Метка:Россия Russia

Россия, Норвегия, Шпицберген — испытание компромиссом

Опубликовано от wpmrРубрики:Политика

REGNUM: Министры иностранных дел Норвегии и России заявили о близком завершении переговоров о разделе исключительных экономических зон. Нашей стране не стоит завершать делимитацию морской границы без урегулирования статуса двухсотмильной акватории вокруг Шпицбергена

Свет в конце тоннеля?

Отсутствие морской границы между Россией и Норвегией является самой трудной проблемой двусторонних отношений. Россия отстаивает секторный принцип делимитации в соответствии со своим историческим правом, основанным на так называемых «границах полярных владений СССР», объявленных Декретом Совнаркома в 1926 году. Норвегия считает справедливым раздел по срединной линии, проходящей на равном расстоянии от восточных островов архипелага Шпицберген и от островов Новая Земля и Земля Франца-Иосифа (1). Диспут начался еще в 1970 году, а в 1976 году страны объявили границы своих морских пространств в Баренцевом море в одностороннем порядке. В результате образовалась спорная акватория размером около 176 тыс. кв. км, равная примерно 12% площади всего Баренцева моря и превышающая норвежскую исключительную экономическую зону (ИЭЗ) в Северном море.

Для того чтобы спор об акваториях не препятствовал рыболовству, в 1978 году СССР и Норвегия подписали так называемый договор о «серой зоне» — ареале, в который входит часть спорной акватории, а также участки ИЭЗ двух стран. Размер «серой зоны» (в российских документах ареал называется «смежным участком рыболовства») составляет 67,5 кв. км, в нее входит 23 тыс. кв. км норвежской ИЭЗ и 3 тыс. кв. км российской. Договор о «серой зоне» (2) по-своему уникален: Россия и Норвегия ежегодно совместно определяют общие квоты на рыбу, ловят ее примерно в равной пропорции, при этом каждая из сторон контролирует собственные рыболовные суда. Понятие «серая зона» прочно вошло в политический сленг, а «временный статус» акватории существует свыше 30 лет. СССР, а затем Россия предлагали распространить режим совместного управления на всю спорную акваторию, что позволило бы начать разработку нефти и газа, однако Норвегия неизменно отвергала это предложение. С конца 80-х годов в спорной акватории поддерживается мораторий на разведку и добычу полезных ископаемых.

За долгое время переговоров сторонам удалось разграничить лишь 70-ти километровый участок в Варангер-фьорде. Соответствующий договор (3) весной 2007 года подписали министры иностранных дел Сергей Лавров и Юнас Гар Стёре. После недавнего заседания Совета Баренцева Евроарктического региона (4), состоявшегося в Мурманске, оба министра сошлись на том, что переговоры вступили в конечную стадию. «Об этом сказал Лавров, но я согласен с тем, что обе страны сейчас нацелены на завершение переговоров», — заявил Гар Стёре (5). Комментируя важную новость, внешнеполитический редактор ведущей норвежской газеты Aftenposten Хьелль Драгнесс подчеркнул: «Но договор — если он достижим в обозримом будущем — должен стать компромиссом. Обе страны должны отказаться от своих принципиальных позиций» (6). О том, что обе страны нацелены на поиск «компромиссной» линии разделения ИЭЗ ранее говорил и глава норвежского МИД: «Я полагаю, что сама идея переговоров о линии разграничения морских пространств направлена на достижение компромисса. Удастся ли его достичь, чтобы при этом никто не потерял лица, зависит от Норвегии и от России. Я уверен, что это возможно. Я по-прежнему считаю, что было бы разумным провести на основе компромисса морскую границу, что послужило бы развитию всевозможных форм сотрудничества между Норвегией и Россией» (7).

В современной истории Россия, однако, уже получила негативный опыт реализации компромиссной, точнее «прагматической» линии раздела морских пространств — соглашение с США или так называемый «Договор Бейкера-Шеварднадзе» (8). Подписанный в 1990 году договор не был ратифицирован ни Верховным Советом СССР, ни Государственной думой РФ. По нашему мнению, России было бы правильнее предлагать партнерам не линию раздела морских пространств, а соглашение о кондоминиуме, подобное договору о «серой зоне», но распространенное на всю спорную акваторию.

Подобные предложения были отправлены в 2007 году в Стортинг бывшим руководителем Института им. Фритьофа Нансена Вилли Эстренгом. По мнению ученого, строгая линия морской границы может похоронить существующие двусторонние соглашения в области рыболовства и подорвать устойчивое развитие морских ресурсов Баренцева моря. Отметим, что принцип кондоминиума не уникален, совместное управление рассматривается как возможное решение проблемы острова Ханса — спорной датско-канадской арктической территории. «Есть два простых решения. Мы можем поделить остров Ханса пополам, или мы можем разделить суверенитет над ним. Оба подхода используются повсеместно в мире», — считает автор книги «Кто владеет Арктикой?», канадский исследователь Майкл Байерс (9).

Зона вне статуса

Другим препятствием для быстрого подписания договора о морской границе является неурегулированный статус 200-мильной акватории вокруг архипелага Шпицберген. В 1976 году Норвегия приняла закон об ИЭЗ, прилегающей к материковой части страны. Годом позже она распространила на 200-мильную акваторию вокруг Шпицбергена режим так называемой «рыбоохранной» зоны, не согласовав это решение со странами, подписавшими Парижский договор 1920 года (10). Норвегия сознавала, что Шпицберген имеет уникальный правовой статус, поэтому на объявление ИЭЗ вокруг архипелага не решилась. Вместо этого возникло понятие, которое вообще не подпадает под действие какого-либо международного соглашения.

Норвежские политики объясняли феномен рыбоохранной зоны условиями противостояния враждебных блоков. В феврале 2006 года тогдашний заместитель министра иностранных дел Норвегии Хьетиль Скугранн заявил: «В 1977 году мы по собственному выбору установили рыбоохранную зону вокруг Шпицбергена, это понятие означает что-то меньшее, чем ИЭЗ. Наше решение должно рассматриваться в свете продолжавшейся тогда холодной войны. Было выбрано то решение, которое в наименьшей мере могло спровоцировать обострение обстановки» (11). Тем не менее, руководство Норвегии считает, что имеет полное право на суверенитет над акваторией архипелага, который вытекает из Конвенции ООН по морскому праву 1982 года (UNCLOS). «Мы основываемся на том, что у Норвегии суверенитет над Шпицбергеном, а следовательно, есть право установить ИЭЗ, и договор о Шпицбергене препятствием этому не является» — полагает Гар Стёре (12).

Однако абсолютное большинство подписантов Парижского договора не признают норвежской аргументации. В 1977 году СССР заявил Норвегии ноту протеста, а во время инцидента с траулером «Электрон» в октябре 2005 года позицию непризнания Россией статуса рыбоохранной зоны подтвердил глава внешнеполитического ведомства Сергей Лавров. Периодически о желании подать иск в Международный суд ООН в Гааге заявляли Исландия и Испания, суда которых задерживались норвежской береговой охраной, однако дальше деклараций дело не доходило. Воспользовавшись скандалом вокруг российского судна, норвежцы решились на следующий шаг в сторону от парижских обязательств.

Весной 2006 года Скугранн заявил о намерении придать рыбоохранной зоне Шпицбергена статус ИЭЗ: «У Норвегии есть основания воспользоваться нормами международного морского права, поэтому мы постоянно изучаем возможность придания статуса ИЭЗ акватории вокруг Шпицбергена. Осенние события с «Электроном» положили начало новым временам и новым веяниям, и я полагаю, что норвежские власти будут обдумывать этот вопрос значительно быстрее». И действительно, почему бы не пойти на такой шаг, если Варшавский договор уже давно канул в лету, а расширению НАТО не видно конца? Ведь ясно, что Россия не станет воевать с Норвегией даже в том случае, если Королевство решится на денонсацию Парижского договора и объявит Шпицберген своей 20-й губернией.

Спящая бомба

Однако норвежцы недооценили «новых веяний»: если баренцевоморская треска волновала весьма ограниченное число государств, то ресурсы морского дна Шпицбергена, потенциально содержащие значительные запасы углеводородов, интересуют многих влиятельных игроков. Удар последовал с совершенно неожиданной стороны: в марте 2006 года государственная телерадиокомпания NRK распространила информацию о том, что «британские власти выразили резкое несогласие с норвежскими планами придания акватории вокруг архипелага статуса ИЭЗ». В МИД Норвегии была отправлена соответствующая нота, разъясняющая позицию Великобритании. «Морские пространства, прилегающие к Шпицбергену, подпадают под действие положений Парижского договора, в частности, его статьи 3, которая предусматривает, что архипелаг будет открыт на условиях равенства для всех участников Парижского договора, и статьи 8, которая, между прочим, устанавливает налоговый режим, применяемый при разработке минеральных ресурсов Шпицбергена» — говорилось в ноте. Интересно, что в норвежских СМИ полный текст ноты Великобритании никогда не публиковался.

Очевидно, что Великобритания считает, что работающие на шельфе Шпицбергена предприятия имеют право на льготное налогообложение в соответствие с Парижским договором, тогда как работающие на норвежском шельфе нефтегазовые компании облагаются 78%-м налогом на прибыль. В мае того же года американский Госдеп заявил еженедельнику Ny Tid, что «Соединенные Штаты претендуют на все права, которые страна имеет в соответствии с договором о Шпицбергене, включая все возможные права на то, что связано с эксплуатацией минеральных ресурсов на континентальном шельфе, принадлежащем Шпицбергену». Другие страны (Ny Tid опросил внешнеполитические ведомства большинства государств, подписавших Парижский договор) были менее категоричны, но ни одна из них не поддержала норвежскую точку зрения (13). После демарша Великобритании норвежские официальные лица больше не делали заявлений о намерениях изменить статус рыбоохранной зоны, а Хьетиль Скугран был вынужден уйти в отставку.

