Метка:Иран Iran

ПРОИГРЫВАЯ ЭНЕРГЕТИЧЕСКУЮ БИТВУ: КАК И ПОЧЕМУ США И ЕС НЕОБХОДИМО ОСВАИВАТЬ ЧЕРНОМОРСКИЙ РЕГИОН

Опубликовано от wpmrРубрики:Белый поток White Stream, Ирак Iraq, Энергобезопасность

Есть лишь один трубопровод, который доставляет каспийский газ в обход России… Пока на Западе заняты болтовней, Китай построил себе нефтепровод из Казахстана… Россия завоевывает позиции в Украине, но теряет их в Болгарии…Черноморский регион все больше попадает в центр внимания международного содружества на протяжении последних пяти лет. И, безусловно, так будет продолжаться и в ближайшие десять лет. Во-первых, со времени вступления Румынии и Болгарии в НАТО в 2004 году и в ЕС в январе 2007 года Черноморский регион стал новой восточной границей НАТО и ЕС. В результате, стабильность и безопасность в регионе стали непосредственной заботой для ЕС. Во-вторых, регион является одним из основных маршрутов транспортировки нефти и газа из региона Каспийского моря в Европу.

Хотя значимость региона для геополитики и безопасности уже давно признана, его критическая роль (особенно когда его границы рассматриваются в более широком контексте евразийской и евроатлантической энергетической безопасности) не получила достойного внимания вплоть до столкновения России и Грузии в августе 2008 года.

Все страны региона имеют разную динамику, и существует лишь один общий знаменатель как для укрепления сотрудничества, так и для активизации конфликта в бассейне Черного моря, – энергия. Однако энергия в большей степени стала вопросом конфронтации, а не объединения. Нравится им это или нет, все страны региона привлечены в энергетическую политику. И споры из-за транспортировки каспийской нефти и газа при участии всех главных действующих лиц в регионе будут продолжаться и в будущем в связи с конкурентными интересами.

Почему Черноморский регион имеет важное значение для энергетической безопасности ЕС

Энергетическая безопасность является одним из основных вопросов в повестке дня внешней политики ЕС, а в Черноморском регионе геостратегические последствия ее обеспечения для ЕС наиболее очевидны. Географически этот стратегический регион соединяет Европу с Россией, Каспийскими и ближневосточными государствами, которые владеют значительным количеством мировых запасов нефти и газа. Большинство транзитных маршрутов из этих регионов доставляют нефть и газ через Черноморский регион и прилегающие к нему государства в Европу.

Черноморский регион сталкивается с многочисленными проблемами, самые главные из которых это оттаивание замороженных конфликтов и политизация межэтнических отношений как на государственном, так и на региональном уровне, которая содержит риск дальнейшей эскалации этих конфликтов. Эти риски, в сочетании с региональной раздробленностью на нескольких фронтах, формируют серьезный потенциал для дестабилизации потоков поставок энергоресурсов, в частности, из Каспийского региона на западные рынки.

Как известно, важным вопросом европейской энергетической безопасности является диверсификация источников поставок и маршрутов транспортировки, с тем чтобы уменьшить зависимость от одной конкретной страны – России. Разработка новых перспективных транспортных маршрутов из богатого углеводородами Каспийского бассейна в Европу через южную территорию Черноморского региона играет ключевую роль в решении этой проблемы безопасности. Это основная причина, из-за которой Черноморский регион находится в центре европейской энергетической безопасности.

Борьба за маршруты транспортировки нефти и газа в бассейне Черного моря

Контроль над трубопроводными маршрутами почти так же важен, как и контроль над ресурсами, которые проходят по ним. Повышение потенциала добычи нефти и газа за последние два десятилетия требует новых инфраструктурных мощностей для отрезанных от морских путей прикаспийских государств. Эта проблема стала серьезным беспокойством для ЕС и США.

Как каспийская нефть и газ будут попадать на западные рынки, желательно в обход территории России? Нефтепроводы Баку – Супса, Баку – Тбилиси – Джейхан, а также газопровод Баку – Тбилиси – Эрзерум стали ответом на этот вопрос – и плодами усилий Запад должен ответить на него.

Маршруты транспортировки нефти

Традиционно каспийская нефть доставлялась на западные рынки через российские черноморские терминалы. После распада Советского Союза новые проекты не планировались. Предыдущие проекты были сосредоточены на транспортировке азербайджанской нефти. Существующий трубопровод от Баку к российскому нефтеналивному терминалу в Новороссийске был построен в 1997 году. Еще один, который шел из Баку в грузинский черноморский порт Супса, был модернизирован и начал функционировать в 1999 году. Месторождения казахстанской нефти были связаны только с российской трубопроводной системой. В результате создания Каспийского трубопроводного консорциума казахская нефть с 2001 года начала транспортироваться в Новороссийск. Некоторые узкие места препятствовали расширению этой системы, пока Россия не усилила свое влияние, удвоив ее пропускную способность до 1,3 миллионов баррелей в сутки в 2008 году.

Все большие количества нефти требовали и лучшей инфраструктуры. Кроме того, перевозка нефти танкерами по Черному морю привела к увеличению числа зимних задержек, усилению мер безопасности, заторам и экологическим проблемам в проливах Босфор и Дарданеллы. Все это подготовило почву для нескольких проектов в обход Босфора.

