноморско-Балтийского энерготранзитного пространства. «Белый поток» по дну Чёрного моря изначально планировался как главный энергопроект недружественного России блока ГУАМ (союз Грузии, Украины, Азербайджана и Молдавии). White Stream является альтернативой Nabucco и предусматривает транспортировку природного газа из Каспийского региона на Украину и в Румынию для дальнейшего газоснабжения Центральной Европы. Маршрут проекта предусматривает транспортировку газа до Супсы (Грузия) по газопроводу Баку – Тбилиси — Эрзурум, а затем в Румынию трубопроводом, который будет проложен по дну Чёрного моря. По данным Министерства энергетики Грузии, пропускная способность газопровода составит 8 млрд куб. м газа в год, после подключения к проекту среднеазиатского газа пропускная способность газопровода White Stream увеличится до 24-32 млрд куб. м в год.

Помимо прочего, в качестве «прорывной», в Батуми была обнародована идея строительства заводов по производству сжиженного газа в грузинских портах и прокладки к ним ответвления от функционирующего газопровода Баку – Тбилиси – Эрзурум. Строительство заводов по производству СПГ в грузинских портах Супса, Батуми и Кулеви и прокладка к ним дополнительной ветки газопровода Баку – Тбилиси – Эрзурум дают возможность, по мнению инициаторов проекта, обеспечить транзит сжиженного газа танкерами через черноморские порты Грузии и продавать его на мировых рынках с минимумом риска для стран-производителей.

Стоит отметить, что все обсуждаемые проекты предполагают достаточно серьёзные углеводородные ресурсы, которыми страны-участницы форума, за исключением Туркменистана, Казахстана и Азербайджана, не обладают. Три добывающих государства, безусловно, заинтересованы в поставках своего топлива в Европу, однако ситуация в последний год складывается отнюдь не в пользу обсуждавшихся в Батуми проектов.

Спрос на газ в странах ЕС в связи с кризисом сократился в столь значительной мере, что поставил под вопрос целесообразность любых дополнительных маршрутов газоснабжения, тем более таких экзотических, как «Белый поток». Падение спроса на газ в странах Евросоюза по итогам 2009 года составит в среднем 5–7%, что явится рекордным за всю историю европейской газовой отрасли. Только благодаря заложенному в долгосрочные контракты принципу take or pay (бери или плати) российскому Газпрому удалось ограничить сокращение своего экспорта в ЕС 10,3 процентами вместо предполагавшихся ранее 20%. В таких условиях можно говорить, очевидно, о каких-то перспективах российского проекта «Южный поток», да и то в плане замены украинского транзита, а не в смысле расширения объёма поставок. Понимая предопределённость в вопросе газопроводного обеспечения Старого Света топливом, участники Батумского саммита упомянули в декларации «Южный поток». В том плане, что реализация этого проекта, в котором заинтересованы Россия, Италия и страны Южной Европы, затрагивает экологические и экономические интересы стран, в него не входящих. Давление в данном вопросе, по мнению эксперта Российского института стратегических исследований Аждара Куртова, может быть оказано на Турцию, политика которой все больше идёт вразрез с линией Брюсселя. В день открытия Батумского форума состоялась встреча премьера Турции Реджепа Тайипа Эрдогана с российским премьером В. Путиным, итогом которой стала, как выразился официальный представитель Газпрома С. Куприянов, «принципиальная договоренность о том, что турецкие компании встают в один ряд с нашими стратегическими партнерами, Германией и Италией».

И даже в случае восстановления спроса (пока неочевидного) любые альтернативные российским маршрутам проекты доставки газа в ЕС с восточного направления сталкиваются с отсутствием газа для заполнения труб. «Звездный проект» Брюсселя – Nabucco – все больше теряет шансы найти ресурсное обеспечение.

