Возможные изменения политики США в отношении стран Центральной Азии

Институт развития фондового рынка: В настоящее время рядом аналитических центров администрации ведется проработка вопросов, связанных с уточнением политики администрации США в отношении стран Центральной Азии.

Экспертами, в частности, отмечается, что в первые годы независимости стран Центральной Азии этот регион не носил выраженной стратегической значимости для США: географическая удаленность, отсутствие выхода к морю, сложный рельеф и климат, а также существовавшие в то время приоритеты американской стратегии не давали региону особых приоритетов, хотя энергетические ресурсы региона, его близость к России, Китаю, Индии и Ирану, все же заставляли постоянно держать его в сфере интересов.

По ряду ранее существовавших оценок, богатство энергоносителями прикаспийских государств, сделало область значимой во внешней политике США и ряда ведущих европейских стран, а также Китая, Индии и Пакистана. Однако ряд экспертов прогнозируют, что регион сможет стать лишь незначительным поставщиком на глобальный рынок энергии, особенно в сравнении со странами Персидского залива и Россией. Так по оптимистическим прогнозам предполагается возможность региона производить одну десятую всей добываемой в мире нефти; пессимистические же оценки предсказывают производство еще на более низком уровне (до трети от оптимистического прогноза). Кроме того, даже безотносительно от фактических количеств, эффективные поставки энергоносителей станут возможными лишь через несколько лет, когда будет создана необходимая для этого инфраструктура.

Каспийский газ также не может легко транспортироваться на ведущие мировые рынки энергоресурсов и, таким образом, не затронет американские интересы. Поставки газа из каспийского региона на Запад сопряжены с существенными транспортными проблемами, что делает его достаточно дорогим. В то время как нефть может транспортироваться морским путем, для подобной транспортировки газа необходима специальная инфраструктура по его сжижению, которая в регионе практически отсутствует. Подводные трубопроводы также достаточно дороги и сложны в обслуживании. По мнению экспертов, есть надежды на строительство газопроводов до восточных рынков, однако их обязательно надо будет проводить транзитом через Афганистан и Пакистан. Успех таких проектов целиком зависит от развития политической ситуации в этих странах, которая остается нестабильной. Вместе с тем, эксперты подчеркивают, что Соединенные Штаты заинтересованы в том, чтобы энергоносители из прикаспийских стран поступали на глобальный рынок.

Ситуация изменилась в 2001 году вместе с изменением стратегических приоритетов США: регион приобрел одно из первостепенных значений. В регионе было проведено развертывание американских воинских соединений, была резко увеличена экономическая и военная помощь странам региона.

Однако ситуация еще раз претерпела существенные изменения после событий в узбекском Андижане, когда правительство этой страны заявило о категорическом несогласии американского военного присутствия на своей территории.

Высокая динамика изменений обстановки в регионе, заставляет американских аналитиков прогнозировать возможные сценарии ее развития и готовить варианты проведения политики США в отношении стран центрально-азиатского региона.

По мнению американских аналитиков, сегодняшняя ситуация в мире уже не дает возможности полностью отказаться от военного присутствия в регионе, хотя аналитики и сомневаются в вопросе эффективности долгосрочного военного присутствия в регионе.

Так, в частности, в исследованиях корпорации РЭНД отмечается, что значение региона в американской внешней политике возрастает, что требует наращивания американского присутствия в регионе. Причем такое присутствие должно быть в первую очередь экономическим и политическим, а не военным. Эксперты сомневаются в эффективности военного присутствия в условиях азиатского менталитета и доминирования ислама в регионе.

Вместе с тем эксперты отмечают, что даже в условиях снижения значимости военного присутствия, само значение региона для американской стратегии будет и дальше возрастать по целому ряду причин, далеко выходящих за границы Центральной Азии.

Исследование «U.S. Interests in Central Asia Policy Priorities and Military Roles», подготовленное в РЭНД в декабре 2005 года, было направлено на изучение политической ситуации и перспектив ее развития в регионе, уточнение роли ислама и отношений между центрально-азиатскими государствами с целью определить будущие требования и подходы к американской стратегии в Центральной Азии. Исследование проводилось в рамках Программы разработок стратегий и доктрин проекта РЭНД по взаимодействию с военно-воздушными силами США.

Экспертами РЭНД отмечалось, что американская политика в отношении Центральной Азии в ближайшие годы будет критическим компонентом американской стратегии национальной безопасности, но роль военной силы в этой политике будет достаточно малой по двум причинам:
во-первых, хотя вооруженные силы имеют важное значение в обеспечении безопасности, ключ к решению американских проблем в Центральной Азии лежит в экономической и политической сфере. Эксперты считают, что в ряде случаев американское военное присутствие лишь затрудняет достижение стоящих целей американской политики в регионе;
во-вторых, эксперты отмечают наличие лишь незначительных причин для существенного военного присутствия в регионе в стратегической перспективе. По их оценкам, существует всего несколько маловероятных сценариев развития обстановки, когда государства Центральной Азии станут настолько важными партнерами США, что потребуется постоянное военное присутствие в регионе.
В этой связи эксперты РЭНД рекомендовали администрации США стремиться максимально эффективно работать с другими заинтересованными сторонами с тем, чтобы продвинуть собственные экономические и политические интересы.

Так, в частности, Россия, Турция, Китай, Индия и ряд европейских стран разделяют американские цели стабильности и развития в Центральной Азии. Эксперты признают, что для многих из этих стран, особенно для России, область является намного более критической, чем для Соединенных Штатов. Планируя политику в регионе, США следует учитывать и интересы России с тем, чтобы меньшими затратами достигать собственных целей. Хотя такого сотрудничества в условиях сложной координации и недоверия будет трудно достигнуть, достижение такого партнерства будет критическим звеном в успешной американской стратегии в регионе.

Вместе с тем, роль американских войск в Центральной Азии экспертами РЭНД видится хотя и сравнительно незначительной, но критической, особенно для военно-воздушных сил США. Важнейшей задачей должно быть не постоянное военное присутствие, а создание инфраструктуры, способствующей оперативному развертыванию в регионе необходимых сил в случае изменения обстановки.

Эффективная стратегия для будущего американского военного присутствия в Центральной Азии, по мнению РЭНД, должна включать три базовых компонента.

Формирование и поддержка в «теплом» резерве необходимой инфраструктуры базирования, способной обеспечить возможности для быстрого развертывания необходимых сил и средств в регионе.
Детально проработанная программа тактического взаимодействия между вооруженными силами США и вооруженными силами стран-партнеров в Центральной Азии, нацеленная на отработку взаимодействия в условиях осложнения обстановки.
Стройная политика взаимодействия по линии военных министерств, направленная на обеспечение деятельности инфраструктуры базирования и ее эффективное использование в случае обострения обстановки.

«Холодная война» в Арктике («The Times», Великобритания)

ИноСМИ: Резкое изменение климатических условий в Арктике, личным свидетелем которого на этой неделе стал генеральный секретарь ООН Пан Ги Мун (и его это «встревожило»), грозит всему прочему миру не только экологической катастрофой, но и напряженнейшей политической борьбой между правительствами стран, соперничающих за ресурсы региона.

«Арктическая пятерка» — США, Россия, Норвегия, Канада и Дания (владеющая Гренландией) — активно стремится закрепить за собой права на спорные части последней оставшейся на планете неосвоенной территории, на которую ранее никто и не претендовал. Частично это объясняется тем, что из-за сокращения площади ледяного покрова открылись для эксплуатации громадные предполагаемые запасы нефти — возможно, они составляют до 13 процентов неразведанных мировых запасов нефти и до 30 процентов неразведанных запасов природного газа.