Большинство норвежских экспертов продолжает считать, что лучшей тактикой является отсутствие каких-либо усилий в урегулировании вопроса о статусе Шпицбергена. Эту мысль четко сформулировал исследователь из университета Трумсё Бьёрн Педерсен: «Дипломатические консультации о суверенных правах на Шпицберген никогда не были успешными для Норвегии. Но к счастью время работает на норвежское благо» (14). Исследователь считает, что Норвегия не должна вступать в какие-либо дискуссии о статусе 200-мильной акватории Шпицбергена, но при этом форсировать переговоры о морской границе с Россией. Однако находятся и те, кто считают, что Норвегия сидит на бомбе с часовым механизмом и нуждается в срочных решениях застарелой проблемы.

Существующий статус рыбоохранной зоны даже формально не регулирует добычу нефти и газа на континентальном шельфе Шпицбергена, и если какая-либо из стран-подписантов начнет буровые работы на дне, Норвегия будет лишена юридических мер защиты. Известный ученый Юхан Петер Барлиннхауг считает, что его страна должна пойти на сделку с подписантами, в первую очередь с Великобританией. По его мнению, Норвегия сможет придать акватории Шпицбергена статус ИЭЗ в обмен на низкие налоги для иностранных компаний, добывающих на шельфе нефть и газ. В противном случае, как он считает, на карту будут поставлены норвежские интересы: «Существует риск, что крупные игроки (США, ЕС, Россия) объединятся и установят вокруг архипелага такой режим управления, в котором у Норвегии уже не будет полного суверенитета» (15).

Телегу впереди лошади

Вилли Эстренг пошел еще дальше, он считает, что Норвегия должна пойти на уступки России в переговорах о морской границе в обмен на признание нашей страной статуса рыбоохранной зоны. «Будет преимуществом, если Норвегия и Россия будут оценивать юрисдикцию северных акваторий с единых позиций, тогда естественно, что рыбоохранная зона Шпицбергена и линия границы между ИЭЗ стран будут обсуждаться вместе», — заявил Эстренг изданию FiskeribladetFiskaren (16).

Мы согласны с точкой зрения профессора Эстренга, поскольку только Россия и Норвегия делят Баренцево море. Только наши государства должны устанавливать правила игры для третьих стран, регламентируя, среди прочего, добычу нефти и газа в спорной зоне и на шельфе Шпицбергена. Но мы полагаем, что России следует сначала договориться с Норвегией о приемлемом для нашей страны статусе 200-мильной акватории вокруг архипелага, затем добиться одобрения такого решения ото всех участников Парижского договора, а уже после этого завершить переговоры о морской границе. Наиболее целесообразным решением представляется не жесткое разделение морских пространств, а распространение соглашения о «серой зоне» на всю спорную акваторию. Поскольку месторождения нефти и газа на норвежском континентальном шельфе истощаются (17), то Норвегия хотела бы как можно быстрее разделить шельф Баренцева моря и начать добычу в нынешней спорной зоне. У России, напротив, разведано около 5% всех месторождений на арктическом континентальном шельфе, поэтому спешить с достижением неочевидного компромисса нет никакой необходимости. Нашей стране намного выгоднее сначала решить с выгодой для себя проблему 200-мильной акватории вокруг Шпицбергена. В политике, в отличие от алгебры, перемена мест слагаемых меняет суммарный результат.

Примечание: таблица отражает разницу в целесообразной тактике переговоров о разграничении морских пространств.

Позиция Норвегии Позиция России
Вопрос об акватории Шпицбергена не связан с переговорами о морской границе Статус акватории Шпицбергена и договор о разграничении морских пространств — взаимосвязанные проблемы
Скорейшее подписание договора о разграничении морских пространств на основе проведения строгой морской границы Скорейшее урегулирование статуса 200-мильной акватории вокруг архипелага. Продолжение переговоров о разграничении морских пространств после урегулирования разногласий о статусе акватории Шпицбергена. Распространение принципа «серой зоны» на всю спорную акваторию.

Павел Прохоров, эксперт «Центра международной и региональной политики» (Санкт — Петербург).

Адрес публикации: http://www.regnum.ru/news/1222470.html

Виктор Ольжич: Литва — Россия — Белоруссия: атомные игры

Опубликовано от wpmrРубрики:Бизнес, Политика

REGNUM: Бессмысленность закрытия ИАЭС. Закрытие по требованию Брюсселя вполне действенной Игналинской АЭС (ИАЭС) в конце текущего года произойдет в атмосфере полной неизвестности насчет энергетического будущего страны. Пугали даже, что Новый 2010 год литовцы могут встречать при свечах, потому что электричества в стране не будет. Достаточно посмотреть на историю метания литовских политиков по вопросу закрытия ИАЭС и строительства новой АЭС, чтобы понять, что Литва не определилась, что ей делать. Она то создает национального инвестора LEO LT, то расформировывает его. То включает четыре страны в планы инвесторов новой АЭС (Польша, Латвия, Эстония и Литва — при этом идет спор, особенно с Польшей, о части принадлежащей каждой из сторон продукции), то заявляет о поисках частного инвестора. Но окончательно карты Вильнюсу смешали последовавшие в последние месяцы решения соседних России и Белоруссии строить у границ Литвы свои собственные АЭС (Литва рассчитывала продавать электроэнергию в Калининградскую область и в Белоруссию, как делала это до сих пор). Все это вызвало усилившееся противостояние защитников и противников строительства новой АЭС внутри самой Литвы.

Но вернемся к недавней истории. Первый водораздел между сторонниками и противниками закрытия ИАЭС наметился уже в пору вступления Литвы в Евросоюз в 2004 г. Тогда литовские «европереговорщики», готовившие договор о вступлении, без особого сопротивления «сдали» ИАЭС, пообещав выключить постепенно оба реактора, к началу 2010 г. лишив свою страну источника дешевой и доходной (большая часть продавалась за рубеж) электроэнергии и, в каком-то смысле, последнего источника энергетической (на фоне почти стопроцентной зависимости от российского газа и нефти) независимости. Оппозиционные партии — такие, как «Порядок и справедливость» (ПС) Роландаса Паксаса — категорически выступили против закрытия. Медиа-концерн Respublika в своих изданиях до сих пор обвиняет Брюссель в диктате, а правительство Гядиминаса Киркиласа, под давлением общественности, даже учредило к концу своего существования некий пост официального «переговорщика по ИАЭС», который якобы должен был убедить брюссельских чиновников в том, что ИАЭС можно не закрывать. Однако «переговорщик» выделенные ему немалые деньги из бюджета освоил, не добившись никаких результатов. Сегодня уже дело закрытия ИАЭС считается решенным и бороться за ее сохранение уже никто не видит смысла: разве что ставший европарламентарием лидер ПС Роландас Паксас заявляет в последние месяцы, что ИАЭС закрывать не нужно. Еще один голос — на этот раз специалиста высшего класса — многолетнего руководителя ИАЭС Виктора Шевалдина — звучит категорически в пользу безопасного продолжения ее эксплуатации (Шевалдин не видит смысла в закрытии вполне действенной станции). Однако этих одиноких голосов никто уже ни в Литве, ни тем более в Брюсселе не слышит.

Каковы же аргументы противников закрытия ИАЭС? Эти аргументы являются реакцией на отсутствие всякой логики у брюссельских чиновников. Брюссель боится ИАЭС в качестве атомной станции, у которой реакторы «чернобыльского типа». Это все аргументы. Как известно, авария на Чернобыльской АЭС случилась в результате человеческого фактора, когда работавшие там люди отключили все системы защиты, что было категорически запрещено. В СССР строились в массовом порядке АЭС с этого типа реакторами — и после Чернобыля не было ни одной крупной аварии на этих АЭС.

Более того, западные страны (прежде всего Швеция) вложили миллионы в усиление безопасности ИАЭС, взяв практически шефство над этой АЭС. Усилиями шведских, французских, японских и американских специалистов ИАЭС на протяжении 1990-х годов превратилась в одну из самых надежных АЭС региона. МАГАТЭ тоже отнюдь не пыталось бить в набат по поводу безопасности ИАЭС и признало, что станция в Игналине безопасна.

Наконец, как согласовать требование к Литве с якобы представляющей опасность для Евросоюза ИАЭС, если вокруг полно станций такого же типа — на Украине и в России. Причем в усиление их безопасности не вкладывались те миллионы, которые вложены в ИЭАС западными странами.

Поэтому вполне логичным является вывод противников закрытия ИАЭС, состоящий в том, что Брюссель просто исходит не из реальной опасности, а из иррациональных страхов западных обывателей, которым и пытается угодить. Однако, как пишут литовские комментаторы, литовцы за это угодничество западным господам должны будут заплатить слишком дорогую цену. Вместо того, чтобы ИАЭС могла еще спокойно действовать не один год (ее ресурс далеко еще не исчерпан — речь идет о вполне безопасном ее функционировании до 2017 г.), ее закроют, а на плечи литовских налогоплательщиков свалится огромная ноша: они должны будут обеспечить закрытие ИАЭС и строительство с нуля новой АЭС. И хотя говорят, что на закрытие какие-то там деньги выделяет Брюссель, а для новой АЭС ищут «инвестора», все же фактом является уже объявленное резкое подорожание электроэнергии с 1 января 2010 г. Более того, судя по публикациям в газете Respublika, деньги, выделенные когда-то на закрытие ИАЭС Евросоюзом, давно растранжирены.