Нефтепровод Баку – Тбилиси – Джейхан был первой прямой транспортной связью между Каспийским и Средиземным морями в обход турецких проливов, а также территории России. США поддержали строительство этого нефтепровода с пропускной способностью 1 миллион баррелей в день, направленного на поставки азербайджанской и, возможно, казахской нефти. Он вступил в строй в июне 2006 года. Такая трасса трубопровода была не самым экономичным вариантом, но она имела геополитические преимущества, идя в обход России, Армении и Ирана. Таким образом, это был компромисс между Западом и Азербайджаном / Турцией.

Регион нуждается в большей пропускной способности для экспорта нефти, в частности, с гигантского месторождения Кашаган, где добыча нефти начнется где-то до 2015 года. Одним из начальных вариантов был реверсный поток в украинском нефтепроводе Одесса – Броды. Он был построен в 2001 году при активном поощрении со стороны ЕС и США с тем, чтобы уменьшить зависимость от России путем привлечения каспийской нефти в этот трубопровод, направленный с севера на юг. Этот план был поддержан со стороны Азербайджана, Грузии, Литвы, Польши и Украины. Но политическая поддержка не была воплощена в жизнь, и нефтепровод простаивал до 2004 года. Потому Украина была вынуждена пустить по трубе российскую нефть. С 2005 года она доставляла российскую сырую нефть на юг к Черному морю. Предыдущее украинское правительство планировало вернуться к начальному проекту трубопровода и начать поставки каспийской нефти на север с Одессы до Бродов, а затем продолжить его до Плоцка в Польше. Новое правительство до сих пор хранит молчание относительно изменения направления потока трубопровода.

Другие варианты черноморских трубопроводов включают следующие проекты:

·  Паневропейский газопровод: от румынского черноморского порта Констанца к итальянскому городу Триест на Адриатическом море, который проходит через Сербию, Хорватию и Словению. В 2007 году министры Румынии, Сербии, Словении, Хорватии и Италии подписали меморандум о взаимопонимании относительно строительства трубопровода в присутствии комиссара ЕС по энергетике. Не ожидается, что трубопровод будет завершен до 2015 года.

·  Трубопровод AMBO: от Бургаса в Болгарии через Македонию к адриатическому порту Влор в Албании, который, таким образом, соединяет Черное море с Адриатическим. Этот проект в настоящее время прекращен из-за ряда препятствий, в частности, ожесточенного сопротивления его расположению возле Влора, основного прибрежного курорта Албании.

·  Трансанатолийский нефтепровод (TAP): от черноморского порта Самсун до Джейхана в Турции, который сначала планировали завершить в 2012 году. Прогресс работы в этом направлении итальянско-турецкого консорциума Eni-Calik до сих пор был неудовлетворительным.

·  Трубопровод Бургас – Александруполис (или трансбалканский трубопровод): от города Бургас в Болгарии к греческому порту Александруполис на Эгейскому море. Соответствующее соглашение было подписано в 2007 году Грецией, Болгарией и Россией, но никакого конкретного прогресса с тех пор не было зарегистрировано. Болгарское правительство до сих пор не завершило оценку влияния на окружающую среду и финансовые расчеты.

Кроме Бургас – Александруполис, все эти проекты продвигались и поддерживались со стороны США и ЕС. Россия является основателем и главным акционером в проекте нефтепровода Бургас – Александруполис. Еще будет видно, сколько из них будет воплощено, но время проходит. Пока на Западе болтают об этих трубопроводах, Пекин спокойно построил нефтепровод из Казахстана вплоть до Китая.

Маршруты транспортировки природного газа

В то время как нефть можно транспортировать из Каспийского региона несколькими способами, единственный путь для транспортировки каспийского газа на потребительские рынки пролегает по трубопроводам. В настоящее время существует только один трубопровод, который доставляет каспийский газ на западные рынки в обход территории России: Баку – Тбилиси – Эрзерум. Поставки газа по нему из азербайджанского месторождения Шах-Дениз в Каспийском море в Грузию начались в декабре 2006 года, а в Турцию – через год. Азербайджанский газ потом транспортируется через турецкую трубопроводную систему в Грецию.

Существует несколько проектов трубопроводов для поставок каспийского газа на западные рынки. Среди них:

·  «Интерконнектор Турция – Греция – Италия» (ITGI): предназначенный для транспортировки каспийского газа в Грецию и Италию через территорию Грузии и Турции.

·  Проект «Набукко», который должен доставлять азербайджанский и туркменский газ (возможно, и газ из других источников) в Австрию через Грузию, Турцию, Болгарию, Румынию, Венгрию и, возможно, через другие страны Центральной Европы. Его активно поддерживают ЕС и США.

·  Газопровод «Белый поток», который поддерживает ЕС: он должен транспортировать азербайджанский и туркменский газ в Европу через Грузию, Черное море, Украину и Румынию. Он должен ответвляться от нефтепровода Баку – Тбилиси – Эрзерум в Грузии, идти к Супсе, а затем через Черное море – в украинский Крым или Румынию.

· «Южный поток»: трубопровод, который поддерживает Россия, направлен на транспортировку частично российского, частично каспийского газа в Европу через Черное море.

Вполне вероятно, что не все эти проекты будут реализованы. Что еще важнее, чем дольше эти проекты будут откладываться, тем меньше шансов, что в будущем для них найдется природный газ. В то время как трубопроводная дипломатия Запада в последние несколько лет не удается, невзирая на большое количество проектов, Китай медленно, но настойчиво стремится стать важным игроком в регионе Каспийского моря.