На данный момент эксплуатация большей части этих запасов коммерчески не выгодна: так, российский газодобывающий комплекс «Штокман», равно как и норвежский центр нефтедобычи «Голиаф» (оба — в Баренцевом море), оказались исключительно дорогостоящими проектами и к тому же балансируют на грани технически возможного. Тем не менее, руководству стран «арктической пятерки» известно, что в ближайшие десятилетия новые достижения техники вполне могут сделать возможным то, о чем сегодня можно только мечтать. Ведь недавно сегодняшние экспедиции на дно Северного Ледовитого океана и другие подобные действия тоже казались пустой фантазией.

Площадь ледяного покрова, ныне достигшая среднегодового минимума, сейчас намного меньше, чем тридцать лет назад, так что фантазиями эти разговоры назвать уже нельзя. Рекордный минимум был достигнут в сентябре 2007 года; тогда весь Cеверо-Западный проход был очищен ото льда, и ходили слухи, что к 2030 году такое случится со всем Северным Ледовитым океаном.

Даже оставляя в стороне вопрос природных ресурсов, в сопредельных странах прекрасно осознают, что исчезновение ледяного покрова с поверхности Северного Ледовитого океана может иметь далеко идущие, даже тревожные стратегические последствия. Россия, давно и всерьез обеспокоенная проблемами национальной безопасности, сейчас стоит перед перспективой открытия «четвертого фронта»: враждебное государство сможет провести флот через Северный полюс и ударить по расположенным вдоль северного побережья военно-морским базам и важнейшим месторождениям нефти и газа.

То же самое можно сказать и о Соединенных Штатах Америки, которым тоже придется как-то справляться с перспективой появления иностранных судов — а может, и военных кораблей — у берегов Аляски, вблизи нефтяного месторождения Прудо-Бэй и важнейших прибрежных радаров. Гренландия и Исландия также имеют громадное стратегическое значение, так как ими контролируются важнейшие трансатлантические маршруты.

Из-за этих двух проблем — природных ресурсов и безопасности — вскоре усугубятся разногласия по важнейшему политическому вопросу: кто главный?

До недавнего времени Северный Ледовитый океан мало интересовал правительства сопредельных стран по той простой причине, что там слишком суровые природные условия, чтобы интересоваться им имело смысл. Но теперь пять стран выдвигают претензии на части «ничьей воды», окружающей Северный полюс. С юридической точки зрения разделить ее можно двумя способами, причем невозможно сказать, который из них — «правильный». Исторически сложилось, что специалисты по международному праву склоняются к разделению территории по прямым линиям, соединяющим границы государств с центральной точкой (с полюсом), как при нарезке пирога. Подобный метод предпочтителен для США и Норвегии, но прочие страны «пятерки» настаивают на разграничении по «медианному» принципу равной удаленности; при таком подходе Канада и Дания получат до 350 миль «внешнего континентального шельфа».

Еще дальше на юг находятся другие спорные территории; многие из них богаты энергоносителями. Россия и Норвегия претендуют на одни и те же части Баренцева моря, Канада и Дания — на остров Ганса (у берегов Гренландии), а Канада и США спорят из-за стратегически важного участка в море Бофорта. Эти конфликты, вероятно, будут разрешены мирно, но любые международные трения с участием России легко могут перерасти в прямую конфронтацию.

Роджер Ховард — автор книги «Золотая лихорадка в Арктике, или Новая гонка за ресурсы завтрашнего дня»

Российско-польская игра на трубе

EnergyLand: Польский премьер-министр Дональд Туск после встречи с российским премьер-министром Владимиром Путиным снова повторил, что Варшава критически относится к проекту Nord Stream, который предполагает строительство газопровода из России в Германию по дну Балтийского моря.Владимир Путин не остался в долгу и заявил о необходимости пересмотреть доли собственности в российско-польском газовом трубопроводе Ямал — Европа. По мнению экспертов, пересмотр доли в проекте «Ямал — Европа» может быть увязан с увеличением поставок газа в Польшу, о котором страна не может договориться с «Газпромом» более полугода, пишет РБК daily.
Владимир Путин отметил, что решение о строительстве газопровода «Северный поток» (оператор проекта Nord Stream), против которого выступает Варшава, не является «антипольским». Дональд Туск возразил, что Варшава не подозревает никаких негативных намерений со стороны Москвы в связи с этим проектом, но сомневается в его экологической составляющей.
Польша традиционно выступает против «Северного потока», так как она не будет получать газ из этого газопровода, говорит директор Института национальной энергетики Сергей Правосудов. Эта страна предлагает увеличить пропускную способность газопровода Ямал — Европа. Однако Россию не устраивает высокий тариф на транспортировку газа, который установила Польша. «Газпром» рассчитывает снизить тариф, но, поскольку ему принадлежит только 48% акций EuroPolGaz, оператора польской части газопровода, он не может этого добиться, поясняет г-н Правосудов.
И, похоже, вопросом тарифа по трубопроводу Ямал — Европа Россия решила заняться всерьез. Владимир Путин вчера заявил, что необходимо пересмотреть доли собственности в российско-польском газовом трубопроводе. Он напомнил, что в соответствии с межправительственным соглашением Россия и Польша должны владеть этой трубопроводной системой на паритетных началах. Однако 4% EuroPolGaz принадлежат гражданину Польши Александру Гудзоватому, при том что 100% инвестиций в строительство обеспечил «Газпром».
Но трубопроводы не единственная тема для Москвы и Варшавы, нуждающаяся в урегулировании. Более полугода стороны не могут прийти к согласию относительно увеличения поставок газа в Польшу. В начале августа Варшава даже начала готовиться к новому газовому кризису. Польша — единственная из стран ЕС, которая после завершения январского российско-украинского газового конфликта недополучает около 25% импортного газа, который поставляла компания RosUkrEnergo. По словам российского премьера, для увеличения экспорта газа в Польшу нужно внести изменения в межправительственный Ямальский договор 1993 года, так как он ограничивает возможности дополнительных поставок сырья в страну. Дональд Туск выразил надежду, что соответствующий договор будет подписан в начале осени.
Тема увеличения поставок газа в Польшу, по всей видимости, увязывается с вопросом о структуре собственности EuroPolGaz и снижении тарифа на транспортировку газа по польской территории, считает Сергей Правосудов. В любом случае ее оппозиция в отношении «Северного потока» вряд ли помешает реализации проекта. В нем заинтересованы гораздо более серьезные члены ЕС — Германия, Франция, Великобритания, так что недовольство Польши проектом вряд ли повлияет на судьбу газопровода, соглашается заместитель директора юридической фирмы «Яковлев и партнеры» Ольга Лазарева.

О независимости Курдистана

ИА REGNUM: Приведение межгосударственных отношений Армении и Турции к минимальному цивилизованному уровню неизбежно. И уже не зависит ни от судьбы Нагорного Карабаха, ни от признания или непризнания официальной Турцией факта геноцида армян в Османской империи.

Обретение независимости иракским Курдистаном также неизбежно — независимо от того, сколь далеко идущие планы связывают с этой независимостью США для наполнения газопровода NABUCCO или для «курдского сдерживания» Турции, Ирана, Сирии и вообще арабского мира. И сколь велико будет их внешнее сопротивление.