Серьёзно осложнились планы обеспечить стартовые объемы газа для Nabucco за счёт ресурсов Азербайджана. Недавно «Независимая газета» приводила мнение руководителя Центра нефтяных исследований Азербайджана Ильхама Шабана о том, что в 2009 году Азербайджан впервые столкнулся с проблемой экспорта своего газа. По его словам, в начале прошлого года в связи с очередной российско-украинской «газовой войной» взоры Запада обратились к Азербайджану. Однако дальше намерений дело не пошло, не были определены объемы закупок Европой азербайджанского газа, и в основном из-за того, что не удалось решить вопрос транзита азербайджанского газа через территорию Турции. «В течение года не раз актуализировался также проект Nabucco, но сейчас о нем вроде подзабыли. В результате Госнефтекомпания Азербайджана подписала в последнем квартале сразу два контракта на поставки газа – с российским Газпромом и Ираном. Западное же направление так и остается под сомнением», – считает Шабан. Как следствие, падают темпы роста газодобычи, что особенно сказывается на эффективности проекта «Шах-Дениз». В частности, Азербайджан уже не первый год откладывает санкцию на начало реализации второй стадии этого проекта, предполагающей добычу на экспорт 16 млрд куб. м газа.

Разочарованный туманными перспективами западного экспортного направления и обхода РФ Баку приступил к реализации второй стадии программы диверсификации маршрутов экспорта своих газовых ресурсов. С 1 января Россия стала третьей страной, вслед за Турцией и Грузией, приобретающей природный газ у Азербайджана. Контракт о купле-продаже азербайджанского газа на 2010–2014 гг. был подписан в октябре минувшего года между ГНКАР и Газпромом. Первоначально он предусматривал поставки не менее 500 млн куб. м газа в год, однако недавно ГНКАР приняла решение об увеличении экспорта в 2 раза – до 1 млрд куб. м в год. Параллельно с этим Баку ведет интенсивные переговоры с Ираном о продаже еще 500 млн куб. м газа.

В последние недели фактически развеялись надежды на подключение Туркмении к проекту Nabucco. Диверсификация экспортной политики Ашхабада имеет чётко выраженный «восточный вектор» и оставляет «за бортом» проблемы энергообеспечения Европы. Туркмения экспортирует свой газ в трех направлениях. В середине декабря 2009 г. была сдана в эксплуатацию магистраль в Китай, а в начале января состоялся пуск второго трубопровода Туркмения – Иран и возобновились поставки газа в РФ. В итоге на экспорт уйдет более 90 млрд куб. м туркменского газа. С учётом внутреннего потребления, составляющего около 20 млрд куб. м, туркменские экспортные обязательства достигают свыше 110 млрд куб. м. По заявлениям туркменской стороны, эта планка может быть легко перекрыта, но за последние 15 лет не был достигнут даже уровень 1991 года – 76 млрд куб. м, не говоря уже о его превышении. Более того, с прекращением экспорта в Россию в апреле прошлого года Туркмения резко снизила добычу и законсервировала около 150 скважин. И теперь стоит первоочередная задача восстановить прежний объем добычи. Большинство экспертов сходятся в том, что на уровень 2008 года она вернётся не раньше 2013-го. В настоящее время в стране добывается порядка 70 млрд куб. м газа и 10 млн тонн нефти в год.

Даже в случае подтверждения огромных запасов газа в стране, имеются серьезные технологические преграды для реализации амбициозных экспортных планов Ашхабада. Туркменистан вполне способен нарастить объёмы добычи, однако 75% газа содержат конденсат и тяжелые углеводородные газы. В таком виде его в распределительные сети подавать нельзя, однако мощности заводов по подготовке газа, которые составляют примерно 85 млрд куб. м в год, становятся «узким местом» экспортной программы.

Даже эти примитивные подсчеты должны были бы прекратить бесконечные обсуждения перспектив Nabucco. К тому же существуют серьёзные проблемы с финансированием проекта, а также далек от решения вопрос статуса Каспийского моря, без определения которого строительство Транскаспийского газопровода для поставок из Туркменистана юридически невозможно. Запуск газопровода Туркменистан – Узбекистан – Казахстан — Китай вызвал в Брюсселе всплеск сомнений по поводу надежд на туркменские ресурсы. «Евросоюз явно упустил время для получения доступа к туркменскому газу, Китай опередил нас», – цитировала 17 января «Независимая газета» неназванного чиновника Еврокомиссии. Однако, похоже, слишком многие стремятся увеличить политический (и не только) капитал на теме трубопроводного обхода России. «Существует повод для уверенности в том, что Nabucco будет по-прежнему доминировать в повестке дня конференций и мастер-классов вокруг каспийской говорильни – однако будет ли он когда-нибудь построен»,- задается вопросом Директор энергетических программ влиятельного французского Института международных отношений Уильям Рамсей.1