Мы были свидетелями постепенных результатов четкой трубопроводной политики Китая на протяжении последних нескольких лет. Например, трубопровод Туркменистан – Китай был запущен в декабре 2009 года (лишь через три с половиной года после начала переговоров), и нефтепровод Казахстан – Китай уже начал качать казахскую нефть в Китай.

Россия и Иран также извлекли пользу из бездеятельности Запада. Туркменистан построил новый газопровод и увеличил потенциал экспорта своего газа в Иран. Приблизительно в то же время Азербайджан начал продавать газ как России, так и Ирану.

Эти новые экспортные соглашения, дальнейшие планы и геополитические события за последние два года начали менять геополитический баланс сил в Черноморском и Каспийском регионах.

Российско-грузинский конфликт и трубопроводная политика в Черноморском регионе

В августе 2008 года Черноморский регион попал в центр внимания международного содружества. В то время, как причины военного противостояния между Грузией и Россией все еще обсуждаются, геополитический баланс и энергетические интересы конкурирующих государств в регионе уже начали изменяться.

Через Грузию проходят 3 трубопровода: нефтепроводы Баку – Супса, Баку – Тбилиси – Джейхан и газопровод Баку – Тбилиси – Эрзерум. В 2008, во время военных действий, Грузия обвинила Россию в попытке бомбить энергетические трубопроводы (в частности, Баку – Тбилиси – Джейхан). Однако эти жалобы были опровергнуты Путиным и другими официальными лицами России. Как только в Грузии увидели надежный альтернативный энергетический коридор маршрутам, где доминировала Россия, она стала «узким местом» трубопроводной политики в Каспийско-Черноморском регионе.

13 августа 2008 года нефтепровод Баку – Супса и газопровод Баку – Эрзерум были перекрыты – как мера предосторожности. За неделю до начала боевых действий нефтепровод был закрыт из-за пожара на компрессорной станции в Турции. Батумский нефтяной терминал в Грузии также сократил поставки в результате временного прекращения железнодорожного движения из-за взрыва. Закрытие транспортных магистралей вынудило значительно сократить добычу нефти и газа в Азербайджане.

Когда Дмитрий Рогозин, представитель России при НАТО, заявил, что «есть две даты, которые изменили мир в последние годы: 11 сентября 2001 и 8 августа 2008», он выглядел паникером. Однако в смысле энергетической политики он может прав. Краткосрочный вооруженный конфликт в Грузии может иметь долгосрочные последствия для евразийской и евроатлантической энергетической политики.

После войны в Грузии ЕС запустил инициативу «Южного газового коридора» для поставок газа из Каспийского региона и Ближнего Востока в Европу. ЕС определил ряд стран-партнеров в рамках этой инициативы, в частности Азербайджан, Турцию, Грузию, Туркменистан, Казахстан, Ирак и Египет. Пока еще как проекты Южного коридора, которые имеют стратегическое значение для ЕС, были определены четыре: ITGI, Набукко, «Белый поток» и «Трансадриатичний газопровод» (свяжет греческую газовую систему с итальянской сетью через Албанию и Адриатическое море). Вместе проекты Южного коридора будут обеспечивать необходимый транспортный потенциал для доставки от 60 до 120 млрд. кубометров каспийского и центральноазиатского газа в Европу ежегодно.

Российско-украинский газовый кризис и трубопроводная политика в Черноморском регионе

Украина является важной энерготранзитной страной. Через нее проходит около 80% газового экспорта России в Европу. Российский газовый экспорт в 18 стран резко сократился в январе 2009 года из-за споров между Россией и Украиной по целому ряду причин, включая задолженности, ценообразование, транзитные тарифы, компании-посредники и тому подобное. Центральная и Южная Европа серьезно пострадали.

Газовый кризис 2009 года был тревожным звонком для ЕС. Он не только подчеркнул недостаточные возможности ЕС смягчить ситуацию в случае перебоев с поставками, но и продемонстрировали, что Юго-восточная Европа является самым слабым звеном Европы с точки зрения безопасности поставок газа. Именно поэтому развитие Южного газового коридора, которое получило особое значение после августовской войны 2008 года в Грузии, рассматривается как раз как один из ключевых приоритетов ЕС для поставок каспийского и ближневосточного газа в Европу.

Концепция Южного коридора состоит из нескольких проектов: газопроводы «Набукко», «Белого потока» и «Інтерконнектор Турция – Греция – Италия» являются первой среди них. Все эти проекты предусматривают участие по крайней мере одной черноморской страны. Пока окончательных инвестиционных решений не было принято относительно ни одного из этих проектов.

После выборов в Украине и прихода президента Виктора Януковича к власти в Украине начали склоняться к России в сфере энергетики и вопросов безопасности. Россия и Украина подписали соглашение от 21 апреля 2010 года о предоставлении значительных скидок в цене на российский газ для Украины в обмен на продление аренды Черноморского флота России в Севастополе до 2042. Через месяц, 28 мая 2010 года, Газпром и НАК «Нафтогаз Украины» согласились рассмотреть вопросы о потенциальном совместном предприятии на принципах «50:50» как первый шаг в возможном слиянии двух компаний.

Россия начала завоевывать позиции в Украине, но терять их в Болгарии. Новое болгарское правительство, возглавленное премьер-министром Бойко Борисовым, прекратило реализацию Болгарией трех проектов (газопровода «Южный поток», нефтепровода Бургас – Александруполис и АЭС «Белене») на своей территории сразу же после вступления в должность в июле 2009. Будущее нефтепровода до сих пор остается неуверенным, но Россия делает успехи относительно «Южного потока».