Блокада турецко-армянской границы будет снята, армянский транзит получит прямой выход на Балканы и в Средиземное море.

Независимый Курдистан — богатый ресурсами, но с небольшим демографическим потенциалом (в рамках нынешнего Ирака — от 4 до 7 млн. человек), станет новым «непотопляемым авианосцем» США. За границами нового государства останется около 30 миллионов курдов — в Турции, Иране, Сирии и Закавказье.

Значит ли это, что экономические последствия взаимного открытия границ и рынков между Турцией и Арменией просчитаны и признаны бесконфликтными? Что в адрес лоббистов этого в Вашингтоне завтра можно будет выставить счёт на гарантийное обслуживание этих последствий?

Значит ли, что, созданный политической волей США, Курдистан сведёт государственную волю своего народа к обслуживанию их интересов?

Напротив: последствия деблокирования границы в Армении просчитаны плохо, а Курдистан станет самостоятельным игроком — на Большом Ближнем Востоке и на Большом Кавказе.

Теперь, когда Россия далеко, а в этой части континента на наших глазах происходит регенерация пространств Османской и Персидской империй, вступающие в межгосударственный диалог с Турцией Армения и Курдистан — исторически беспрецедентные новости. К таким новостям империи традиционно более готовы, чем национальные государства.

Турция ведёт дело к созданию на территории страны курдской автономии, которая будет территориально непосредственно примыкать к независимому Курдистану. Перед Стамбулом стоит понятная геополитическая задача: управлять неизбежным — сдержать будущий ирредентизм — соединение курдских этнографических земель вокруг их нового государственного ядра. Несомненно, что в качестве одного из таковых факторов сдерживания Стамбул может рассматривать символическую деловую экспансию Армении на западные (курдские) территории страны, прямо эксплуатируя историческую «вражду» между армянами и курдами, ставшими в Западной Армении соучастниками геноцида.

Но в Турции и Курдистане есть гораздо более масштабная надежда на то, что разрыва с автономизирующимися курдами удастся избежать путём решительной и равноправной интеграции независимого Курдистана в конфедерацию с Турцией, которая сохранит субъектность курдской автономии, государственность Курдистана — и своё неоспоримое политическое, военное и экономическое лидерство в регионе, «достроенной» в постимперских пределах.

Очевидно, что такая конфедерация не только увеличит историческую изоляцию Армении — даже при открытых границах во все стороны света, но резко нарушит равновесие между Турцией и Ираном. Очевидно также, что главными жертвами того, как Иран будет восстанавливать равновесие с османской конфедерацией, гарантируя себя от курдской опасности и расширяя себе оперативный простор, станут Армения, Азербайджан и Туркмения. Армения будет обречена превратиться в столь неприятный для её общественного сознания «форпост» — теперь уже Ирана. Азербайджану придётся смириться с утратой Нагорного Карабаха, входящего в зону иранских интересов. Туркмении суждено будет подчинить свою «нейтральную многовекторность» ближайшему Ирану и дальнему Китаю.

В таких условиях открытая граница Армении с Турцией создаст избыточный материал для художественной и политической литературы о противоборстве на её территории турецкой агентуры с иранской. Тыл Нагорного Карабаха будет обнажён и, страшно сказать, во всё большей степени гарантирован Тегераном.

И самое главное: в десятки раз превосходящая армянские экономику и потребительский рынок — турецкие экономика и рынок при открытой границе просто и быстро подавят, монополизируют потребительскую инфраструктуру Армении, уничтожив местный мелкий и средний бизнес, подчинив или замкнув в административных заповедниках бизнес крупный.

Как много раз говорилось, изменения конца ХХ — начала XXI века на политической карте региона обнажают старые, имперские конфликты и мозаики, вновь прокладывают естественные границы не глобального, а континентального имперского влияния, сложившегося в течение столетий войн, переселений и ассимиляций. Вновь проступают комплексы XIX века: национализма, протекционизма, милитаризма. Но одного только признания этой новой реальности — явно недостаточно.

Главное отличие современности от этого нового издания архаики — новые национальные государства, в том числе — на новом Большом Кавказе. И чтобы попросту не исчезнуть из географии, им следует не только идти в фарватере внешних, глобальных «урегулирований», но и строить свою национальную судьбу, исходя из балансов и противовесов внутри региона.

Россия, в 2000-е годы боровшаяся против враждебного «санитарного кордона» вокруг её границ, который выстраивали глобальные игроки, нашла выход в перемещении «линии фронта» подальше от национальной территории, в фрагментации «кордона», диверсификации региональных систем безопасности, разрушении агрессивных коалиций, пытавшихся действовать непосредственно у её границ. Интересы континентальной безопасности требуют от России новых эшелонов стабильности: вслед за Белоруссией и Молдавией она теперь должна сфокусироваться на Польше и Румынии, вслед за Абхазией и Южной Осетией — на Турции и Курдистане. Исторические связи России с курдскими национальными элитами — правящей и оппозиционной — сейчас гораздо важнее советских мемуаров об особых отношениях Брежнева с арабскими «интернационалистами». Ложная «геополитическая ответственность» за наследников Саддама Хусейна не должна останавливать Россию в осознании справедливости борьбы курдов за своё государство.

Установление особых политических связей с Курдистаном, готовность к немедленному признанию его независимости после её провозглашения — обязанность России. Обязанность — и в контексте её отношений с Турцией, Сирией и Ираном: именно для качества этих отношений Москве важно иметь собственный, независимый диалог с курдистанскими властями и обществом, чтобы понимать возможности Турции и Ирана.

Независимая государственность курдов, также в своё время переживших от турецких властей акты геноцида (и их подчинённая роль в несомненном преступлении 1915 года), позволяют и Армении отнестись к задаче исторического примирения с курдами-мусульманами не только с общественно-научных позиций, но и точки зрения государственных интересов.

Новый диалог Армении с Турцией делает армянство непременным участником будущих процессов в Турции, включая турецкую «демократическую инициативу» по обеспечению автономных прав курдов. Но сегодня это участие ещё вариативно: оно может либо свестись к малоприятному превращению армян в «фактор сдерживания» турецких курдов, либо, напротив, придать им дополнительные возможности в случае «исторического примирения».

Прямой диалог Армении с Курдистаном крайне необходим ей и для того, чтобы не превратиться в объект реализации Ираном его законных опасений курдского ирредентизма. Как известно, опасения государств тем сильнее, чем меньше их элиты имеют подлинной информации о намерениях соседей. Сопоставимый государственный масштаб Армении и будущего независимого Курдистана делает их естественными партнёрами на пространстве (не «шахматной доске»!) Большого Кавказа — и может сделать взаимными переводчиками.

Ещё важнее их коренная геоэкономическая близость: они в равной степени лишены свободного выхода к морю и потому обречены строить динамические коалиции, сердцем которых является обеспечение свободы транзита и поэтому — особая ценность не только внешнеполитических гарантий, но и внутренних фундаментов военной безопасности.

Новый, независимый Курдистан слишком близок к интересам и проблемам Большого Кавказа, слишком неожиданно глубоко затрагивает интересы региональных сверхдержав и слишком близко повторяет столь знакомую для региона борьбу за государственное самоопределение (и кстати, тоже испытал этнические чистки и принудительную перемену этнодемографического ландшафта), чтобы его судьбу можно было безнаказанно проигнорировать. Тот, кто не хочет стать здесь пассивной фигурой в чужой игре на некогда родной «шахматной доске», будет строить свою стратегию, исходя из перспектив Курдистана.