Брюссель помогает России завладеть Литвой? Поскольку ИАЭС была единственным последним источником энергетической независимости Литвы, то требование закрыть вполне работоспособную станцию является помощью со стороны Брюсселя России в том, чтобы Литва окончательно попала «в энергетическую кабалу» к России. Ведь Литва не только вынуждена будет покупать часть электроэнергии у России, пользоваться ее энергораспределительными сетями, поскольку до сих пор, со времен СССР, включена в советскую энергосистему. Она также вынуждена будет покупать еще больше российского газа, чтобы отныне вырабатывать необходимое количество электроэнергии на своих ТЭС. Более того, «Газпром» строит новую ТЭС в Каунасе. По этому поводу в Литве уже слышна истерика, что «русские» захватывают окончательно энергетику Литвы. Но в этом деле нельзя не отдать должное логике литовских обозревателей: за то, что Литва становится еще более зависима энергетически от России, — литовцы должны быть благодарны Брюсселю, без категоричного требования которого закрыть ИАЭС Литва еще многие годы была бы не покупателем, а продавцом электроэнергии в регионе.

Стоит напомнить, что за 20 лет независимости Литва так и не смогла соединиться с Западом, оставшись, по выражению президента Валдаса Адамкуса, «энергетическим островом» в ЕС. Речь идет о включении Литвы в западную энергосистему. Для этого планировалось построить линию электропередачи через Польщу на Запад, а также проложить высоковольтный электрокабель в Швецию. Ни одно, ни другое не было осуществлено. Что касается первой задачи, Польша делала все, чтобы, на словах как бы соглашаясь с самой идеей (поскольку Брюссель даже выделял под проект определенные средства), в действительности ничего не делать. По этому поводу имели место даже недоразумения между Вильнюсом и Варшавой: литовская сторона обижалась, что дело не двигается с мертвой точки. Но поляков можно понять: какой им смысл строить энергомост на Восток. Это проблема Литвы, а не Польши. Точно также мы обнаружим автомагистрали, соединяющие Варшаву с германской границей, но нет автомагистрали, которая бы соединяла Варшаву с литовской границей. И здесь разговоры о «евросоюзной» автомагистрали, которая соединит Литву и страны Прибалтики с Западом ЕС, остаются на уровне разговоров.

Более того, в литовских СМИ уже прошли серии статей на тему, почему Польше невыгодно строить электромост. Ведь в этом случае под вопрос будут поставлены угольные шахты самой Польши: если через электромост хлынет дешевая литовская, а то и русская электроэнергия, производители электроэнергии в самой Польше будут загнаны в тупик. А пока нет электромоста — нет и потока дешевой электроэнергии с Востока. Поэтому выбрана тактика: на политическом уровне Польша не отрицает важность проекта, а в действительности тянет резину и ничего не делает.

Казалось бы, намного лучше дела продвинулись с электрокабелем в Швецию. Однако тут на пути стали споры между Вильнюсом и Ригой, куда именно должен тянуться этот кабель. Кроме того, возникли сомнения, что в самой Швеции может в будущем ощущаться нехватка электроэнергии и кабель может оказаться убыточным.

На этом фоне и принято решение строить новую АЭС. Но тут в игру вступили еще два крупных игрока — Россия и Белоруссия, которые спутали Вильнюсу все карты.

Зачем Литве новая убыточная АЭС? Последнее решение России, подтвержденное подписью Владимира Путина, о строительстве в Калининградской области АЭС, а также решение Белоруссии строить аналогичную АЭС у себя (обе АЭС — у самых границ Литвы), создали невольный комизм в отношении усилий Литвы строить АЭС. Ведь в расчетах о прибыльности будущей АЭС учитывался фактор обеспечения региона электроэнергией, по аналогии с тем, как сегодня ИАЭС, еще с советских времен, отдает (продает) большую часть электроэнергии соседним странам. Новая АЭС в Литве как источник электроэнергии всего балтийского региона — безусловно, была бы экономически привлекательным проектом для инвесторов.

Однако теперь может случиться так, что никто электроэнергию у новой литовской АЭС покупать не будет. Зачем Калининградской области ее покупать, если у нее будет своя АЭС? То же можно сказать и про Белоруссию. Не поэтому ли и так тяжело найти инвестора? Литовские функционеры туманно говорят о поисках оного, но в то же время заявляют, что неизвестно, найдется ли он вообще.

В этой патовой ситуации Литве ничего не остается, как убедить себя и других, что ни Россия, ни Белоруссия на самом деле строить АЭС не собираются (стало быть, можно смело строить АЭС у себя). Они, мол, лишь играют «в атомные игры» с Литвой, пытаясь смешать ей карты, занимаясь политическими ходами. То есть, другими словами, подпись Путина — лишь для того, чтобы отпугнуть инвесторов, заставить Литву отказаться от проекта. Ведь, по логике этих литовских экспертов, России не нужна энергетически независимая Литва: ей нужна Литва без собственной АЭС, чтобы «Газпром» мог вырабатывать электроэнергию для Литвы на собственной электростанции на российском газе, тем самым сделав литовских граждан своим заложником.

Например, газета литовских деловых кругов Verslo žinios пишет, что атомная электростанция рядом с Литвой, в Калининграде, «становится бумажной явью», премьер России Владимир Путин уже подписал указ о начале строительства. Однако точные способы и направления поставки электроэнергии пока не сообщаются. «Реально или нет строительство атомной электростанции в Калининграде, пусть оценивает сама Россия. Нам гадать неэтично», — сказал двусмысленно вице-министр энергетики Ромас Шведас. По словам ELTA, как россияне, так и белорусы не скрывают, что хотят привлечь зарубежных инвесторов. Беларусь хотела бы, чтобы станцию ей построила Россия, а она в свою очередь готова вести переговоры со всеми, даже предлагала Литве. В свою очередь газета Lietuvos rytas пишет, что, по мнению руководителя Института энергетики академика Юргиса Вилемаса, Россия и Беларусь могут самостоятельно построить по атомной станции рядом с Литвой, «однако неизвестно, не являются ли теперешние заявления всего лишь привлечением инвесторов и способом позлить Литву». Мол, в настоящее время в мире атомная энергетика якобы слишком дорогая, «в России в настоящее время остановлено строительство многих АЭС, за исключением двух. По существу, они им не нужны, разве что для экспорта электроэнергии».

В то же время, академик не скрывал своего скепсиса, имея в виду, что сама Литва АЭС не в состоянии построить, а инвестору нужны «большие гарантии». Литва должна вложить в будущую Висагинскую атомную электростанцию (Висагинас — атомный городок, где находится ныне действующая ИАЭС) от 8 до 16 млрд. литов. По словам Вилемаса, всем понятно, что государство не сможет столько выделить, а инвесторов без больших гарантий тоже не найдешь. «Если инвесторов и покупателей не будет — напрасные усилия», сказал академик.

Как уже сообщало ИА REGNUM Новости, 22 сентября, в Сейме Литвы была созвана пресс-конференция, на которой заявление сделали председатель партии крестьян-народников Рамунас Карбаускис, мэр Висагинаса Бронис Ропе и член Сейма Антанас Баура. По словам политиков, «конкурентные проекты атомных станций в Калининграде и Белоруссии вызывают обоснованные сомнения в необходимости строительства электростанции в Литве». По их мнению, которое было высказано на пресс-конференции, Литва вряд ли способна построить более дешевую АЭС, чем соседи, которые не связаны никакими обязательствами с Евросоюзом.

Почти в то же время, самый опытный политик Литвы, бывший президент и неоднократный премьер страны Альгирдас Бразаускас прямо заявил, что Литва не в состоянии построить новую АЭС.

Более того, президент Литвы Даля Грибаускайте на протяжении последнего времени демонстрирует удивительную непоследовательность, сначала выражая сомнение в необходимости АЭС, а затем говоря, что Литва АЭС строить будет. Это свидетельствует о хаосе и неуверенности в политических кругах Литвы что касается энергетического будущего страны. Газета Lietuvos žinios в статье «Атомная головоломка» пишет: «Мечутся со стороны в сторону и наши самые высокие чиновники. Премьер Андрюс Кубилюс, министр энергетики Арвидас Секмокас и президент Даля Грибаускайте критически отозвались о возможности строить в Литве новую АЭС. Кубилюс говорил, что новая АЭС будет зависима от резервов каскадов Волги, поэтому еще больше свяжет литовскую энергетику с Россией, а Грибаускайте всего лишь месяц тому назад заявила, что пока что неясно, во что лучше инвестировать — в ветер, геотермику, биомассу, сжигание отходов, в атомную энергетику или во все вместе: просто нет таких подсчетов. Правда, во время последнего визита в Польшу она отметила решение Литвы остаться ядерным государством. Можем спросить: проделаны ли уже вышеупомянутые подсчеты? Видно, и сегодня их нет, однако Литва просто приняла политическое решение строить АЭС. В таком случае не нужно водить людей за нос и утверждать, что АЭС является лучшим экономическим решением и питать их ожидания, что построив АЭС мы опять будем иметь дешевую электроэнергию. Литва не платила за строительство Игналинской АЭС, а ее закрытие финансирует Европейский Союз. Такое больше не повторится».

Более того, литовский ежедневник прямо говорит о том, что новая АЭС будет экономически невыгодной и за это «политическое» решение должен будет расплачиваться из своего кармана литовский потребитель. «Нужно готовиться к тому, что производимая на новой АЭС электроэнергия может стоить дороже, чем в то или иное время ее можно будет купить на соседних рынках. Если бы польза от АЭС была очевидна, не нужно было бы ломать голову правительству — АЭС построил бы частный инвестор. Однако ясно, что без инициативы государства такой проект никогда не будет осуществлен».

Согласно последним новостям, Грибаускайте опять высказала свои сомнения по поводу реальности строительства АЭС в Литве. Отвечая 21 октября на вопрос журналиста газеты Lietuvos rytas, она фактически продемонстрировала пессимистический взгляд на атомное будущее Литвы, показав нереальность бывших планов, согласно которым инвесторами будут Литва и соседние страны. Таких денег у этих стран нет.