Региональные инициативы по развитию сотрудничества

Черноморский регион веками был местом конфронтации. По окончании «холодной войны» появилась надежда, что в регионе может возникнуть среда сотрудничества.

За последние два десятилетия был инициирован ряд региональных инициатив с целью объединения стран в Черноморском регионе. Однако тут так и не удалось достичь ощутимых результатов, и большинство инициатив считаются неэффективными. Например, Организация черноморского экономического сотрудничества, созданная в 1992 году, которая охватывает все страны бассейна Черного моря, не смогла выйти за рамки обмена разнородными интересами его членов. Что-то подобное можно сказать также почти обо всех инициативах ЕС.

В «Зеленой книге» Еврокомиссии 1995 года (посвящена энергетической политике Европейского союза) подчеркивается важность Черноморского региона для энергетической безопасности Европы и отмечается, что сотрудничество со странами региона имеет важное значение для обеспечения безопасности транзита в страны Европейского содружества. Была начата Инициатива межгосударственной транспортировки нефти и газа в Европу, направленная на обеспечение безопасности поставок энергоносителей с помощью активизации деятельности существующих сетей и новых нефте- и газопроводов в Европу через регион Каспийско-Черноморского бассейна.

В сообщении Еврокомиссии в ноябре 1997 года содержится оценка потенциала Черноморского региона и появления здесь взаимодействия стран. Выводы Совета Европейского союза от 13 декабря 1997 года подчеркнули стратегическое значение региона для ЕС. Совет министров ЕС в 1998 году заявил, что поощрение к эксплуатации маршрутов экспорта каспийской нефти и газа будет иметь решающее значение для будущего процветания региона.

Еврокомиссия и Европейский парламент призывали к разработке стратегии для Черноморского региона. Но ЕС в очередной раз продемонстрировал свою неспособность установить действенный формат для регионального сотрудничества, которое включает все заинтересованные стороны.

«Бакинская инициатива», начатая в 2004 году как региональный политический диалог с целью укрепления сотрудничества между ЕС и Черноморско-Каспийским бассейном в энергетической и транспортной отраслях, считается неудачной. От нее в этом плане не отличается и Европейская политика соседства, начатая в 2004 роке для взаимодействия с теми странами на южной и восточной периферии ЕС, которые играют жизненно важную роль в обеспечении энергетической безопасности ЕС, или как поставщики или как транзитные страны.

«Черноморская синергия» — это инициатива, официально запущенная в 2008 году, которая рассматривается как дополнение к Европейской политике соседства. Энергетика, по-видимому, является основной движущей силой этой инициативы, хотя она – лишь одна из 13 ключевых отраслей, в которых сотрудничество должно быть усилено. Инициатива заключается в инвестировании в новый Транскаспийский-Трансчерноморский коридор и разработке возможной общей правовой базы энергетической политики.

В 2009 году ЕС принял «Восточное партнерство», чтобы способствовать установлению более тесных экономических и политических связей с шестью соседними странами, в частности Грузией и Украиной. ЕС хочет, сделать эту инициативу реальной путем установления партнерских отношений в трех важных секторах: окружающая среда, транспорт и энергетика.

С самого начала целью этих трех инициатив ЕС было сближение охваченных ими стран из ЕС. В то время как «Восточное партнерство» способствует продвижению стран-партнеров к ЕС, «Черноморская синергия» направлена на развитие регионального сотрудничества вокруг Черного моря. «Восточное партнерство» кладет конец неудачной политике добрососедства, а «Черноморская синергия» до сих пор имела ограниченный успех. Недостает как экономической, так и политической мощности. Ни одна из трех инициатив не стала успешной из-за политических противоречий, отсутствия видимых успехов и ярких проектов, недостаточности ресурсов, ограниченного участия и координации.

Эти инициативы должны выйти за рамки риторики и быть воплощены в конкретные действия. Для этого ЕС должен разработать всеобъемлющую стратегию, которая рассматривала бы Черноморский бассейн как регион возможностей, а не фрагментированный регион нестабильности. Это означает интенсивный и постоянный диалог во всех сферах, которые представляют общий интерес для ЕС и всех стран региона, в частности с Россией.

Выводы

Черноморский регион становится все более важным стратегическим перекрестком в геополитике ХХІ века. Он связывает Европу с энергией богатых ею стран в Каспийском регионе, и результатом становится узел нескольких нефтяных и газовых трубопроводов и трубопроводных проектов. Если ЕС серьезно относится к диверсификации источников энергии и повышению в долгосрочной перспективе (после 2025) своей энергетической безопасности, регион должен стать приоритетным для ЕС, поскольку нефтяные и особенно газовые показатели в значительной степени будут зависеть именно от него.

Черноморский энергетический пейзаж должен резко измениться в ближайшие 5-10 лет не только потому, что страны региона становятся важным транспортным коридором для добычи нефти и природного газа, которые поступают в Европу, но и потому, что они становятся все более привлекательным местом для разведки и производства.

Турция уже активизировала свои усилия в сотрудничестве с крупными международными нефтяными компаниями относительно разведки в глубоких водах Черного моря. На 17 июня 2010 года нефтяная компания «Шеврон» и крупнейший производитель нефти в России «Роснефть» договорились о ключевых принципах инвестирования совместной деятельности относительно разведки и добычи нефти в Черном море. Наконец, Румыния 30 июня 2010 года объявила о результатах своего десятого Раунда лицензирования, выставив пять лицензий на разведку в Черном море. Румыния получила первые средства после того, как Международный Суд в феврале 2009 года установил новую морскую границу между ней и Украиной для урегулирования спора, который длился с 1997 года.