«Урановый» визит Д.Медведева

Фонд стратегической культуры: «Урановые» соглашения, подписанные в ходе государственного визита президента России Д. Медведева в Монголию 25-26 августа, увенчали усилия, предпринимаемые Москвой в последние годы на этом направлении.

Интерес к зарубежным урановым месторождениям возник в России сравнительно недавно. Стимулом к этому стали масштабные планы развитию российской атомной промышленности и энергетики. В соответствии с федеральной целевой программой «Развитие атомного энергопромышленного комплекса России на 2007-2010 годы и на перспективу до 2015 года», утверждённой правительством РФ в октябре 2007 г., до 2030 года планируется построить 40 новых атомных энергоблоков и довести уровень атомной энергии в общем энергетическом балансе страны с нынешних 16% до 25%. Осуществление столь крупных планов требует наличия ресурсной базы. Собственные урановые ресурсы России находятся в Бурятии, Забайкальском крае и Курганской области, а расположенные на них запасы урана относятся к числу трудноизвлекаемых, с высокой себестоимостью добычи. Большая часть урановых месторождений бывшего СССР после его распада осталась за пределами РФ.

Раздел атомного комплекса между странами СНГ в начале 1990-х гг. привёл к тому, что основные мощности по переработке урана оказались в Российской Федерации, а по его добыче – в странах Центральной Азии, прежде всего Казахстане и Узбекистане. Располагая одним их крупнейших в мире атомных комплексов, Россия занимает 4-е место в мире по добыче урана (около 3,5 тыс. тонн), а Казахстан, добывший в 2008 г. около 9 тыс. тонн, стоит по этому показателю на 2-м месте в мире. В 2009 г. Казахстан планирует, добыв 12 тыс. тонн и обойдя Австралию, стать мировым лидером.

Помимо России Казахстан поставляет свой уран на экспорт в Китай и США. Всего же на территории Казахстана сосредоточено 27% разведанных мировых запасов урана (1,6 млн. тонн). В отличие от этого, Узбекистан почти весь свой добываемый уран поставляет в США. Разведанные запасы урана в республике составляют около 3% мировых ресурсов (185,8 тыс. тонн). В мировом рейтинге Узбекистан занимает 7-е место по запасам урана и 5-е по его добыче. Существенно отставая от Казахстана по темпам прироста добычи, Узбекистан к 2012 г. планирует увеличить её в 1,5 раза, запустив для этого новые месторождения и перерабатывающие мощности. В Киргизии и Таджикистане, где уран активно добывали в послевоенные годы, его добыча была потом свёрнута по причине истощения месторождений и открытия их более дешёвых аналогов на территории соседних Казахстана и Узбекистана.

В условиях усиления конкуренции за урановые ресурсы между основными мировыми производителями Монголия приобретает для России особое значение. По оценкам монгольских специалистов, запасы урана в республике составляют 60 тыс. тонн, тогда как российская сторона считает, что они могут достигать 120-150 тыс. тонн. Это один из самых значительных показателей в мире. В настоящее время Монголия располагает шестью урановыми пластами и более чем сотней месторождений урана, разработка которых до сих пор не велась. Кроме того, Монголия, граничащая с Российской Федерацией, расположена недалеко от крупнейшего предприятия атомной отрасли России – Приаргунского горно-обогатительного комбината. Развитие торгово-экономических коктактов в сфере добычи и переработки урана удачно вписывается в задачу общего укрепления связей РФ и Монголии, тесные отношения с которой после распада СССР были Москвой поспешно свёрнуты.

Подготовка к заключению «урановых» договорённостей между Россией и Монголией шла на протяжении последних двух лет. В апреле 2008 г. состоялся визит в Россию премьер-министра Монголии С. Баяра, в ходе которого глава «Росатома» С. Кириенко и министр промышленности и торговли Х. Наранхуу подписали протокол о планах совместных действий по сотрудничеству в сфере мирного атома, включая совместные инвестиции в добычу урана, разведку монгольских урановых месторождений и строительство в Монголии атомной электростанции (АЭС) малой или средней мощности. По словам С. Кириенко, возведение малой или средней мощности АЭС стало инициативой Монголии, обладающей значительными урановыми запасами и стремящейся повысить свою энергетическую независимость. В мае 2009 г. состоялся ответный визит в Монголию В. Путина, в ходе которого также велись переговоры о разработке монгольских урановых ресурсов.

По информации «Независимой газеты», Кремль активно использовал на монгольском направлении личные связи президента Калмыкии К. Илюмжинова, который в годы учебы в МГИМО познакомился с тремя министрами монгольского правительства, включая премьер-министра Санжагийна Баяра, министра образования Алтына Хуяка и министра окружающей среды и туризма Луймэдийна Гансуха. В первой половине 2009 г. К. Илюмжинов успел трижды побывать в Монголии, приняв активное участие в подготовке майского визита в Улан-Батор В. Путина, в ходе которого были подписаны соглашения о получении Россией лицензии на крупнейшее угольное месторождение Таван-Толгой и медно-золотое Ою-Толгой. По оценке политолога Дмитрия Савельева, которого цитирует «НГ», главными соперниками России в Монголии являются «Китай, который уже получил контроль над значительной частью монгольских ресурсов, а также США, которые через канадские компании, опираясь на поддержку Демократической партии Монголии, пытаются потеснить Пекин и не допустить возвращения России на родину Чингисхана». С целью укрепления своих позиций в Монголии Россия не только поддержала на майских президентских выборах прежнего главу государства Намбарына Энхбаяра, но и заявила о желании развивать межпартийные связи с оппозиционной Демократической партией, руководитель которой Цахиагиин Элбэгдорж и стал новым президентом страны.

Соглашения, подписанные в ходе последнего визита в Монголию президента РФ Д. Медведева, позволят двум странам существенно продвинуться в сфере ядерного сотрудничества. В частности, стороны подписали межправительственное соглашение о создании совместного предприятия по добыче природного урана, причём Россия стала первой страной, с которой Монголия заключала такое соглашение. С монгольской стороны участником предприятия выступит госкомпания «АтомМон», с российской — «Атомредметзолото», входящее в структуру «Росатома». Совместное предприятие будет действовать на паритетных началах, а основным объектом его интереса являются месторождения Восточно-Гобийского района Монголии, а также Дорнодский урановый узел, в разработку которого Россия, по словам главы «Росатома» С. Кириенко, готова инвестировать «сотни миллионов долларов».

Уже вскоре мировой спрос на уран может превысить предложение. По оценкам агентства Bloomberg, это произойдёт после 2015 г. в связи с активным развитием атомной энергетики в России, Китае, Индии, США и других странах. К 2020 г. спрос на уран, по прогнозам Всемирной ядерной ассоциации, вырастёт на 30 процентов. На этом фоне результаты, достигнутые Россией на монгольском направлении, стали важным этапом развития международного экономического сотрудничества в Азии.

Как разделить Каспий?

Analitika: Новый виток внимания к вопросу определения правового статуса Каспийского моря со стороны российских властей, обозначенный президентом Дмитрием Медведевым на недавнем совещании в Астрахани, вызвал бурную реакцию в прикаспийских государствах. Апогеем усилий российской дипломатии должен стать неформальный саммит четверки, без Ирана, намеченный ориентировочно на 13 сентября в казахстанском Актау.