Lietuvos rytas: «Начав работу на посту президента, вы усомнились, нужно ли Литве оставаться страной атомной энергетики. После этого вы изменили свою установку. Почему?»

Грибаускайте: «Сомнения у меня есть и теперь. Литва с другими странами Прибалтики построить атомную станцию не сможет. Нам необходим инвестор, который и смог бы построить АЭС и имел для этого деньги. Я за то, чтобы Литва осталась страной со смешанной энергетикой. Энергетическую независимость нужно создавать, используя альтернативные источники энергии».

Политический аспект энергетической проблемы. Как бы там ни было, ясно одно: энергетический вопрос давно уже не является в Литве энергетическим. Он перешел в плоскость политического: как стать независимым от России. Во многом именно это является одной из причиной строительства новой АЭС в Литве — множество стран такой величины спокойно покупают электроэнергию у соседей, у которых ее избыток (те же Латвия, Эстония сегодня), — и по цене она, учитывая покрытие затрат на строительство и эксплуатацию АЭС, не больше, а даже меньше, чем у страны-собственника АЭС (что уже доказано существованием ИАЭС, чья электроэнергия литовцам парадоксальным образом стоила нередко дороже, чем соседям, которым ИАЭС электроэнергию продавала).

Однако не является ли эта задача — добиться с помощью строительства новой АЭС, пусть и путем возложения на плечи налогоплательщиком непомерного груза, «энергетической» независимости от России — из разряда умозрительных, ничего общего с реальностью не имеющих? То есть мыслимо ли маленькой стране, находящейся в соседстве с самой большой страной планеты, стать от нее абсолютно независимой? Эта идея-фикс, видно, серьезно определяет умы некоторых литовских руководителей, раз некоторые из них даже рекомендовали недавно литовским предпринимателям искать место не на все еще полупустом российском рынке, до которого рукой подать, а в далеких странах Африки, Латинской Америки и даже в Индии. Мечта таких деятелей — Литва покупает нефть в Латинской Америке или в арабских странах (попытка делать это после прекращения работы нефтепровода «Дружба» закончилась возвратом к покупке более дешевой российской нефти) или у стран Средней Азии (мечта о нефтепроводе Одесса-Броды-Гданьск), электричество у скандинавов — а свою продукцию литовцы продают в Индии, Саудовской Аравии, ну и в ЕС. Таким образом, обернувшись спиной к России, будет достигнута независимость от нее.

В то же время западные страны ЕС почему-то не приходят в ужас от «зависимости от России», выгодно покупая у нее и газ, и нефть, пытаясь выстраивать с Москвой прагматичные отношения. Проблема, наверно, все-таки не в том, чтобы, став независимым от России, наконец обрести право показывать ей кукиш, «ничем не рискуя», а в том, чтобы наладить с соседней страной конструктивные, без бесконечных претензий и позы, доверительные отношения, уровень которых не позволит использовать естественную для нашего времени зависимость всех стран друг от друга во вред партн

Постоянный адрес новости: www.regnum.ru/news/1221590.html

Россия — стальные скрепы Евразии

Опубликовано Обновлено на от wpmrРубрики:Бизнес, Политика

REGNUM: В настоящее время мы являемся свидетелями стремительного изменения геополитического и геоэкономического ландшафта мира. При всей неоднозначности данного процесса и наличии в нем массы скрытых подводных камней, считаю, что этот процесс носит в целом позитивный характер как для России, так и для Беларуси. Главное — найти силу воли, умения и знания воспользоваться открывающимися возможностями.

Глобальная роль США: первые среди равных

Очевидно, и об этом писалось уже не раз, что приход Обамы к власти и нынешняя политика «мягкой силы» новой администрации США обусловлены их неспособностью силовым образом осуществить проект «Pax Americana». К тому же стремительно развившийся экономический кризис серьезно подточил финансовые возможонсти США по поддержанию статуса единственного глобального игрока. Продолжение прежней силовой политики привело бы Америку к политическому и финансовому краху. Но главное — США были бы отброшены на обочину мировых экономических процессов.

Выдвинувшая Обаму элита США правильно оценила происходящие в мире изменения — если процесс нельзя остановить, его надо возглавить. И это реальность — в настоящее время никто из остальных глобальных игроков не только не готов, но и не хочет брать на себя бремя единственной глобальной державы, т.к. это связано с огромными затратами на поддержание такого статуса, к чему не готовы ни Китай, ни Россия, ни Евросоюз. В результате мы имеем следующую ситуацию.

С одной стороны, США серьезно снизили свой статус последней «сверхдержавы» и стали в ряд других мировых игроков. Это явилось отражением той ситуации, что США больше не могли в одиночку принимать как силовые, так и определяющие для того или иного региона геополитические решения, противоречащие позициям основных региональных игроков. В результате США оказались вынуждены прислушиваться к мнению других центров силы, следовательно, делегировали им существенную часть влияния при принятии решений на региональном уровне.

Это означает утрату США статуса последней сверхдержавы. Т.е. США стали первыми среди равных. К этому надо относится как к позитивному процессу, т.к., во-первых, резко снижает риски возникновения глобального конфликта из-за силовой позиции одной из сторон, во-вторых, существенно снижает риски региональной дестабилизации, т.к. принмаются более взвешенные решения с учетом максимального учета позиций и других региональных игроков. Такая конфигурация, как уже отмечалось выше, вполне устраивает другие центры силы, т.к. за счет США (в самом прямом смысле этого слова) они решают свои проблемы, укрепляя региональную безопасность. Это с одной стороны.

С другой стороны, снижение затрат на поддержание региональной политической стабильности, позволяет другим глобальным игрокам уделять больше внимания своему экономическому росту, что также приводит к снижению роли США в глобальной экономике.

Таким образом, можно надеяться на то, что мир подошел к некой точке относительной стабильности. Если будет решен вопрос ядерной программы Ирана, то это будет иметь эффект и для достжения консенсуса по палестино-израильскому урегулированию, и по ядерной программе КНДР. По крайней мере, анализ развития последних событий в мире показывает, что ведущие глобальные игроки демонстрируют готовность решить все наиболее острые и актуальные вопросы мировой повестки дня в комплексе. Соответственно, это резко снижает попытки некоторых режимов сыграть на противоречиях между основными глобальными игроками.

Объединение Европы

Как не раз в последнее время отмечалось экспертами, Европа с некоторых пор перестала быть глобальным политическим игроком, сосредоточившись на вопросах внутреннего развития. Поэтому Россия в своих контактах с Европой предпочтение отдавала развитию двусторонних отношений, прежде всего, с Германией, Францией, Италией. В этом контексте предстоящее объединение Европы в один политический организм с единым президентом и единой внешней политикой следует воспринимать как, несомненно, позитивный процесс.

С одной стороны, единая внешняя политика означает превращение Европы в одного игрока, с которым гораздо лучше и легче иметь дело, чем с тридцатью большими и малыми странами со своими амбициями. Для России этот процесс важен также тем, что означает конец бесконечным попыткам Восточной Европы воспрепятствовать диалогу единой Европы и России — России гораздо легче будем иметь отношения с ЕС как с такой же империей, как и она сама.

В этом контексте очевидно, что завершение проектов Северного и Южного потока, а также «Набукко» не имеет альтернативы, поскольку именно они во многом будут обеспечивать сырьевую независимость Европы от США как единого геополитического и геоэкономического организма.

Получив новые энергетические подпорки и завершив процесс политического объединения, о чем мечтала континентальная европейская элита от Наполеона до Бисмарка и далее, Европа будет по-новому себя позиционировать и в мировых политических отношениях, что послужит еще одним серьезным ограничением для скатывания США к однобокой силовой тактике решения глобальных вопросов, т.к. объединенная Европа будет иметь свои интересы и в той же Центральной Азии, и на Ближнем Востоке, и в Африке, а тем более в России.

Россия как центр Евразии

Необходимо признать, что сейчас, как и все предыдущее время, развитие России осуществляется как преимущественно сырьевой державы — перевооружение страны происходит в основном за счет экспорта природных ресурсов. Такая ситуация остается неизменной — от Ивана Грозного и Петра Первого до настоящего времени. Тем не менее, сырьевая зависимость никогда не мешала быть России одной из ведущих мировых держав. А во время индустриального скачка при Сталине, несмотря на демографический и экономический урон, понесенный во Второй мировой войне, даже стать второй экономической державой в мире. Также очевидно, что данная ситуация требует своего скорейшего изменения.

Вместе с тем, необходимо признать, что в условиях привязки к доллару, Россия в настоящее время не имеет других серьезных источников валютных поступлений для перевооружения страны, кроме экспорта сырья — не случайно, в то время как ОПЕК сократила объемы продаваемой нефти, Россия продажу нефти даже увеличила.

Понятно, что в как таковом в экспорте сырья нет ничего страшного — даже США сейчас станут одним из ведущих экспортеров сжиженного газа. Вопрос в том, что экспорт сырья не должен быть основным источником поступления валюты в страну. Руководство России осознает эту проблему, поэтому и предпринимаются серьезные шаги с целью слома данной негативной для российской экономики схемы.

Несмотря на сырьевой характер экономики, Россия была и остается ведущим игроком в Евразии, и это позволяет кардинально по-новому обрисовать геополитическое положение России в мире. Как известно, отечественные и мировые эксперты давно пытаются решить извечный геополитический вопрос — что такое Россия? Это — Запад или Восток? На мой взгляд, давно пора уйти от этой тупиковой дихотомичной схемы, т.к. Россия и не Запад, и не Восток в чистом виде. Геополитическая роль России — это Север. Конечно, это тема не для данной статьи, а для отдельного большого материала. Тем не менее, все предпосылки для такого позицирования России давно уже созрели, и появление нового геополитического знака для России станет отражением реальной картины современного многополюсного мира.