Взаимозависимость является основой энергетической безопасности. Это улица с двусторонним движением. Здесь должна быть интенсификация усилий для решения общих будущих задач и повышения энергетической безопасности стран-членов ЕС и его соседей на Черном море. Создание надежных механизмов обеспечения энергетической безопасности в духе взаимовыгодного и недискриминационного международного сотрудничества и откровенный диалог между всеми участниками в Черноморско-Каспийском регионе имеет огромное значение. Конфронтация никогда не будет решением.

Доктор Согбет Карбуз, Ассоциация средиземноморских энергетических компаний, Франция

Оригинал: Журнал энергетической безопасности

Источник: УНИАН

Кто боится гражданской ядерной программы Ирана?

Опубликовано от wpmrРубрики:Политика, Энергобезопасность

Для Тьерри Мейсана дискуссия о существовании возможной военной ядерной программы у Ирана является всего лишь дымовой завесой. Великие державы прекратили передачу технологий Ирану с момента падения шаха, а Исламская Революция судила принцип атомной бомбы. Мнимые подозрения Запада являются просто уловкой, используемой для изоляции государства, которое ставит под вопрос военное и энергетическое доминирование ядерных держав и их право вето в Совете
безопасности ООН.

Миф об иранской военной ядерной программе был сфабрикован англосаксами после их вторжения в Афганистан и Ирак. Их стратегический план предусматривал в дальнейшем захват Ирана в клещи с территории этих двух соседних стран.
Была попытка клана Буша-Чейни обойти противодействие американских старших офицеров, передав часть подряда для атаки на Иран Израилю. Для этого ЦАХАЛ (Армия обороны Израиля — прим. перев.) арендовал две военные авиабазы в Грузии, с которых бомбардировщики могли нанести удары по Ирану, избежав необходимости дозаправки в воздухе. Увы, этот
план был внезапно сорван войной в Южной Осетии и бомбардировками Россией израильских баз в Грузии.

В конечном счёте генерал Скоукрофт и его человек — Барак Обама — перехватили инициативу в этой полемике и использовали её, чтобы продвинуть свои планы. Речь больше не идёт о том, чтобы подготовить войну против Ирана, речь об оказании сильного давления на Тегеран, чтобы заставить его сотрудничать с англосаксами в Афганистане и в Ираке.

Энергетическая независимость развивающихся стран

В течение 60 лет заботой Ирана остаётся энергетическая независимость. При имперской монархии премьер-министр Мохаммед Моссадык национализировал Anglo-Iranian Oil Company и выслал из страны большинство британских советников и специалистов. По его мнению и мнению других подданных шаха, речь шла не столько о том, чтобы вернуть себе финансовую манну, сколько получить средства для экономического развития. Иранская нефть должна была обеспечить развитие иранской промышленности.

Лондон, считая себя ущемлённым, подал жалобу в Международный суд в Гааге — и проиграл. И тогда британцы обратились к Соединённым Штатам, чтобы организовать государственный переворот. В результате «операции Аякс» Моссадык был арестован, а его место занял бывший нацистский генерал Фазлолла Захеди.

Исламская Революция, которая свергла шаха, взяла на себя заботу об энергетической независимости. Предчувствуя истощение своих нефтяных запасов, Тегеран включил в свою большую программу научных и технических исследований работы в области гражданской ядерной энергетики. Тем более, что согласно иранским геологам в стране достаточно пригодных для разработки залежей урана — это более важное богатство, чем нефть.

После нефти — уран

Сравнение поведения великих держав по отношению к иранской нефти вчера и их поведения по отношению к иранскому урану сегодня является поразительным.

Сразу после Второй мировой войны англосаксы заставили Иран согласиться на кабальные контракты на добычу его нефти, без выплаты справедливой цены. Они также помешали Ирану обзавестись крупными заводами для нефтепереработки.

Таким образом, иранцам приходилось импортировать дорогой бензин, производившийся «British Petroleum», которая перерабатывала украденную у них нефть за границей.

Сегодня великие державы хотят запретить Ирану обогащать его собственный уран для производства из него топлива. Таким образом, чтобы у страны не было возможности использовать свои собственные полезные ископаемые и чтобы она была вынуждена продавать их по низкой цене. В 2006 году англосаксы провели через Совет безопасности ООН резолюцию, которая требовала, чтобы Тегеран прекратил свою деятельность, связанную с обогащением урана, включая исследования и разработку. Затем они предложили иранцам покупать у них необработанный уран и продавать им обогащённый.

Тьерри Мейсан
Французский политолог, президент и основатель Сети «Вольтер» и конференции «Ось мира». Он публикует каждую неделю обозрения внешней политики в арабской и российской прессе. Его последняя опубликованная книга: «Ужасный обман 2», издательство JP Bertand (2007).

Источник:“voltairenet.org”, Франция   «Qui a peur du nucléaire civil iranien? «

Аналитики: Природный газ обернется для Израиля и Ливана нежданной благодатью или войной?

Опубликовано Обновлено на от wpmrРубрики:Политика, Энергобезопасность

Открытие значительных резервов газа в Восточном Средиземномье может потенциально оказаться нежданной благодатью для таких стран как Ливан и Израиль, бедных на минеральные ресурсы. Разумеется, лишь в случае, если за эти самые ресурсы между ними не вспыхнет новая война, указывает ближневосточные корреспонденты агентства АР Карун Демирчян и Басам Мроие в обширной аналитической статье.