Неформальное общение президентов должно прояснить текущее положение дел в переговорном процессе, приблизить позиции сторон по острым вопросам, выходящим за рамки общения уполномоченных экспертов, контактирующих в рамках общей рабочей группы. Одной из ключевых тем переговоров четверки, выходящим за рамки определения правого статуса моря, станет создание новой экономической структуры — Организации Каспийского экономического сотрудничества (ОКЭС).

Первоначально авторство идеи – объединить прикаспийские государства в экономическом сообществе – принадлежало Ирану. Говорят, что высказана она была в самом начале передела каспийского пространства в 1992 году. Достоверно же известно, что необходимость ОКЭС была озвучена в ходе тегеранского саммита глав прикаспийских стран.

Однако на нынешнем этапе Россия перехватила инициативу с ОКЭС и стремится доказать ее важность своим партнерам. Здесь и начинаются казусы, которые лишний раз подчеркивают сложность общего процесса нахождения пятистороннего консенсуса в отношении всеобъемлющей конвенции о правовом статусе Каспийского моря.

Конечно, ни одна прибрежная страна сходу не отвергла российское предложение, но у каждой есть свое мнение относительно того, когда и как может быть создана такая структура. Особое внимание на себя обращает позиция Баку. Наладив дружеские отношения с Россией в Азербайджане не склонны рубить с плеча и отвергать российские инициативы. Согласившись с общим смыслом, Баку еще начале года, когда россияне реанимировали идею ОКЭС, взяли время на размышление, которое продолжается по сей день. Предметно реакцию азербайджанских властей выразил завотделом международных связей администрации президента Азербайджана Новруз Мамедов. По его словам, о создании ОКЭС можно будет говорить лишь после определения статуса Каспийского моря.

Для Баку вопрос статуса гораздо более актуален, чем скажем для Москвы и даже Астаны. Россия в этом отношении оказалась в привилегированном положении — ей удалось разрешить практически все статусные вопросы с соседями — Азербайджаном и Казахстаном. У Азербайджана же в соседях — неуступчивый и строптивый Иран, а также не менее капризная и притязательная Туркмения. В таком формате развивать общее экономическое сотрудничество азербайджанцам не с руки. А если вспомнить агрессивную реакцию Тегерана на попытку нефтяников начать разведку в южной акватории Каспийского моря или совсем недавний демарш Ашхабада относительно вызова Азербайджана в Международный суд по факту определения принадлежности месторождений, то многое в позиции Баку станет понятным.

Тема экономического сотрудничества обязательно поднимет множество других неразрешенных до сих пор вопросов, в частности подводных трубопроводов. Азербайджан и Казахстан полагают, что уже текущие договоренности, достигнутые на двустороннем уровне, позволяют прокладывать подводные энергетические магистрали. Однако и Россия, и Иран жестко пресекают всякие домыслы на сей счет – трубы можно класть только с согласия всей пятерки. Мотив прост – если нефтяная или газовая труба пересечет Каспий с восточного на западный берег, то Москва, да и Тегеран будут считать себя проигравшими, ведь через Азербайджан открывается прямой путь в Турцию и далее в Евросоюз.

Россия не скрывает, что желает переключить на себя весь транзит газа из прикаспийского региона, лишая альтернативные трубопроводы вроде «Набукко» ресурсной базы. Но Иран стремится к тому же – перевести на себя энергопотоки региона. В этом ему мешают экономические санкции и непримиримая позиция США, отрицающая сотрудничество с иранским режимом, который, по мнению Вашингтона, готовит собственную атомную бомбу.

Однако заблуждаются те эксперты, которые считают, что Москва нашла в Иране надежного партнера. На данном этапе, конечно, их интересы совпадают. Но как только статус Каспия будет зафиксирован, и в нем найдут отражение все ныне нерешенные вопросы, Иран станет жестким соперником России, в первую очередь, в соревновании за направление газовых магистралей. Такой же исход вероятен и без согласия пятерки по статусным вопросам. Уже сегодня в отсутствие контактов «Газпрома» с Туркменией газ этой среднеазиатской страны утекает в Иран, строится новая ветка газопровода.

На таком фоне идея с ОКЭС может лишь служить стимулом для скорейшего нахождения консенсуса внутри пятерки или, по крайней мере, четверки. А само сотрудничество в рамках новой структуры может собрать в себя все, кроме энергетики, иначе противоречий будет больше, чем точек соприкосновения.

Привлечь же на свою сторону Туркмению будет проблематично. Амбициозная позиция нового лидера безусловно конструктивнее, чем был у Туркменбаши, но от этого никуда не делись государственные интересы, которые требуют максимальных выгод от того или иного соглашения. Баку будет только рад, если Москва поговорит с Ашхабадом на предмет не только статуса Каспия, но и судьбы месторождений, которые надо делить внутренними переговорами, не вынося за пределы региона. Ведь иной формат чреват активным вмешательством внерегиональных игроков, которые россиянам совсем не симпатичны.

Евгений Кришталев

Источник: Вестник Кавказа

Рискованные игры американцев в Центральной Азии (I)

Zpress.kg: После подписания военного соглашения между США и Узбекистаном в Ташкенте в прошлый четверг между командующим Центрального командования ВС США генералом Дэвидом Петрэусом и министром обороны Узбекистана Кабулом Бердиевым, геополитическое положение Узбекистана феноменально изменилось.

Соглашение предусматривает «программу военных контактов, включая проведение образовательных обменов и обучение в будущем», — говорится в кратком заявлении посольства. Посольство «проигнорировало» российские сообщения о том, что США искали военные базы в Узбекистане, говоря, что информация относительно «обсуждений по военной базе не соответствует действительности». Однако гипотеза продолжается, особенно после того, как Петрэус провел важное обсуждение с президентом Узбекистана Исламом Каримовым по «ключевым региональным вопросам» по ситуации в Афганистане.

Каримов, проявляющий осторожность в своих действиях, сделал оптимистичный доклад по его встрече: «Узбекистан придает большое значение дальнейшему развитию отношений с США и готов расширить конструктивное двустороннее и многостороннее сотрудничество, основанное на взаимном уважении и равноправном партнерстве… Отношения между нашими странами развиваются по восходящей линии. То, что мы встречаемся снова (во второй раз за последние шесть месяцев), показывает, что обе стороны заинтересованы в укреплении связей».

Как сказал представитель Каримова, «Петрэус сказал Каримову о том, что нынешняя администрация США заинтересована в сотрудничестве с Узбекистаном по некоторым аспектам. Во время диалога стороны обменялись мнениями по перспективам узбекско-американских отношений, а также по другим вопросам взаимного интереса».

Заманчиво рассматривать это событие как быстрый ответ Ташкента на шаги России по открытию второй военной базы в Кыргызстане вблизи Ферганской долины. Однако действия Узбекистана по внешней политике предпринимаются обдуманно. Вполне очевидно: когда Ташкент стремится к военному сотрудничеству с США, а также с НАТО — это больше, чем спонтанная реакция.

В Ташкенте растет беспокойство по поводу того, что в гонке за региональное лидерство Казахстан отодвигал на задний план Узбекистан. Ташкент также насторожен тем, что Россия расширяет свое военное присутствие в Центральной Азии. Тем временем политика администрации Обамы по Центральной Азии сконцентрировалась в решительную повестку дня – снизить регионально влияние России. Действительно, США неоднократно уверяли в том, что Америка не будет преследовать навязчивую политику относительно внутренних дел Узбекистана.