Вот и вместо саммита руководителей государств форум в Батуми превратился, по сути, в очередной экспертный круглый стол без серьёзных результатов. «Среди участников нет людей, которые принимают ключевые решения, скорее это консультативный формат. Вопрос и в том, чего будет больше — политики или энергетики», — цитирует газета «Время Новостей» мнение грузинского политолога И. Хаиндрава. Энергетикой, похоже, там и не пахло. Зато политика правила бал, как и на всех предыдущих встречах такого рода. Потому и проекты, на них обсуждавшиеся, остаются на бумаге.
Игорь ТОМБЕРГ

— руководитель Центра энергетических и транспортных исследований Института востоковедения РАН, профессор МГИМО МИД России.
______________________1 «There is room for confidence that Nabucco will continue to dominate the conferences and workshop of the Caspian chattering class — but will it ever be built?» William C. RAMSAY, Director of the Ifri Energy Program

Почему бы не повредил газовый кризис. Газ был и остается стратегическим ресурсом, помогающим реализовывать стратегические цели.

InoPressa: С момента последнего газового кризиса, случившегося год назад, многое изменилось — как в политике, так и на рынках: газа сегодня в изобилии, пишет Андреас Мим на страницах Frankfurter Allgemeine Zeitung. Однако это еще не повод терять бдительность. «Угрозы, которые в прошлом неоднократно приводили к перебоям с поставками газа или вызывали страх перед ними, никуда не делись», — говорится в статье. Газ был и остается стратегическим ресурсом, помогающим реализовывать стратегические цели.

На сегодняшний день, напоминает автор, Европа получает четверть необходимого газа из России. В будущем доля еще возрастет, поскольку местное производство исчерпало себя. Но здесь существует обоюдная зависимость: 80% экспорта российского газа идет в Западную Европу и даже при том, «что на горизонте в качестве покупателя замаячил Китай, на создание необходимой инфраструктуры потребуются годы».

В политическом плане, отмечает автор, при посредничестве ЕС риск нового газового кризиса был минимизирован, но в том, что касается основных интересов, ничего не изменилось: Россия, как и прежде, будет продавать свой самый выгодный товар по максимальной цене, а такие транзитные государства, как Украина, будут стремиться заработать на транзитных пошлинах. Покупатели газа на Западе добиваются надежных поставок и одновременно — стабильных в политическом плане отношений.

Получается интересный расклад: в этом году «Газпром» строит совместно с концернами Eon и BASF газопровод по дну Балтийского моря, и Германия берет на себя более трети затрат, поскольку Балтийский газопровод повышает безопасность поставок. Но в итоге, объясняет автор статьи, газопровод, проходящий по территории Украины, не будет востребован, соответственно снизится доход Украины от транзитных пошлин и она попадет в еще большую зависимости от западной финансовой помощи. «Газпром», уверен обозреватель, так и ждет возможности укрепить свою монополию в направлении Запада.

По мнению автора материала, ЕС должен делать все возможное для поддержания конкуренции, которая не позволит российской монополии выйти из берегов. В частности, он пишет о расширении внутриевропейской газовой сети. Не менее важным назван также поиск поставщиков и производителей газа, независимых от России: они есть в Северной Африке, в регионе Каспия, в Ираке. Однако для того, чтобы наладить с ними связь, необходима мощная политическая поддержка. Возможно, для мобилизации подобных резервов небольшой газовый кризис был бы не таким уж плохим выходом, пишет в заключение Андреас Мим.

Источник: Frankfurter Allgemeine

Ни у Москвы, ни у Минска нет козырей в энергетической игре: интервью

REGNUM: Россия и Белоруссия не могут урегулировать свои отношения в энергетической сфере. Москва и Минск до текущего момента не согласовали условия поставок нефти, переговоры по данному вопросу, начавшиеся в российской столице в конце декабря 2009 года, не дали результата. Также не решён вопрос об условиях поставок в Белоруссию российской электроэнергии и её транзита через белорусскую территорию в Калининградскую область. Помимо этого, 20 января глава «Белтрансгаза» Владимир Майоров заявил, что белорусская компания собирается предложить «Газпрому» сохранить для Белоруссии прошлогоднюю цену на российский газ — около $150 за тысячу кубометров вместо $168, на чём ранее настаивал «Газпром«. При этом белорусская сторона предлагает российской корпорации участие в ряде инвестиционных проектов в Белоруссии, в частности, в строительстве газоперерабатывающего завода. Ситуацию прокомментировала в интервью ИА REGNUM Новости старший эксперт Института энергетики и финансов Мария Белова. Читать далее