Так, военно-политическая группировка “Хезболла” выражает опасения, что Израиль начнет добывать газ в пределах территории Ливана и призывает защитить национальные ресурсы с помощью ракетного арсенала. Израиль со своей стороны утверждает, что разрабатываемые им газовые месторождения не простираются в ливанские территориальные воды, с чем большинство экспертов согласны. Однако морская граница между двумя странами, находящимися в состоянии войны, по-прежнему не определена.

“Необходимость Ливана в сопротивлении сегодня, можно сказать, удвоилась из-за угроз хищения Израилем нефтяного богатства Ливана,- заявил месяц назад председатель исполнительного совета “Хезболлы” Хашем Сафетдин. – Именно необходимость защитить наши шельфовые богатства вынуждает нас и в будущем расширять возможности для сопротивления”.

Подобные угрозы бросают тень на то, что может оказаться настоящим золотым дождем как для обоих государств, так и для энергетических компаний, обнаруживших и разрабатывающих эти месторождения.

В деле разработки газовых запасов Израиль продвинулся далеко вперед. Открытые в минувшем году два месторождения Tamar и Dalit должны начать выдавать газ в 2012 году. Эксперты полагают, что общий объем их резервов может составить около 5,5 трлн кубических футов (160 млрд кубических метров) газа. Этого может хватить для удовлетворения потребностей Израиля в энергии на двадцать лет.

А в июне представители американской энергетической компании Noble Energy, входящей в консорциум по разработке этих месторождений, заявили, что у Израиля достаточно объемов газа и для экспорта как в Европу, так и в Азию. Речь идет о гиганском месторождении Leviathan с объемом резервов в 16 трлн кубофутов (450 млрд кубометров) газа.

Сегодня Израиль полностью зависим от импорта энергоносителей. Страна тратит миллиарды долларов на покупку газа в Египте и каменного угля в различных странах, и поэтому освобождение от внешней энергозависимости будет иметь для нее решающее значение.

По подсчетам, когда начнется добыча на месторождении Tamar, это позволит сэкономить Израилю 1 млрд долларов в расходах на покупку энергоносителей, а также принесет в бюджет 400 млн долларов ежегодно в качестве роялти. Таким образом, в целом с этого месторождения будет получено около 40 млрд долларов экономии и 16 млрд долларов бюджетных доходов. Суммы увеличатся еще больше, если будет задействовано также и месторождение Leviathan.

“Израиль очень давно находится в поисках возможных резервов нефти, – указывает Пол Ривлин, исследователь из Центра Даяна при Тель-Авивском университете. – Но думаю, что у израильтян и в мечтах не было стать производителями углеводородов. Сейчас у нас отлично работающая хайтековская экономика, и углеводороды представляют для нее дополнительный бонус”.

Однако вскоре после объявления об этих открытиях тесно связанный с “Хезболлой” спикер парламента Ливана Набиль Бери предупредил, “ что Израиль хочет стать нефтяным эмиратом, игнорируя тот факт, что согласно имеющимся картам, данные месторождения простираются и на территориальные вода Ливана.”

Комиссар по нефти и добыче полезных ископаемых министерства инфраструктуры Израиля Яаков Мимран назвал эти утверждения ливанцев нонсенсом, добавив, что Leviathan и другие перспективные месторождения находятся внутри израильских территориальных вод.

“Они зашумели сразу, как только здесь запахло реальным газом, – заявил Мимран в интервью газете “Га-арец”. — Раньше Ливан помалкивал. Наблюдая за тем, как иностранные компании тратят свои деньги на поиски пока еще гипотетического газа”.

Карты компании Noble Energy свидетельствуют, что месторождение Leviathan находится все же в израильских территориальных водах. А представитель норвежской компании Petroleum Geo Service, занимавшейся разведкой газа в ливанских водах, сообщил корреспонденту АР, что нет причин говорить о том, что месторождение Leviathan простирается в ливанские воды. Правда, представитель фирмы высказался на условиях анонимности, поскольку не мог говорить в целом от имени компании.

Этот конфликт тем более беспокоит, что Израиль и “Хезболла”, каждый со своей стороны, обвиняет другую сторону в стремлении разжечь конфликт, наподобие того, что имел место четыре года назад. Тогда захват двух израильских солдат на границе между двумя странами привел к массированным бомбардировкам Ливана, гибели 1200 граждан этой страны и 160 израильтян.

С тех пор в отношениях двух государств сохраняется хрупкий мир. “Хезболла”, тесный союзник Сирии и Ирана, перестала обстреливать территорию Израиля ракетами. Однако представители спецслужб Израиля утверждают, что эта шиитская группировка со времен войны нарастила свой арсенал втрое, до более чем 40 тыс. ракет.

Жесткие выступления представителя “Хезболлы” и спикера ливанского парламента адресовались не только Израилю, но и предназначались “для внутреннего пользования”: они призваны стимулировать принятие уже многократно откладываемого законопроекта о нефти, без которого просто нельзя начать разработку ливанских месторождений.

Нефтегазовые дела являются предметом разногласий среди ливанских политиков в последнем десятилетии. Смена правительств, а также споры о том, какой компании надлежит разведывать ливанские месторождения, приводили к постоянному откладыванию этих работ.

В минувшем октябре представитель компании Petroleum Geo Service сделал заявление о том, что характер месторождений близ берегов Кипра и Ливана дает основание говорить о перспективной нефтегазовой провинции в этом районе Средиземноморья. Тогда же говорилось и о залежах нефти близ ливанского побережья, однако их объемы никак не оценивались.