В этом контексте особенно значимым является расширение энергетического сотрудничества России с азиатским регионом, прежде всего, с Китаем и Японией. Это сотрудничество является существенным и необходимым дополнением в энергетической стратегии России, позволяя ей скрепить стальными скрепами Евразию в единое целое, в котором России будет занимать центральное место. Но энергетическая стратегия сама по себе явна недостаточна. Она должна быть дополнена серьезной логистической проработкой и инвестициями в развитие транспортной инфраструктуры от границы России с КНР до границы с ЕС, прежде всего, грузоперевозки.

По сути дела, энергетическое сотрудничество, создание развитой инфраструктуры энергетических потоков является предварительной и необходимой работой по превращению территории России в главную торговую магистраль Евразии. Решение этой задачи поможет созданию равномерной и развитой по примеру стран Европы и США жилой и производственной инфраструктуры в России.

Конец лимитрофов

Вся недолгая история существования Восточной Европы после распада социалистического блока в очередной раз показывает, что элиты этих стран — лимитрофы по определению и никогда не будут проводить самостоятельную внешнюю политику. В этой связи эти страны не могут быть равнозначными партнерами для России, к которым можно относиться с уважением. Следовательно, подход к ним должен быть исключительно потребительский, аналогично тому, как к ним относятся США.

В этой связи, в контексте снижения геополитического значения Восточной Европы, значение Южного и Северного потоков исключительно велико, т.к. поможет разрушить намечающиеся лимитрофные связки в треугольнике Беларусь-Польша-Украина. В этой связи можно даже предположить, что конечной целью Северного потока могло бы стать сразу несколько транзитных новшеств, которые бы существенно упорядочили геополитическую картину Восточной Европы.

Во-первых, прекращение транзита газа в Восточную Европу через территорию Беларуси и Польши, т.е. получение газа Беларусью исключительно в объеме внутренних нужд республики (при сохранении нынешних негативных тенденций в построении Союзного государства).

Как следствие, во-вторых, Польша бы стала получать российский газ не через территорию Беларуси, а из Германии, т.е. сделало бы Польшу не транзитером, а конечным получателем российского газа. Такая схема получения Польшей российского газа способствовала бы более адекватному пониманию польской элитой геополитических и геоэкономических реалий современного мира.

В-третьих, соответственно, Северный поток позволит Германии стать не только конечным получателем российского газа, но и, по сути, главной страной-транзитером, что существенно усилит геополитическую связку России и Германии и послужит делу реального объединения Евразии в единый финансово-экономический организм.

Аналогично северному потоку, Южный наведет такой же порядок с транзитом газа через Украину, транзитная значимость которой резко снизится и будет соответствовать реальному геополитическому весу Украины.

В результате России и Германии удалось бы экономически разбить намечающийся транзитно-лимитрофный треугольник Беларуси-Польши и Украины и привести те элиты этих стран, которые в настоящее время стоят во главе этого процесса к более реальному пониманию соотношения сил в Восточной Европе. Такое решение проблемы возможно только в том случае, если Беларусь перестает быть транзитной территорией для российского газа и нефти, значимость Украины в транспортировке российских нефтегазовых ресурсов серьезно снижается, а Польша начинает получать газ из Германии. В этом случае, все встает на свои места.

Результатом Северного и Южного потока станет резкое снижение геополитической роли Восточной Европы в контексте интеграционный евразийских процессов, что, возможно, будет способствовать отказу США от усиленной поддержки стран-лимитрофов и налаживанию более продуктивного диалога с ключевыми странами региона. Юрий Баранчик

Постоянный адрес новости: www.regnum.ru/news/1221576.html

Британский эксперт: Необходимо завладеть иранским газом, ещё, пожалуй, иракским и всеми остальными газовыми месторождениями на Ближнем Востоке и в Юго-Западной

Опубликовано от wpmrРубрики:Политика

«Нефть России»: «Какова вероятность возникновения этой зимой очередного газового кризиса?
Думаю, Украина готова действовать консолидированно, и в этот раз устроить газовую войну будет труднее, — заявил в интервью британскому изданию EurActiv Эдвард Лукас, известный британский специалист по России, выпустивший недавно книгу «Новая холодная война». Думаю, в газовой войне громадную роль сыграла коррупция, и не могу сказать, что та или иная сторона была на сто процентов права или неправа. Ясно, что в газовой индустрии разворовываются огромные суммы денег.

Думаю, настоящий газовый кризис случится тогда, когда кончится сам газ. Ведь газовые резервы России и вся газовая промышленность управляются из рук вон плохо. Газпром — компания исключительно некомпетентная, коррумпированная и неэкономная. Россия испытывает крайнюю зависимость от туркменского газа, вот только его в Туркмении оказалось намного меньше, чем мы думали, да и индустрия там тоже управляется крайне плохо. Настоящая проблема в том, что если спрос в Европе достигнет потенциального уровня, то газа не хватит.

Мы должны подумать, где ещё можно достать газ. Необходимо завладеть иранским газом, ещё, пожалуй, иракским и всеми остальными газовыми месторождениями на Ближнем Востоке и в Юго-Западной Азии. Для этого жизненно важно построить газопровод Nabucco. Думаю, это хороший признак, что газпромовский North Stream не продвигается, а пока строится только на уровне политических решений, а с Nabucco, хотя в книге я писал о нём очень скептически, наметились кое-какие подвижки.

Также я считаю, что из этого следует один важный момент — тактика Россия зачастую работает против неё. С газом они облажались уже столько раз, что теперь вопрос об энергетической безопасности в Европе стоит так остро, что Nabucco всерьёз начали строить. Я, конечно, пока еще не обнадежен, но уже смотрю на вещи менее мрачно, чем прежде.»

Перевод опублиован «ИноСМИ».

«Газпром» получил китайскую поддержку

Опубликовано от wpmrРубрики:Бизнес, Политика

С.Куликов:

Независимая: В борьбе за сохранение нынешней формулы образования цены на газ, которая привязана к мировым ценам на нефть и которая перестала устраивать европейских покупателей российского топлива, «Газпром» получил неожиданного союзника. На днях китайское правительство распорядилось ускорить реформу ценообразования на природный газ, по которой привязка останется прежней, то есть цена на газ будет зависеть от цен на нефть. Эксперты считают, что этот факт окажет скорее моральную поддержку, поскольку при переговорах с Китаем максимум, на который сможет рассчитывать «Газпром», – рост цены на 10–15%.

«Согласно проекту реформы цены на газ будут привязаны к ценам на сырую нефть и топливо», – сообщила в субботу одна из крупнейших государственных энергетических компаний Китая – Sinopec. При этом ее представители отметили, что в результате нововведения следует ожидать роста цен на природный газ на внутреннем рынке Китая.

Между тем вопрос цены на газ становится в последнее время все более болезненным. Европейские энергетические компании, столкнувшиеся со слабеющим спросом и многочисленными поставками топлива по сниженной цене, в текущем году купили гораздо меньше газа у «Газпрома», чем они были обязаны по условиям долгосрочных договоров (см. «НГ» от 27.10.09). В связи с этим все чаще раздаются требования отвязать цены на газ от нефтяных и руководствоваться показателями спотового (краткосрочного) рынка. На что «Газпром» вынужден реагировать, обещая внести изменения в существующую схему.

Неожиданная поддержка со стороны китайского правительства пришлась как нельзя кстати. Тем более что вчера в Шанхае состоялись переговоры делегации «Газпрома», посвященные в том числе и вопросам ценообразования. В частности, зампред правления компании Александр Медведев провел раунд коммерческих переговоров с руководством компании CNPC по вопросу организации поставок российского природного газа в Китай. Напомним, что в октябре было подписано соответствующее рамочное соглашение. Документ подписан в развитие достигнутых ранее соглашений и детализирует основные условия будущего контракта. Поставки планируется организовать по двум маршрутам: западному – 30 млрд. куб. м и восточному – 38 млрд. куб. м. При этом западный вариант может быть реализован в кратчайший срок, так как на этом направлении подготовленные запасы, развитая инфраструктура и нет необходимости создавать газохимические и газоперерабатывающие мощности.

Эксперты пока осторожно оценивают выгоды, которые может получить Россия в результате китайской реформы. «С одной стороны, «Газпром» получил весьма мощный козырь в переговорах с европейцами, которые настаивают на изменении ценообразования, но с другой – конкретные выгоды от этого будут не слишком серьезными, – считает руководитель отдела инвестиционного анализа ИК «Универ» Дмитрий Александров. – Сейчас газ в Китай поставляется в незначительных объемах, по цене примерно 260 долларов за тысячу кубометров. Максимум, на что может рассчитывать российский концерн, – это ее повышение на 10–15%. Но и это под большим вопросом, учитывая репутацию китайских партнеров как крайне неуступчивых переговорщиков. То, что они говорят для внутреннего пользования, не всегда можно принимать в расчет при международных контрактах».

В свою очередь, аналитик компании «Арбат Капитал» Виталий Громадин считает такие новости вполне благоприятными для дополнительных переговоров между Россией и Китаем о формуле цены, которые предположительно состоятся в начале следующего года. «Россия настаивает именно на ценообразовании, которое уже используется в европейских поставках по долгосрочным контрактам», – отмечает эксперт.

«Безусловно, России выгоден был нынешний механизм ценообразования при высоких ценах на нефть, – продолжает директор департамента Due Diligence НКГ «2К Аудит – Деловые консультации» Александр Шток. – Однако прогнозировать сейчас, как будут вести себя нефтяные котировки, довольно сложно. Поэтому, кто в итоге выиграет от подобной привязки, можно будет увидеть лишь по прошествии времени».