Ташкент оценивает угрозу «Талибана»

Ташкент принял во внимание все это. Всё же важный аспект – это ситуация в Афганистане. Ташкент должен быстро подготовиться к тому, чтобы иметь дело с возможным повторным появлением «Талибана» в регионе Амударьи.

Возникает ситуация, схожая с той, которая была 10 лет назад. В очередной раз Исламской Движение Узбекистана (ИДУ), которое базируется в Афганистане и, по некоторым данным, бойцов которого вооружает и обучает «Талибан», предпринимает вторжения в Центральную Азию. Рашид Дустум до 1998 года охранял Амударью. Ташкент выделял ему финансирование, оборудование и баловал его. Но потом в октябре 1998 года, когда «Талибан» вторгся в регион Амударьи, он сбежал. Каримов так и не смог простить ему нарушение долга. Дустум был вынужден найти прибежище в Турции.

Помимо этого, существует «таджикский фактор». В Афганистане больше таджиков, чем в самом Таджикистане. Таджикский национализм всегда беспокоит Ташкент. Дустум держал таджикский фактор в страхе. Временами он вторгался в Таджикистан при тайной поддержке Ташкента, чтобы запугивать лидеров из Душанбе. Ташкент также укрывал этнического узбекского мятежника Махмуда Худайбердиева из Таджикистана и использовал его для приграничных нападений. Однако военное присутствие России в Таджикистане с апреля 1998 года стало препятствовать Ташкенту в запугивании соседней страны.

Таким образом, сегодня в регионе Амударьи происходит резкое изменение. Фактически Ташкент должен зависеть от сил НАТО, чтобы действовать как буфер между «Талибаном» и узбекской территорией, что не реалистично. Немецкие войска НАТО, которые дислоцируются в регионе Амударьи, действуют в пределах так называемых «предостережений». Бесполезность их присутствия очевидна от факта, что «Талибан» укрепил свое присутствие в провинции Кундуз.

Прежде всего, Ферганская долина находится в «точке кипения». Но, учитывая ощутимую связь России и Таджикистана и напряжение неразрешенного национального вопроса между узбеками и таджиками – наследие Иосифа Сталина – Ташкент не может доверять Москве как арбитру региональной стабильности. Также Москва поддерживает Душанбе в последнем споре с Ташкентом относительно раздела воды ледников Памира – по проблеме, которая может привести к взрыву и чревата огромными последствиями для региональной безопасности.

Ташкентское наследие Тимуридов

Во второй половине 1999 года, когда Ташкент начал заключать мир с режимом «Талибана» в Кабуле, дипломатические наблюдатели были застигнуты врасплох. Как раз тогда узбекская риторика изменилась от характеристики «Талибана» как «главного источника фанатизма и экстремизма в регионе» до «партнера в борьбе за региональный мир и стабильность», а Каримов начал высказывать мнение о том, что признание режима «Талибана» стоило бы рассмотреть.

«Резкое изменение взглядов и мнений» Ташкента тогда и теперь имеет поразительные параллели. В 1999 году Каримов тоже принял во внимание то, что «Талибан» был наименьшим из двух пороков, угрожающих узбекскому видению Центральной Азии, по сравнению с растущим военным присутствием России. 10 лет назад при аналогичных обстоятельствах Москва начала активно принимать меры по усиления коллективной безопасности между Россией и странами Центральной Азии.

В октябре 1999 года Москва подписала официальный договор с несколькими странами Центральной Азии о размещении войск быстрого реагирования, поразительно подобного нынешней российской инициативе ОДКБ по формированию сил быстрого реагирования. Ташкент отказался от участия в договоре по коллективной безопасности под руководством России. В октябре 1999 года Ташкент уже начал переговоры с «Талибаном».

Ташкент всегда опасался мотивов России и её военного присутствия в Центральной Азии, что, по мнению Ташкента, подрывает позицию Узбекистана как единственной военной власти в регионе. Таким образом, неудивительно, что Ташкент решил, что лучше сделать некоторый политический капитал, реанимируя отношения с США.

Похоже, что Ташкенту больше угрожает ИДУ, чем «Талибан». Другими словами, Ташкент не хотел бы сделать врага из «Талибана». В 1999 году Ташкент предложил дипломатическое признание режима «Талибан» взамен на отказ «Талибана» от ИДУ.

Узбеки держат в мыслях историческое ощущение того, что они являются наследниками наследия Тамерлана. Примирение с «Талибаном» дает возможность Ташкенту реализовать амбициозные цели: стать главным архитектором мира в регионе; изгнать Россию из Центральной Азии; сделать Узбекистан региональным гегемоном.

Сложный образ мышления узбеков предоставляет благоприятные возможности для американской региональной политики. Без сомнения, в ближайшие недели США будут манипулировать процессом создания баланса власти в Кабуле, что полностью соответствует повестке дня Вашингтона по урегулированию разногласий с «Талибаном». Как подчеркнул в своем недавнем выступлении в штаб-квартире НАТО в Брюсселе министр иностранных дел Великобритании Дэвид Милибэнд, сегодня США и Великобритания непредвзяты относительно примирения с «Талибаном», и даже позволяют членам «Талибана» сохранять оружие.

Однако допустимость «Талибана» в регионе остается спорным вопросом. Должна быть широкая региональная приемлемость «Талибана». Именно здесь, «поворот Ташкента на 180 градусов» становится стратегическим достоинством для Вашингтона. Кроме Пакистана, который поддерживает процесс урегулирования с «Талибаном», теперь Вашингтон может насчитывать на согласие Туркменистана и Узбекистана.

(продолжение следует)

М. К. Бхадракумар

«Asia Times», 25 августа 2009 года

Перевод – «Zpress.kg»

Адрес публикации: http://www.warandpeace.ru/ru/analysis/view/38640/

Александр Рар: Россия и Иран способны предотвратить построение газовых или нефтяных трасс через Каспий

«Нефть России»: Интервью Day.Az с экспертом Германского совета по внешней политике Александром Раром.

— До сих пор неизвестно, кто займет пост сопредседателя в Минской группе вместо Мэтью Брайзы. Информация о том, что пост, скорее всего, займет Тина Кайданов, не подтвердилась. Кого, по вашему мнению, могут выдвинуть на этот пост США?

— Я не в курсе дела, это слишком сложный вопрос. Нужно разбираться во внутренних перестановках команды Барака Обамы. На этот вопрос, к сожалению, я не могу ответить.

— Когда был поднят вопрос о направлении миротворческих сил в Карабах, то было много мнений по тому, какие страны должны принимать в этом участие. В частности, возникал вопрос, стоит ли лучше задействовать нейтральные страны, нежели Россию или США, которые являются посредниками конфликта. Хотелось бы узнать ваше мнение на этот счет…

— Ну, вы знаете, всегда в такие горячие точки стараются посылать нейтральные страны в качестве «голубых касок». В частности, только они и могут наводить мир. Нейтральные страны всегда пользовались большим авторитетом среди миротворцев, в случае с Нагорным Карабахом, думаю, вопрос должен стоять также. Но также нельзя забывать, что конфликт вокруг Нагорного Карабаха имеет свой определенный «привкус», особенность.

Тут двойной вопрос – решение карабахского конфликта в юридической форме, ради стабильности на территории. Не секрет ведь, что вопросы энергетической безопасности, прокачки нефти и газа из России через Южный Кавказ, транспортировка газа в обход России – все эти вопросы играют очень важную роль.

Касательно миротворческих сил в Нагорном Карабахе, я не думаю, что будут задействованы только нейтральные страны. Естественно, великие державы, участники минского процесса будут стараться иметь там большой «пакет контроля» над ситуацией.