Так или иначе, но открытие любых запасов углеводородов может кардинально поправить финансовое положение Ливана, государственный долг которого составляет 52 млрд долларов или 147% ВВП.

Оба государства, как Израиль, так и Ливан, входят в число тех немногих стран Ближнего Востока, где почти или совсем нет запасов нефти и газа. Израиль смог подняться за счет развития высокотехнологичной экономики, а Ливан в последние годы – за счет туризма и некоторого развития сектора недвижимости. Хотя открытие газа и не превратит их в новую Саудию или Катар, этот фактор, тем не менее, будет способствовать развитию экономики.

Вышеупомянутый Пол Ривлин сомневается в том, что Израиль сможет стать значительным экспортером газа. В соседних странах хватает и своего “голубого топлива”, а расходы по транспортировки сжиженного газа на более отдаленные рынки Европы могут оказаться сдерживающим фактором. У Эйтана Гильбоа, политолога из религиозного университета Бар-Илан, на этот счет другое мнение: ”Мир испытывает голод на энергоносители, и Израиль всегда найдет покупателей на свой газ”.

Есть и еще один фактор риска, выражающийся в том, что инфраструктура газодобычи может оказаться мишенью для исламистов. Так, в ходе войны 2006 года “Хезболле” своими ракетами удалось отогнать израильские катера от побережья Ливана.

“Как только буровая начнет добывать газ, то она сразу же станет мишенью – считает Натан Гильбоа – Поэтому ситуация двоякая: с одной стороны, мы обеспечиваем энергонезависимость Израиля в кризисное время, с другой -становимся более уязвимыми для болезненных ударов террористов”.

Источник: Нефть России

Зачем Казахстану «Набукко»?

Опубликовано от wpmrРубрики:Политика

Заявление президента Казахстана Нурсултана Назарбаева о том, что Казахстан поддерживает проект строительства газопровода «Набукко», но Евросоюз слишком долго тянет с этим проектом, были встречены аналитиками с удивлением. До сих пор большая часть казахстанского газа поставлялась на экспорт в Россию. Кроме того, в декабре 2009 г. был введен в строй трансазиатский газопровод Туркменистан – Узбекистан – Казахстан — Китай, в котором республика также имеет свою квоту для экспорта газа. Однако сам факт такого демарша казахстанского президента вряд ли был случайным.

Выступление Н.Назарбаева по «Набукко» прозвучало 18 июля и было приурочено к визиту в Астану канцлера Германии Ангелы Меркель. «Казахстан никогда не был против «Набукко», — заявил он. — Вопрос только в том, что в Европе много говорят о «Набукко», но практически мало что делается». В качестве условий участия Казахстана в этом проекте Н. Назарбаев назвал строительство транскаспийского газопровода, пролегающего через Кавказ до Черного моря, или же постройку на восточном берегу Каспия заводов по производству сжиженного газа. Участие в проекте «Набукко», по его словам, мог бы принять обладающий большими запасами газа Туркменистан, но путей решения этой проблемы он также не видит. Резюмируя сложившуюся ситуацию, казахстанский президент отметил, что «Европейский союз мог бы более активно заниматься вместе с нами этим вопросом».

То, что в скорейшей реализации проекта «Набукко» заинтересована Туркмения, удивления не вызывает. После прошлогоднего конфликта с Россией по поводу цен на экспортируемый газ доходы туркменского бюджета резко сократились, в связи с чем республика вынуждена замораживать крупные строительные проекты и даже задерживать выплату пенсий и социальных пособий. Диверсификация экспортных маршрутов, на которую уповают туркменские власти, желаемого результата быстро не принесет. Во-первых, газопровод в Китай выйдет на полную мощность только к 2013 г., а пока его пропускная способность составляет всего 13 млрд. кубометров в год. Для сравнения – на протяжении докризисного 2008 г. в Россию было поставлено более 42 млрд. кубометров газа. Во-вторых, стоимость газа, поставляемого в южном и восточном направлениях, значительно ниже, чем в северном. Особенно ощутима разница между стоимостью поставок в Россию и поставок в Китай — последние почти в два раза дешевле. Быстро компенсировать выпадение доходов бюджета при таком ценовом раскладе трудно.

С Казахстаном же отношения в газовой сфере до сих пор складывались неплохо. Большая часть добываемого в республике газа поставляется на Оренбургский газоперерабатывающий завод, который является совместным предприятием двух стран, а затем поступает в продажу. Квота Казахстана, как, впрочем, и Узбекистана, в китайском газопроводе сравнительно невелика (по 5 млрд. кубометров) и вряд ли окажет серьезное влияние на географию газовых маршрутов. К тому же «газовые» отношения у России с Казахстаном и Узбекистаном, в отличие от Туркмении, до сих пор не портились, и объем закупаемого у них газа в ближайшие годы «Газпром» планировал сохранить на прежнем уровне или даже увеличить. Если у Туркмении в 210-2012 гг. планируется ежегодно закупать всего 10,5 млрд. кубометров, что более чем в 4 раза меньше уровня закупок 2007-2008 гг., то закупки узбекского газа к 2012 г. должны вырасти на 2% и составить 14,5 млрд. кубометров. Еще 12-13 млрд. кубометров к 2012 г. планируется закупать у Казахстана.