По его мнению, ускорение проведения реформы объясняется тем, что КНР заинтересована в наиболее быстрой реализации подписанных соглашений по поставкам российского газа из Западной и Восточной Сибири. Но практическую реализацию проектов пока сдерживают отсутствие соответствующей инфраструктуры и неустановленный механизм ценообразования. С.Куликов

«Южный поток» может обогнать «Северный поток» и «Набукко»?

Опубликовано от wpmrРубрики:Политика

«Нефть России»: Последняя декада октября прошла под знаком крупных успехов России в сфере трубопроводной политики. Разрешение на строительство «Северного потока» в своих территориальных водах дала Дания, Турция выдала разрешение на проектно-изыскательские работы по прокладке «Южного потока» в своей исключительной морской зоне, во время визита президента России Д. Медведева в Белград подписаны соглашения по строительству сербского участка «Южного потока» и модернизации газохранилища «Банатский двор». Очевидные успехи на южном направлении позволили председателю правительства РФ В. Путину сделать сенсационное заявление о том, что «Южный поток» может быть построен быстрее, чем «Северный». При этом успешная реализация трубопроводных проектов на южном направлении позволит направить через российскую территорию на Запад не только большую часть газового экспорта государств Центральной Азии, но и, возможно, Азербайджана.

Наиболее значительным успехом на южном «трубопроводном» направлении является, безусловно, разрешение Турции на проектно-изыскательские работы по «Южному потоку». Несмотря на амбициозные планы по строительству этого газопровода, который должен пройти по дну Черного моря из Новороссийска в болгарский порт Варну и далее через Балканский полуостров двумя ветвями в Италию и Австрию, до сих пор было неясно, в чьих территориальных водах он будет построен. Украина, через территорию которой в настоящее время идут все основные экспортные трубопроводы, желанием выдавать разрешение на строительство газопровода в обход своей территории не горела. Согласно же существующим планам «Южный поток», пропускная способность которого составит 63 миллиарда кубометров газа в год, а стоимость — 25 миллиардов евро, должен быть введен в строй в 2013 г., а окончательно завершен к 2015 г. Теперь же стало очевидно, что трубопровод будет построен в исключительной экономической зоне Турции. Однако ценой такого решения для России стало согласие на строительство нефтепровода Самусун-Джейхан по территории Турции.

Новый нефтепровод, который пройдет от турецкого черноморского города Самсун до средиземноморского порта Джейхан, будет рассчитан на транспортировку 60-70 миллионов тонн нефти в год и станет альтернативой не только транспортному коридору через Босфор и Дарданеллы, но и нефтепроводу Бургас-Александропулос через Грецию и Болгарию, решение по которому до сих по не может принять болгарское правительство. В строительстве нефтепровода Самусун-Джейхан, а также в его эксплуатации, транспортировке, переработке и совместном сбыте нефтепродуктов примут участие российские компании «Роснефть», «Транснефть» и «Совкомфлот», а также турецкая группа «Чалык» и итальянская Eni, которая является ключевым партнером «Газпрома» по строительству «Южного потока». Интерес к этому проекту также проявляет российский «Лукойл». Кроме того, заинтересованность в поставках нефти по трубопроводу «Самусун-Джейхан» уже выразил Казахстан.

«Трубопроводная ситуация» на южном направлении неожиданно приобрела еще один благоприятный для России оборот. На фоне урегулирования армяно-турецких отношений, которое приобретает все более четкие контуры, заметно ухудшились отношения Азербайджана с Турцией. 16 октября президент Азербайджана Ильхам Алиев, выступая на заседании правительства, обвинил Турцию в том, что она препятствует экспорту азербайджанского газа в Европу. По его словам, предлагаемые Турцией тарифные ставки на прокачку газа на 70% превышают аналогичные тарифы по региону, в то время как Азербайджан поставляет Турции газ по 120 дол. за тысячу кубометров, то есть по ценам всего в 1/3 от мировых. «Мы последние два года старались не акцентировать внимание на этом и решить все в рамках переговоров, – заявил он, — но наши возможности иссякли, и данные нам предложения никогда не могут быть приняты».

В настоящее время Азербайджан ежегодно поставляет в Турцию около 6 млрд. кубометров газа по трубопроводу Баку-Тбилиси-Эрзерум, введенному в строй в 2006 г. Однако противоречия по поводу тарифных ставок затрагивают реализацию гораздо более масштабного проекта — строительства трубопровода «Набукко» из Каспийского бассейна в Европу через территорию Турции, пропускная способность которого должна составить 31 млрд. кубометров газа в год. Согласно планам реализующего этот проект консорциума первоначально трубопровод планируется заполнить газом примерно наполовину, причем 8 млрд. куб. метров должны дать нефтегазовые месторождения Северного Ирака и еще 8 млрд. – Азербайджана. Комментируя позицию азербайджанского руководства, радио «Свободная Европа» отмечает, что «действия Алиева усилили опасения по поводу того, что Азербайджан быстро уходит на орбиту Москвы, однако некоторые аналитики говорят, что это вполне может быть блеф, с помощью которого президент пытается оказать воздействие на турецкий парламент».

В качестве противовеса Турции Азербайджан активно пытается разыграть российскую карту. Практически одновременно с российско-турецкими переговорами по «Южному потоку» между «Газпромом» и Государственной нефтяной компанией Азербайджана (ГНКАР) было подписано соглашение о начале поставок в Россию с 1 января 2010 г. азербайджанского газа. Первоначально объем поставок будет невелик и составит всего 0,5 млрд. куб. м газа в год, однако в дальнейшем его планируется увеличить до 3 млрд. куб. м газа. При этом Россия уже заявляла, что готова скупать весь газ, который Азербайджан будет производить в рамках второй очереди проекта Шах-Дениз. Возможности значительного увеличения нефтегазового экспорта в российском направлении активно обсуждаются и азербайджанским экспертным сообществом. После начала нормализации армяно-турецких отношений в Азербайджане вспомнили, что пропускная способность не используемого в настоящее время северного направления составляет около 7,7 млрд. кубометров газа в год, а стоимость транзита нефти по трубопроводу Баку-Новороссийск заметно ниже, чем через территорию Грузии. В случае успешной реализации проекта «Южный поток» Азербайджан вполне мог бы сотрудничать с Россией и на этом экспортном направлении.

Туманные перспективы для «Набукко» просматриваются и со стороны Туркмении, которая должна была стать для него наиболее крупным поставщиком газа. Несмотря на сохраняемый Ашхабадом курс на максимальную диверсификацию своих экспортных маршрутов, строительство газопровода по дну Каспийского моря, как отметил в недавнем интервью «Независимой газете» посол Туркмении в России Халназар Агаханов, сейчас невозможно из-за разногласий с Азербайджаном по поводу принадлежности ряда нефтегазовых месторождений Каспия. Возможности же использования независимого арбитража, на привлечении которого настаивает туркменская сторона, вызывают у западных аналитиков сильные сомнения из-за отсутствия таких прецедентов. При этом перспективы строительства Прикаспийского газопровода, который должен пройти по восточному берегу Каспийского моря через территорию Казахстана в Россию, сомнений у Х. Агаханова не вызывают.

В целом же темп, набранный российским руководством по реализации экспортных трубопроводных проектов на южном направлении, позволяет надеяться, что «Южный поток» вполне может быть построен быстрее не только «Северного», но и «Набукко», первые поставки газа по которому планируется начать в 2014 г., — передает www.centrasia.ru.

“Polityka”, Польша: Газ без нас

Опубликовано от wpmrРубрики:Бизнес, Политика

Польский эксперт: Фактической целью России в Карабахе является удержание статуса-кво

Опубликовано от wpmrРубрики:Политика

ИА REGNUM: Ситуацию вокруг Нагорного Карабаха, а также роль России в закавказских процессах по просьбе корреспондента ИА REGNUM Новости прокомментировал аналитик польского Института международных отношений, ответственный секретарь польского ежеквартальника «Европа», выходящего на русском языке, Роберт Смигельски:

Россия трактует Южный Кавказ в качестве сферы своих стратегических интересов. Он становится не только передним краем нестабильного российского Северного Кавказа, но и зоной геополитической конкуренции за контроль над коридорами транзита каспийских нефти и газа на Запад. В отличие от иных конфликтов на территории СНГ, Россия в вопросе Карабаха после 1994 года ограничивала свою вовлеченность в конфликт, выражая тем самым поддержку сценарию, который удовлетворил бы обе стороны. Подобная позиция России является выражением стремления к сбалансированию отношений с Арменией, военное сотрудничество с которой выходит за рамки стандарта, принятого в ОДКБ, и Азербайджаном — региональной энергетической державой. С точки зрения России, низкая эффективность Минской группы ОБСЕ, в которой она является сопредседателем наряду с США и Францией — это преимущество, которое позволяет балансировать между ожиданиями обеих стран.

Российско-грузинский конфликт показал решимость России защищать статус-кво на Южном Кавказе. Теоретически Армения остается союзником России в рамках ОДКБ — на территории Армении дислоцирована 102 база российских Вооруженных сил и в случае возникновения конфликта между Арменией и Азербайджаном, Россия должна выступить на стороне Армении. Однако слова Генерального секретаря ОДКБ Николая Бордюжи о том, что войска Организации не будут использованы против какой-либо страны СНГ, вызывает законную озабоченность армянской стороны относительно обязательного характера российских союзнических обязательств. Несомненно, это было одной из причин, склоняющих Армению к нормализации отношений с Турцией. Азербайджан ответил на это готовностью укрепить энергетическое сотрудничество с Россией, что может иметь неблагоприятные последствия для планируемого газопровода NABUCCO.

Кажется, что попытки придать динамику процессу переговоров по урегулированию нагорно-карабахского конфликта, предпринятые Россией осенью 2008 года (по инициативе Дмитрия Медведева 2 ноября 2008 года президенты Армении и Азербайджана Серж Саргсян и Ильхам Алиев подписали декларацию об урегулировании карабахского конфликта) имели пропагандистский характер, а фактической их целью является удержание выгодного России статуса-кво.