— В казахстанском городе Актау пройдет встреча лидеров прикаспийских стран, на которой пройдет обсуждение правового статуса Каспийского моря. Чего, по вашему мнению, стоит ожидать от этой встречи, которая, судя по всему, будет неофициальной?

— Я бы сказал, что ситуация на сегодняшний день не разрешаема. Вопросы о статусе Каспийского моря обсуждаются уже лет 20, с того времени, как развалился Союз, есть несколько четких позиций. Раньше их было несколько, сейчас осталось две — с одной стороны, это позиция России и Ирана, чтобы разделили все справедливо между пятью прикаспийскими государствами, а воду, конечно не разделишь, это международная собственность. Таким образом, Россия и Иран имеют определенный инструмент, способный предотвратить построение любых газовых, или нефтяных трасс, через водное пространство Каспия.

Вообще, я не думаю, что ситуация может изменится каким-то коренным образом, так как этот статус-кво является устоявшимся вот уже 10 лет.

— Насколько вы считаете важным согласие всех прикаспийских государств при обсуждении каких-то проектов, связанных с каспийскими трубопроводами?

— Я думаю, международное право требует согласия всех участников процесса, всех стран, которые имеют прямое отношение к Каспийскому морю, которым принадлежат участки самого моря. Я думаю без этого, ситуация никоим образом не может быть поставлена под юридический контроль в правовом поле. Международное право должно действовать, оно есть, должно применяться, о нем должны договориться.

Почему это не удается сделать сейчас? Потому, что Россия и Иран не хотят, чтобы была построена западная труба, в обход России и того же Ирана, и они будут тормозить весь процесс полного открытия Каспийского моря для построения этих самых труб.

В то же самое время, можно понять Азербайджан, Туркменистан, Казахстан – страны, которые хотят выйти из нынешней изоляции, в которой находятся, и нужно использовать построение трасс через Каспий, чтобы укрепить свою независимость от российских транзитных путей. Я думаю, что это вопрос очень сложных переговоров, тут нужно иметь терпение.

Я не думаю, что Россия и Иран будут идти на какие-то поблажки, думаю нужно выдержать и продолжать вести переговоры. Результат изменения нынешнего статус-кво я не ожидаю, — передает Day.Az.

Великая трубопроводная опера

 EnergyLand: Однажды вечером в 2002 году в Вене группа топ-менеджеров австрийской энергетической отрасли пригласила своих коллег из турецких, венгерских, болгарских и румынских компаний увидеть редко исполняемую оперу Джузеппе Верди «Набукко» о тяжелой участи евреев, выгнанных из Месопотамии королем Навуходоносором.Бизнесмены провели день, планируя трубопровод длиной 2050 миль, который мог бы транспортировать до 31 миллиардов кубических метров газа по территории их стран, доставляя топливо на европейский рынок. Источником этого газа должна была стать не Россия, а Азербайджан, и, возможно, Иран. Опера «Набукко» и стала названием проекта трубопровода.
Консорциум, состоящий из энергетических компаний Турции, Болгарии, Румынии, Венгрии и Австрии, решил построить газопровод «Набукко» стоимостью в 11 миллиардов долларов для транспортировки  газа с ближневосточных и каспийских месторождений через анатолийское плато Турции и на север, в Европу, в обход России, пишет американское издание «Foreign Policy».
В некоторых странах, через которые пройдет трубопровод «Набукко», Россия активизировала свои попытки заблокировать строительство газопровода.
По соседству с Турцией, в Болгарии — беднейшем члене ЕС и транзитном государстве как для «Набукко», так и для «Южного потока» — глава Института региональных и международных исследований Огнян Минчев рассказал, как Москва угрожала болгарам в 2006 году. Было сказано: разорвите соглашение с «Газпромом» и подпишите новый контракт, с более высокими ценами на газ и более низкими тарифами на транзит, или мы перекроем газ. «Болгарское правительство подчиняется России, — сказал Минчев. — Болгария передала всю свою энергетическую систему в российские руки.»
Дальше по ходу «Набукко», в Венгрии, российский энергетический гигант «Сургутнефтегаз» недавно приобрел контрольный пакет в венгерской энергетической фирме MOL. «Сургутнефтегаз» является одной из наименее прозрачных энергетических компаний в России.
«Сургутнефтегаз» управляется Владимиром Богдановым, олигархом, проводившим президентскую кампанию Путина 2000 года в Западной Сибири. Скрытный «Сургутнефтегаз» предложил за долю в венгерской компании почти вдвое больше, чем рыночная цена акций. MOL является членом консорциума «Набукко», и, купив долю в компании, «Сургутнефтегаз» может перекрыть финансирование для трубопровода и парализовать проект в Венгрии.
Российские фирмы делают схожие приобретения в Австрии, которая является конечным пунктом и для «Набукко» и для «Южного потока». Centrex Europe Energy & Gas, непрозрачная, торгующая газом фирма, имеющая связи с «Газпромом», зарабатывает деньги, покупая дешевый газ у России и продавая его с прибылью в Австрии. Centrex недавно вступила в партнерские отношения с компанией Gazprom Germania, чтобы приобрести 20-процентную долю в австрийской торговой площадке Baumgarten, совмещенной с хранилищами, где будут обрываться конкурирующие трубопроводы. Учитывая тот факт, что «Газпрому» уже принадлежит 30-процентая доля в Baumgarten, эта сделка означает, что государственная энергетическая компания России сегодня контролирует половину самой важной системы хранения и распределения газа в Центральной Европе — и будущие терминалы для конкурирующих евразийских трубопроводов.
После 2030 года, газ останется только в России, Катаре, Иране и Туркменистане. «С Россией у руля, этот газовый ОПЕК будет контролировать мировые поставки,» — говорит государственный секретарь Сербии по энергетике и горным разработкам Мракич Душан (Mrakic Dusan).
Большинство экспертов по энергетике согласны с тем, что для того, чтобы газопровод «Набукко» с самого начала оказался жизнеспособным, он должен получать газ из бывшей советской республики Азербайджан. Объем необходимых поставок газа составляет более 8 миллиардов кубометров, или около 25 процентов пропускной способности трубопровода. И в самом деле, без Азербайджана и его крупных запасов газа, «Набукко» обречен на неудачу.
Россия тоже знает это, поэтому делает все, что в ее силах, чтобы не дать «Набукко» получить газ из Азербайджана, покупая его сама, чтобы компенсировать падение объемов внутреннего производства. В апреле президент России Дмитрий Медведев пригласил президента Азербайджана Ильхама Алиева в Москву, чтобы обсудить российскую покупку азербайджанского газа. В июне они подписали соглашение, в рамках которого Азербайджан пообещал продать России до 14 миллиардов кубометров газа — по цене гораздо выше рыночной — со своего оффшорного месторождения Шах-Дениз.
Но за последние месяцы европейские сторонники «Набукко» начали приводить свои дела в порядок, и Азербайджан заметил это. В мае ЕС подписал свой собственный договор с Азербайджаном, который связал себя обязательствами по развитию прямых энергетических и торговых связей с Европой. Можно поспорить, что это соглашение более ценно, чем то, что Азербайджан позже подписал с «Газпромом», предложившим не деньги, а лишь туманные обещания, которые могут быть или не быть выполнены.
Затем, 13 июля, в Анкаре, премьер-министры Турции, Болгарии, Румынии, Венгрии и Австрии подписали соглашение по «Набукко», в котором точно описано, как будет работать трубопровод и рассчитываться тарифы за транзит. Спустя несколько дней после объявления о том, что проект «Набукко» принял на работу Йошку Фишера, которого в Турции многие любят за его страстную поддержку турецкой заявки на членство в ЕС, Турция отказалась от одного из основных требований, на котором она настаивала в течение многих месяцев, и дорога к заключению сделки была расчищена. Это был крупный прорыв, который заставил министра энергетики Азербайджана Натига Алиева заметить: «Уверен, что проект будет успешно реализован.» Когда этот день придет, Азербайджан получит и более высокие цены на свой газ, и линию коммуникаций и поддержки с Западом.
На церемонии в Анкаре также присутствовал премьер-министр Ирака Нури аль-Малики, чья страна со все большей вероятностью будет играть крупную роль в поставках газа для «Набукко» — возможно, даже крупнее, чем Азербайджан. По некоторым оценкам, к 2014 году, когда ожидается запуск «Набукко», Ирак сможет поставлять более 14 миллиардов кубометров газа в год. Все основные игроки — арабские иракцы, курды и турки, живущие по соседству, — хотят, чтобы иракский газ шел на север, через Турцию и в Европу. Недавно венгерская и австрийская компании, являющиеся членами консорциума «Набукко», заключили сделки на приобретение 10-процентных долей в газовом проекте Pearl Petroleum, расположенном в иракском Курдистане. Общая стоимость проекта составляет 8 миллиардов долларов. Сегодня вполне вероятно, что трубопровод, названный в честь древнего правителя Вавилона Навуходоносора, будет обязан своим успехом Ираку.