А.Шустов: Центральная Азия: энергетическая дезинтеграция

ЦентрАзия: Несмотря на то, что окончательный распад Единой энергетической системы (ЕЭС) Центральной Азии (ЦА), которым вполне мог завершиться 2009 год, еще не произошел, государства региона уже активно к нему готовятся. Киргизия и Таджикистан активизировали реализацию проектов строительства крупных гидроэлектростанций в верховьях трансграничных рек, а также собственных ЛЭП, которые позволят им обойтись без центрально-азиатского энергокольца. Протесты Узбекистана, опасающегося критического изменения водно-энергетического баланса, как правило, игнорируются, а предложения по проведению международной экспертизы проектов строящихся ГЭС отодвигаются на длительную перспективу. Одновременно в региональной энергетике усиливаются позиции Китая, использующего глобальный кризис для укрепления своих позиций в инфраструктурных отраслях экономики ЦА.

Первым о планах по выходу из Единой энергосистемы Центральной Азии в конце сентября 2009 г. заявил Узбекистан. Свое нежелание оставаться в составе региональной ЕЭС Узбекистан объяснил нежеланием бесплатно передавать электричество из Туркменистана в Таджикистан, испытывающий нехватку электроэнергии в зимний период. В рамках ЕЭС переток электроэнергии из одной страны в другую является бесплатным, Узбекистан же хотел бы получать за это деньги. Демарш Узбекистана аналитики связали с планами Таджикистана по строительству Рогунской ГЭС, вызывающей резкие протесты со стороны Ташкента. Однако вслед за Узбекистаном о намерении выйти из центрально-азиатской ЕЭС заявил и Казахстан, энергетики которого в качестве причины указывали на несанкционированный отбор Таджикистаном электричества. В конце октября киргизские СМИ сообщили, что Казахстан вышел из ЕЭС, оставив в ее составе только Жамбылскую и Чимкентскую области, а 1 декабря появилась информация о том, что энергокольцо покинул и Узбекистан. Однако в дальнейшем оказалось, что обе республики не выходили из состава Единой энергосистемы и она пока продолжает работать в прежнем режиме.

Тем не менее Киргизия и Таджикистан, которые окажутся наиболее пострадавшими от ликвидации ЕЭС странами, активно готовятся к ее вероятному распаду. Киргизия с началом 2010 г. заметно активизировала усилия по достройке Камбаратинской ГЭС-2, причем ее главным партнером по этому проекту является Китай. Так, в ходе визита в КНР главы Центрального агентства КР по развитию, инвестициям и инновациям Максима Бакиева главной темой переговоров стало участие китайской стороны в достройке Камбаратинской ГЭС-2. По информации киргизского информационного агентства «24kg», Бишкек рассчитывает на содействие КНР в проведении проектных работ и поставке оборудования для второго и третьего гидроагрегатов Камбаратинской ГЭС-2. Пикантности в сложившуюся ситуацию добавляет тот факт, что первый гидроагрегат этой ГЭС был поставлен ранее из России.

О том, что Китай сегодня заинтересован в реализации на территории Киргизии крупных энергетических проектов, свидетельствует заявление заместителя министра коммерции КНР Чень Цзяня. По его словам, «Кыргызстан и Китай могут уже сейчас начать сотрудничество в проектах по строительству Камбаратинской ГЭС-2 и модернизации Бишкекской ТЭЦ, причем сделать технико-экономическое обоснование обоих проектов и представить их на рассмотрение сторон надо как можно быстрее». Для скорейшего осуществления проектов Киргизия, по словам М. Бакиева, в ближайшее время предоставит Экспортно-импортному банку Китая все необходимые документы.