Угроза возобновления военных действий в Нагорном Карабахе сегодня является маловероятной. Азербайджан удерживает от этого не только пример южноосетинского конфликта и относительный баланс военного потенциала обеих сторон, что исключает блицкриг, но и опасение потерять позиции надежного поставщика энергетического сырья.

Одновременно невелики шансы мирного разрешения конфликта. Ключевым пунктом в споре остается статус Нагорного Карабаха. Насколько Армения и НКР, ссылаясь на право наций на самоопределение, требуют признания независимости Карабаха, настолько Азербайджан, защищая основы территориальной целостности государства, считает Карабах своей неотъемлемой частью и соглашается исключительно на придание ему статуса широкой автономии.

Соглашение требует компромисса и взаимных уступок, на которые ни Азербайджан, ни власти Армении не готовы. В обеих странах прогрессирует авторитаризм политического режима. Уступки в вопросе Карабаха могли бы в еще большей степени лишить принимающий подобное решение режим общественной легитимации. С другой стороны, продолжение состояния между миром и войной дает обоим правительствам возможность ограничивать демократические свободы и преследовать оппозицию под предлогом борьбы с внутренним врагом.

Россию, похоже полностью удовлетворяет статус-кво. Армения остаётся (пока не знаем, как будет протекать процесс ратификации армяно-турецких протоколов, что может в корне изменить положение Армении в регионе) государством, полностью зависящим от нее с экономической, политической и военной точки зрения. Азербайджан в результате нерешенного карабахского конфликта остаётся политически нестабильной страной с сильными реваншистскими настроениями в обществе, неурегулированными отношениями с соседним государством и растущей милитаризаций расходов государственного бюджета.

Это ограничивает его привлекательность как стабильной транзитной страны при проектировании транспортных путей энергетического сырья в обход России. Россия же будет продолжать свою политику маневрирования между ожиданиями Армении и Азербайджана, одновременно стараясь не допустить их чрезмерного сближения с западными структурами.

Постоянный адрес новости: www.regnum.ru/news/1219168.html

Поляки затягивают газовый договор с Россией

Опубликовано от wpmrРубрики:Бизнес, Политика

ДНИ.ру: Переговоры об увеличении поставок российского газа в Польшу могут не завершиться на этой неделе, как ожидалось ранее. Проблема заключается в отсутствии между сторонами договоренности по тарифам, заявил вице-премьер, министр экономики Польши Вальдемар Павляк. В среду в Москве должны состояться переговоры представителей «Газпрома» и польского нефтегазового предприятия PGNiG. Спорным пунктом является установление тарифов компанией EuRoPol GAZ, которая владеет польским участком газопровода «Ямал-Европа». «Мы хотим показать нашим партнерам из России тонкости польского права», — заявил министр экономики Польши в эфире польского радио. «Россияне хотят платить меньше за пересылку (транзит) газа через территорию Польши, что понятно», — добавил Павляк. По словам Павляка, если договоренности с Россией по газу в конечном счете так и не будут достигнуты, то и на этот случай у Польши заготовлен свой «аварийный план». Вице-премьер Польши заверил, что Варшава «хорошо подготовлена» к реагированию в подобных кризисных ситуациях, передает РИА Новости. Ранее в понедельник заместитель председателя правления «Газпрома» Александр Медведев сообщил о том, что «Газпром» в среду может договориться с Польшей об увеличении поставок российского газа до 11 миллиардов кубометров в следующем году. В понедельник зампред правления «Газпрома» провел переговоры в Москве с польской делегацией во главе с Павляком, в которых также участвовал и глава Минэнерго России Сергей Шматко. Накануне на пресс-конференции по результатам встречи в Москве премьер-министр Польши Дональд Туск заявил о том, что переговоры с Россией по газу были «достаточно трудными», однако «это хоть и небольшой, но шаг вперед», сообщает ПРАЙМ-ТАСС. «По большинству параметров достигнута договоренность», — сказал глава польского правительства. «Я обратил бы внимание европейских лидеров на то, что приближается декабрь, и стоит все больше европеизировать газовые отношения между государствами Европейского союза и Российской Федерацией», — добавил Туск. 

Читать далее: http://www.dni.ru/economy/2009/10/28/178165.html

«Красная звезда»: Ветры войны над Персидским заливом

Опубликовано от wpmrРубрики:Iraq, Политика

«Нефть России»: «В рамках самых серьезных финансовых перемен в современной истории Ближнего Востока, — написала недавно британская газета The Independent , — арабские государства Персидского залива планируют — вместе с Китаем, Россией, Японией и Францией — прекратить расчеты за нефть в долларах, перейдя вместо этого на корзину валют, которая будет включать в себя японские иены, китайские юани, евро, золото и новую объединенную валюту, запланированную для стран, входящих в Совет по сотрудничеству стран Персидского залива…»

Никто из официальных лиц указанных выше стран не подтвердил эту информацию. В частности, министр нефти Кувейта шейх Ахмед аль-Абдулла аль-Сабах заявил, что министры нефти стран Персидского залива не проводили между собой никаких переговоров на эту тему. А глава Центробанка Объединенных Арабских Эмиратов султан Насер аль-Сувейди сказал, что его государство не планирует отказываться от установки цен на нефть в долларах. «Никакой встречи не было», — сообщил он агентству «Ассошиэйтед пресс», добавив, что доллар «продолжит оставаться валютой для цен на нефть». Но, как говорится, камень был брошен, и круги пошли по воде, — пишет «Красная звезда».

Само название редакционной статьи в The Independent — «Конец доллара и начало нового миропорядка» — говорит само за себя. Нельзя не согласиться с высказанным в ней мнением, что «глобальный финансовый кризис прошлой осени вызвал настоящее экономическое землетрясение. Не прекратилось оно и по сию пору «. Стоимость американской валюты, действительно, упала, и в свете растущего в США бюджетного дефицита усиливаются опасения, что доллар может продолжить обесцениваться. В этих условиях, как отметила газета, «отдавать свои товары за валюту с неопределенным будущим не хочет никто».

Для экспертов очевидно, что эпоха доллара завершается. Со времен Второй мировой войны доллар, благодаря экономическому превосходству США, был краеугольным камнем мировой торговли. Но в нашем мире ничто не вечно — как пишет The Independent, финансовый кризис заставил СИТА «пошатнуться под бременем государственных и частных долгов и сильно ударил по их перспективам роста. С другой стороны, развивающиеся страны, такие как Китай, Бразилия и Индия, намного лучше переносят экономическую бурю… Переход мировой торговли на несколько валют экономически целесообразен». В рыночной экономике во главу угла поставлены критерии экономической целесообразности и размеров прибыли, поэтому сентиментальные настроения исключены — даже по отношению к доллару СИТА.

По мнению аналитиков, судьба доллара во многом зависит от позиции Саудовской Аравии, обладающей крупнейшими нефтяными запасами в мире. Пока правящей в Эр-Рияде династии выгодно, в том числе по геополитическим соображениям, чтобы США оставались сильными и продолжали активно участвовать в жизни Ближневосточного региона.

В этом регионе есть, однако, еще одно государство, решения которого могут обернуться похоронным звоном по доллару СИТА. Это Иран, обладающий значительными запасами нефти и газа (он второй в мире по объемам разведанных запасов природного газа и нефти — соответственно 15, 7 и 11, 2 процента мировых запасов, согласно данным «Бритиш петролеум»). При этом его экспорт углеводородного сырья не связан с североамериканским рынком. В сентябре Иран объявил, что его валютные резервы будут теперь держаться в евро, а не в долларах. Последствия этого решения могут быть самыми драматическими для всей системы международных отношений. «Банкиры конечно же помнят о том, что случилось с последней ближневосточной нефтедобывающей страной, решившей продавать свою нефть за евро вместо долларов, — указала британская The Independent. — Через несколько месяцев, после того как Саддам Хусейн объявил о своем решении, американцы и британцы вторглись в Ирак».

Первая информация о стремлении Ирана отказаться от доллара США при международных расчетах появилась еще два года назад. В декабре 2007 года иранское информагентство ИСНА распространило слова министра нефти Исламской Республики: «В рамках проводимого курса на продажу сырой нефти за любую другую валюту, кроме доллара, в настоящее время продажа Ираном нефти за американскую валюту полностью исключена». Тогда же (в середине ноября) президент Ирана Махмуд Ахмадинежад предложил странам — членам Организации стран-экспортеров нефти (ОПЕК) отказаться от американской валюты при расчетах за нефть из-за ее обесценивания

В апреле 2008 года Махмуд Ахмадинежад на встрече с генеральным секретарем ОПЕК Абдаллой Салемом аль-Бадри предложил государствам ОПЕК создать общий банк, отказаться от доллара в своих расчетах и перейти на новую единую валюту. В это же время последовало заявление представителя Иранской национальной нефтяной компании о том, что его страна полностью отказалась от доллара при экспорте своей нефти и перешла на евро и японскую иену: «Мы договорились со всеми потребителями иранской нефти о торговле в других валютах. Сделки в Европе будут заключаться в евро, в Азии — в евро и иенах, причем торговля в иенах будет вестись не только с Японией».