Ушат абхазской нефти на голову Грузии

РОСБАЛТ: «Роснефть» будет разрабатывать абхазский шельф. Этот «политический проект», как его уже окрестили некоторые эксперты, экономически выгоден и Абхазии, и российским нефтяникам. А Грузия оказывается третьим лишним.

Крупнейшая в России нефтяная компания объявила о том, что создает в республике дочернюю «РН-Шельф Абхазии». Как сообщил президент «Роснефти» Сергея Богданчиков, компания изучит абхазский шельф площадью в 2,5 тыс. кв. метров.

«Черное золото» в абхазской акватории Черного моря обнаружили еще во времена СССР. По предварительным данным, запасы нефти на черноморском шельфе Абхазии составляют 300-500 млн тонн. В мае 2009 года было заключено пятилетнее соглашение о сотрудничестве между компанией «Роснефть» и минэкономики Республики Абхазия. Первый этап сейсморазведки запланирован на конец 2011 года. «Роснефть» также планирует построить в республике десятки заправочных станций. Как подчеркивают в компании, работа в Абхазии будет вестись по международным стандартам.

Между тем, некоторые эксперты уже окрестили заход российской нефтяной компании в кавказскую республику политическим. «При помощи «Роснефти» российское руководство в очередной раз пытается показать всему миру несостоятельность правительства Саакашвили и неспособность грузинского президента контролировать ископаемые ресурсы на территории Абхазии и Южной Осетии», — считает аналитик ФГ «Калита-Финанс» Алексей Вязовский.

В подтверждение этой версии некоторые прогрузинские аналитики приводят слова главы ЛУКОЙЛа Вагита Алекперова о том, что нефть Абхазии «не представляет собой никакого интереса» и не стоит затрат на ее добычу. Однако стоит заметить, что говорил он это еще в 2006 году, а нефтяные месторождения, как показывает практика последних лет, зачастую преподносят сюрпризы. Технологии тоже не стоят на месте, и сегодня шельф уже не пугает российских нефтяников. Кроме того, не следует забывать, что в 2005 году ЛУКОЙЛ сам был не прочь поработать в Абхазии, но республика формально находилась в составе Грузии, и грузинская политическая истерика поставила крест на планах компании.

«Если говорить о шельфе Абхазии, то «Роснефти» достался уже наполовину разведанный участок с коммерческими запасами сырья. При этом мы предполагаем, что с необходимой инфраструктурой у компании проблем быть не должно», — отмечает аналитик ИК «ФИНАМ» Александр Еремин. По его мнению, на абхазском шельфе будут создан особый налоговый режим, который намереваются ввести и на российском побережье Черного моря. Это повысит экономическую отдачу проекта и будет стимулировать инвестиции. Не секрет, что в настоящее время обсуждается идея создания офшорной зоны в Абхазии, экономика которой держится лишь на торговле и туризме.

Как считает главный аналитик ИК «Велес Капитал» Дмитрий Лютягин, ориентируясь на международную классификацию, на баланс «Роснефти» можно будет записать лишь 100-150 млн тонн — объем, который экономически целесообразно добывать в этом регионе. «Это неплохой прирост для компании — по сути, полторы- две годовые добычи», — отмечает эксперт. По его мнению, Абхазия не смогла бы решить вопросы нефтяного шельфа самостоятельно, поскольку для этого потребуются серьезные геологические изыскания, а у республики нет ни технологий добычи, ни опыта, ни достаточных средств.

Между тем, Абхазия сегодня очень нуждается в топливе: Грузия устраивает ей «горюче-смазочную блокаду» и вполне может окончательно перекрыть морской нефтяной канал для поставок из Турции и Румынии. Напомним, грузинские морские пограничные катеры 16 августа задержали якобы за нарушение правил мореходства турецкое судно BUKET, направлявшееся в Абхазию с горючим. Танкер должен был доставить в Сухум более 3 тыс. тонн бензина и 775 тонн дизтоплива. В настоящее время судно находится в Поти, грузинские власти намерены продать его с аукциона. Президент Абхазии Сергей Багапш обратился к Совбезу ООН, Евросоюзу, и президенту Франции с просьбой оказать содействие в возвращении судна, заявив также, что страна готова защищать свои грузы.

В Абхазии надеются на поставки «Роснефти». Со дня на день в республику будут доставлены 500 тонн бензина и столько же дизтоплива. Как только поступит первая партия бензина от «Роснефти», будет сделана заявка на вторую — в два-три раза больше нынешней, отметила глава министерства экономики Абхазии Кристина Озган. Это позволит нормализовать ситуацию на рынке топлива.

Экологи заявляют, что курортная Абхазия не может позволить себе добывать черное золото на шельфе. Но на данный момент в Грузии на шельфе работают пять американских компаний, нефтедобыча ведется в Турции, Болгарии и Румынии, Россия работает недалеко от Туапсе. «Если там что-то случится, это не помешает нашим курортам, если это в 80 км от нас?» — задается риторическим вопросом Багапш. «Конечно, мы тоже будем работать, потому что мы тоже хотим жить, зарабатывать и богатеть. Если все остальные откажутся от работы на шельфе, тогда и мы откажемся», — заявляет абхазский президент.

Стоит также отметить, что большая часть нефтяных запасов залегает на расстоянии в 10 километров от береговой линии, поэтому, по мнению экспертов, добыча не навредит абхазской ривьере. Современные технологии вполне способны обеспечить безопасность такого соседства.

«Мы пришли сюда не за сиюминутной прибылью, все наши проекты рассчитаны на долгосрочную перспективу», — прокомментировал сотрудничество с Абхазией глава «Роснефти». Очевидно, что такая перспектива невыгодна лишь Грузии, поскольку собственный нефтяной шельф станет для Абхазии еще одним шагом к экономической независимости и аргументом в переговорах о признании суверенитета.

Светлана Коробейникова