Конечной целью реализации всех этих энергетических проектов, по словам президента Киргизии Курманбека Бакиева, является не только преодоление начавшегося два года назад энергетического кризиса, но превращение республики в крупного регионального экспортера электроэнергии. Прекращение веерных отключений электричества должно прекратиться в 2010 году, а к поставкам электроэнергии в соседние страны Киргизия приступит в течение одного — двух лет.

Кроме того, во время переговоров между ОАО «Национальная электрическая сеть Кыргызстана» и китайской компанией «Тибиан Электрик Компании» (TBEA) было подписано соглашение по проекту строительства ЛЭП «Датка — Кемин», которая позволит обеспечить передачу электроэнергии внутри республики, минуя центрально-азиатское энергетическое кольцо. Общая стоимость проекта составит 342 миллиона долл. США. Примечательно, что кредит на его реализацию будет предоставлен по линии Шанхайской организации сотрудничества (ШОС), а офис компании TBEA, которая будет заниматься его реализацией, расположен в непосредственной близости от границ Киргизии – в столице Синьцзян-Уйгурского автономного района Китая Урумчи. Выбор объектов для капиталовложения свидетельствует об интересе КНР к ключевым инфраструктурным отраслям, которые позволяют ему существенно нарастить свое экономическое и политическое влияние в граничащих с ним странах Центральной Азии.

В отличие от Киргизии реализация проекта Рогунской ГЭС в Таджикистане складывается пока не столь благополучно. Если не предоставленный до сих пор кредит на строительство Камбаратинской ГЭС-1 в размере 1,7 млрд долл. Россия все же обещала выделить, то с достройкой Рогунской ГЭС никакой определенности пока нет. После того, как достигнутые в 2004 г. с «Русалом» договоренности по строительству станции были сорваны из-за нежелания Таджикистана продавать ему алюминиевую компанию «Талко», а также разногласий по поводу высоты плотины, этот проект находится в подвешенном состоянии. Более того, учитывая опыт функционирования принадлежащей «Интер РАО ЕЭС» Сангтудинской ГЭС-1, перед которой Таджикистан к концу прошлого года накопил большие долги, Москва, похоже, вообще сомневается в целесообразности реализации таких проектов на территории республики. Сомнения внушает и резко отрицательная позиция соседнего Узбекистана, мнение которого в глазах российского политического истеблишмента остается достаточно весомым.

В итоге Таджикистан решил самостоятельно достраивать Рогунскую ГЭС, разместив ее акции среди населения. Компания по размещению акций началась 6 января. Механизм их размещения носит добровольно-принудительный характер. В органы власти, различные государственные учреждения и частные компании спущена разнарядка, в которой указано, какое количество акций обязаны купить их сотрудники. Акции выпущены на общую сумму 1,4 млрд долл., которых, как предполагается, хватит на то, чтобы запустить первую очередь Рогунской ГЭС к 2012 г. По данным таджикской информационной службы «Авеста», в Душанбе на протяжении первого дня сумма проданных акций составила около 18,3 млн долл., в Согдийской области – 4,7 млн долл. Сотрудниками центрального аппарата МИДа, посольств и консульств за границей к 11 января было куплено акций на сумму около 380 тыс. долл. Как отмечают аналитики, несмотря на бедность населения, теоретически требуемую сумму в Таджикистане собрать можно. Главное, чтобы эти деньги действительно пошли на строительство станции, так как сбор средств проводился и на строительство Сангтудинской ГЭС-1 и ГЭС-2, однако контрольные пакеты их акций в итоге были проданы России и Ирану. Кроме того, нерешенной пока остается проблема достройки остальных гидроагрегатов, на строительство которых собранных у населения денег уже точно не хватит.

Рост «энергетического сепаратизма» в Центральной Азии, наметившийся еще до распада Единой энергосистемы региона, неизбежно усилится с окончанием ее функционирования. Можно ожидать дальнейшего усугубления противоречий между Узбекистаном, с одной стороны, и Таджикистаном и Киргизией — с другой, позиции и интересы которых во многом противоречат друг другу. В эти конфликты неизбежно будет вовлечена и Россия, уже являющаяся владельцем Сангтудинской ГЭС-1 в Таджикистане и планирующая профинансировать строительство Камбаратинской ГЭС-1 в Киргизии. Как следствие, конфликтный потенциал водно-энергетических противоречий на территории Центральной Азии в ближайшее время будет нарастать.  Александр ШУСТОВ