Многие западные аналитики сегодня прямо пишут о неизбежности военного удара по Ирану. Разногласия касаются только сроков нанесения первого ракетно-бомбового удара, масштабов военной операции и состава участников. Статья в американской газете «The Washington Times» в начале октября с. г. так и называлась: «Грядущая война с Ираном». Ее автор Джеффри Кунер, обозреватель газеты и президент расположенного в Вашингтоне научно-исследовательского центра «Институт Эдмунда Берке», пишет: «Война с Ираном стала неизбежной. Без ответа остался только один вопрос — начнется ли она раньше или позже. Последние ракетные испытания Тегерана говорят о том, что апокалиптические муллы пришли к такому же выводу… Тегеран постепенно расширяет региональную сферу своего влияния. Он поддерживает повстанческие группы в Ираке, которые убивают американских солдат. Он оказывает спонсорскую поддержку ХАМАС и «Хезболла» (ХАМАС — «Исламское движение сопротивления» — правящее с 2007 г. в секторе Газа палестинское движение; «Хезболла» — ливанская политическая партия, выступающая за создание в Ливане исламского государства. — Ред. / Он превратил Сирию в политического вассала. Он заключил союз с Уго Чавесом из Венесуэлы».

И далее Кунер заявляет: «С момента провозглашения исламской революции в 1979 году Иран вовлечен в идеологическую борьбу с Западом. Два его главных врага — это Соединенные Штаты («Большой Сатана») и Израиль («Маленький Сатана»). На протяжении многих лет Иран пытается создать мусульманскую империю и восстановить средневековую исламскую цивилизацию до ее былых размеров. Ядерное оружие необходимо не только для того, чтобы достичь уровня сверхдержавы. Это также средство для достижения окончательного триумфа мессианского шиизма».

Сказано враждебно по отношению к Ирану, но отражает реальные настроения во влиятельных кругах американского истеблишмента. Эти взгляды совпадают с позицией многих израильских политиков, а также правящих кланов аравийских арабов, которые со времен Средневековья враждовали с Персидской державой и не раз вторгались в ее владения (арабские набеги на Сасанидский Иран начались в 632 году).

Нынешним общественным мнением как-то забывается, что Иран, наряду с Китаем, Индией и Россией, — один из древнейших мировых центров силы и цивилизационных полюсов со своей самобытной культурой. И если первозданный Египет, еще одна древняя цивилизация, фактически исчез в ходе походов аравийских арабов, то персидская держава, несмотря на неоднократно понесенные поражения, не поддалась колонизации и сумела выжить, сохранив национальную самоидентификацию. В Тегеране не могут не видеть, что Китай, Индия и Россия сегодня в условиях возрождающегося многополюсного мира являются центрами силы и, благодаря обладанию ядерным оружием, неприкосновенны. Это, видимо, надо иметь в виду при анализе мотивов поведения Тегерана.

В условиях нависшего дамоклова меча США Тегеран уповает на «энергетическую дипломатию», так как страны Евросоюза, Китай, Индия по многим соображениям (геополитическим, экономическим, военно-стратегическим…) заинтересованы в сохранении мира в зоне Персидского залива. Очевидно, что важнейшие судоходные маршруты в регионе в случае авиационных и ракетных ударов по иранским ядерным объектам будут нарушены Тегераном в качестве ответной меры, что приведет к росту цен на нефть до уровня 200, а то и 300 долларов за баррель. Не трудно представить, что это будет означать для экономик стран Евросоюза, а также Китая и Индии. Китай, как известно, импортирует 60 процентов объемов потребляемой нефти, и большая часть поставок идет с Ближнего Востока (арабские страны этого региона обеспечивают до 50 процентов китайского нефтяного импорта). В 2008 году китайцы заключили соглашение с Ираном на 8 млрд. долларов, в рамках которого собираются создавать в этой стране нефтеперерабатывающие мощности и разрабатывать газовые месторождения.

Иранский газ ожидают также в Индии. Первый шаг к осуществлению этого проекта уже сделан. В мае с. г. президенты Ирана и Пакистана подписали в Тегеране соглашение о строительстве газопровода «Мир». Его общая протяженность составит около 2. 700 километров: 1. 000 — на территории Ирана, 1. 000 — на территории Пакистана и более 600 — на территории Индии в случае присоединения этой страны к соглашению. Ежедневно Иран, как планируется, будет поставлять по газопроводу 150 млн. кубометров газа, 90 из которых предназначаются для Индии и 60 — для Пакистана.

Ориентация иранского «голубого топлива» в восточном направлении, надо заметить, по экономическим причинам выгодна российским газодобывающим компаниям. Выход природного газа Ирана на рынки Южной Азии означает, что он в ближайшей и среднесрочной перспективе не будет конкурировать с российским топливом в Европе.

Партнером иранцев в Индии выступает государственная нефтегазовая компания Oil and Natural Gas Corp. (ONGC). Эта компания готова инвестировать 3 млрд. долларов в разработку иранского газового месторождения Фарзад. ONGC уже ведет разработку нефтяного месторождения Фарси, запасы нефти которого составляют 1 млрд. баррелей (около 137 млн. тонн). Компания владеет месторождением совместно с двумя другими индийскими компаниями.

В последние годы Индия все активнее проявляет себя как геополитический центр силы в Евразии. В Афганистане ею профинансирована постройка стратегически важной дороги от города Заранджа на юго-западе страны (на иранской границе) к Делараму (на кольцевой дороге, соединяющей Кабул, Кандагар, Герат и Мазари-Шариф). Она также участвует в строительстве глубоководного порта в Чабахаре — альтернативы Гейдаре — порту на берегу Оманского залива, построенному китайцами в пакистанском Белуджистане. Теперь у афганцев, не имеющих выхода к морю, появится возможность обойтись без пакистанской помощи при экспортно-импортных операциях. Для Индии же Чабахар представляет собой ворота в Афганистан, Среднюю Азию и Европу.

Гипотетически иранский газ может пойти трубопроводным путем и в Китай. Во всяком случае, этот вариант обсуждался в прошлом году, когда стало известно, что Индия готова финансировать строительство трубопровода только в том случае, если ее устроит цена на газ. Тогда президент Пакистана (правда, это был уже ушедший в отставку Первез Мушарраф) в ходе визита в Пекин озвучил эту идею, которую в Поднебесной с порога не отклонили. Речь идет о комплексе коммуникаций — о строительстве железной дороги, автотрассы и прокладке кабеля оптического волокна вдоль дороги на Каракорум.

Интерес к сотрудничеству с Ираном проявляют и российские компании, среди которых нефтегазовая «ЛУКОЙЛ» и «Газпром». Как заявляли, к примеру, представители «Газпрома», газовые месторождения «Южный Парс» и «Северный Парс», нефтяное месторождение «Северный Азадеган», а также строительство завода по сжижению газа и объектов нефтегазовой инфраструктуры являются направлениями его работы в Иране. Эта российская компания заинтересована и в участии в строительстве транснационального магистрального газопровода «Иран — Пакистан — Индия».

Интерес Ирана в сотрудничестве с иностранными компаниями объясним, во многом, стремлением ликвидировать свое технологическое отставание, в том числе в сфере топливно-энергетического комплекса. Тегеран, вследствие санкций США, испытывает недостаток в иностранных инвестициях и технологиях для модернизации энергетического оборудования, закупленного на Западе в 1970-е годы (до революции 1979 года, когда был свергнут проамерикански настроенный шах).

Для понимания сложности геополитической игры, ведущейся вокруг Ирана, и участия в нем Европы можно привести такой факт. Аятолла Хомейни в 1979 году прилетел в Иран на самолете французской компании Air France. Вместе с ним летел из Франции и Абольхасан Банисадр, избранный в 1980 г. президентом Ирана. После отстранения от власти Банисадр вновь бежал во Францию. С ними в Иран прибыл также Хасан Ибрагим Хабиби, будущий вице-президент.

«Ахиллесова пята» иранской экономики — нехватка бензина. В стране, добывающей более 200 млн. тонн нефти в год, недостает нефтеперерабатывающих заводов. 40 процентов бензина Ирану приходится импортировать, что обходится государству в 6 млрд. долларов в год. При этом цены на бензин в стране субсидируются государством, и его литр стоит на уровне 10 центов. В случае военного конфликта с СИТА военно-морская блокада лишит иранцев импортного бензина, а их имеющиеся заводы несложно вывести из строя ударами крылатых ракет.

Судя по всему, в Тегеране отдают себе отчет в том, какие трудности их ожидают, если страна столкнется с воздушной мощью США и их ближайших союзников (Великобритания и Израиль). Поэтому не отказываясь от продолжения своей ядерной программы, которая декларируется как сугубо мирная, Тегеран проявляет дипломатическую активность, демонстрируя готовность к диалогу с «мировым сообществом» и к конструктивному сотрудничеству с МАГАТЭ. Какие-то контакты осуществляются, видимо, и с мировыми финансовыми кругами. В последних числах сентября по новостным каналам прошла информация о возможности согласия Ирана на приватизацию своих газовых активов (месторождений углеводородного сырья, трубопроводов и газоперерабатывающих заводов) с привлечением к ней иностранных инвесторов…

Дальнейшее развитие событий вокруг Ирана предсказать сложно. Слишком много факторов играет роль в определении их основного вектора. В ситуации очевидных трудностей американской финансово-экономической системы в Вашингтоне может взять верх линия на выход из кризиса на рельсах молниеносной «бесконтактной войны». Во всяком случае на президента Обаму и без того испытывающего затруднения в Афганистане, ястребы оказывают жесткое информационное воздействие, подталкивая к военной авантюре в зоне Персидского залива.

В уже упомянутой статье Джеффри Кунера в The Washington Times читаем: «У Вашингтона есть теперь два выбора: либо санкционировать американскую или израильскую военную операцию для уничтожения иранских ядерных установок, либо позволить Тегерану завладеть ядерным оружием. Любой из двух вариантов означает начало войны… Теперь уже вопрос не в том, будет ли война, а в том — когда и на чьих условиях. Господин Обома, как лунатик, приближается к катастрофе. Америка и Ближний Восток заплатят свою цену».

Сумеет ли Барак Обама, ставший нобелевским лауреатом мира, устоять перед давлением «ястребов», покажут ближайшие месяцы.