Вплоть до недавнего времени добыча природного газа в Казахстане была невелика, хотя по его запасам Казахстан занимает пятое место в мире. По данным Министерства энергетики, запасы природного газа в республике составляют 3,3 трлн. кубометров. Тем не менее в нефтегазовом экспорте Казахстана до сих пор доминирует нефть, а экспортером газа он стал только в 2004 г. Объемы экспортных поставок на внешние рынки были сравнительно невелики. В 2005 г. добыча природного газа в Казахстане составила 22,7 млрд., в 2006 г. – 26,7 млрд., а в 2007 г. – около 27 млрд. кубометров. При этом в 2006 г. Казахстан поставил в Россию, бывшую тогда единственным рынком сбыта казахстанского газа, 7 млрд., тогда как в Узбекистан – 9 млрд., а в Туркменистан — 39 млрд. кубометров. Однако освоение крупнейшего Карачаганского месторождения (запасы 1,35 трлн. куб.) позволяло республике строить планы по резкому увеличению добычи газа. К 2010 г. объемы его добычи планировалось увеличить до 40, а экспорт — до 15 млрд. кубометров.

Главной проблемой для Казахстана являлось отсутствие независимых от других стран каналов поставок своего голубого топлива на внешние рынки. Еще в 2004 г. министр энергетики и природных ресурсов Казахстана Владимир Школьник заявил о том, что руководство республики обратилось к России с просьбой поделиться своими традиционными рынками поставок газа на Украину и в Европу. Казахстан, по его словам, способен в перспективе экспортировать до 30 млрд. кубометров природного газа в год, но для этого нужна соответствующая инфраструктура. Однако желаемого доступа к газотранспортной системе «Газпрома» Казахстан так и не получил, поскольку Россия, хотя и увеличила закупочную цену на центрально-азиатский газ, по-прежнему продолжала продавать топливо на европейских рынках самостоятельно.

С началом осенью 2008 г. мирового финансового кризиса ситуация еще более усугубилась, так спрос на газ, как и цены на него в странах Евросоюза существенно сократились. Не решил эту проблему и запуск газопровода в Китай, так как объемы поставок и цены на поставляемый по нему газ будут сравнительно невелики. Единственным выходом для Казахстана был бы экспорт газа в западном направлении – через Каспий, Кавказ и Черное море, однако газовый транзит здесь до сих пор сталкивался с большими сложностями. Проект строительства газопровода по дну Каспийского моря между Азербайджаном и/или Казахстаном и Туркменией прорабатывался еще с конца 1990-х гг. Однако реализовать его мешают неурегулированность статуса Каспийского моря, позволяющая третьим странам, например Ирану, предъявить претензии на тот участок дна, через который проходит газопровод, а также разногласия между Азербайджаном и Туркменистаном по поводу принадлежности ряда нефтегазовых месторождений центральной части Каспия.

Что касается строительства на восточном берегу Каспийского моря заводов по производству сжиженного газа, то проект этот, во-первых, требует больших инвестиций, а во-вторых, ему также необходимы газотранспортные мощности для дальнейшего транзита в Европу. Действующий с 2007 г. газопровод Баку – Тбилиси — Эрзурум пропускной способностью 20 млрд. кубометров в год, который, как предполагается, будет расширен и станет составной частью «Набукко», имеет пока выход только на Турцию. Кроме того, в этом «газовом уравнении» присутствует и фактор Азербайджана. Имея длительные разногласия с Турцией по поводу цены на экспортируемый в нее газ, он не заинтересован в появлении на рынке дополнительных объемов газа из Казахстана или Туркменистана.

В этой ситуации заявление Н. Назарбаева о поддержке строительства «Набукко», по оценкам аналитиков, может преследовать сразу несколько целей. Во-первых, оказать давление на «Газпром», получив в результате льготные условия доступа к его газотранспортной инфраструктуре. Во-вторых, застолбить за собой квоту для поставок по «Набукко» в том случае, если проект все-таки осуществится, а шансы на это после резкого сокращения «Газпромом» закупок газа в Туркмении существенно возросли. И, в-третьих, продемонстрировать заинтересованность в решении общеевропейских проблем, сформировав повестку дня для запланированного в ближайшее время в Астане заседания ОБСЕ, председателем которого сейчас является Казахстан.

Если Казахстан действительно станет участником «Набукко», это приведёт к существенному изменению конфигурации проекта. Ранее в качестве ресурсной базы для «Набукко» рассматривались месторождения Азербайджана, Северного Ирака и Туркменистана. Казахстан же среди потенциальных поставщиков газа для «Набукко» до сих пор не фигурировал. Александр Шустов

Источник: Фонд стратегической культуры

Россия и Европа соревнуются в газопроводных видах спорта

Опубликовано от wpmrРубрики:Бизнес, Ирак Iraq, Политика, Энергобезопасность

Российский газопроводный проект «Южный поток» обошел на крутом вираже конкурента – европейский проект Nabucco. На прошлых выходных был подписан российско-болгарский план приоритетных мероприятий по строительству «потока». Болгары долго тянули время, стремясь выторговать себе снижение цены на российский газ. И вот, к взаимному удовольствию сторон, Россия пошла на уступки по цене газа (правда, не столь значительные, как хотели партнеры), а Болгария дала добро на прокладку трубы по своей территории. А несколькими днями раньше «Газпром» решил переманить одного из ключевых участников Nabucco – немецкий концерн RWE. Именно тогда еврокомиссар по вопросам энергетики Гюнтер Эттингер перекинул мостик между энергетикой и спортом, назвав инициативу «Газпрома» «спортивным маневром». То есть факт соревнования газопроводных проектов был признан европейской стороной.

И, надо сказать, в этом соревновании Европа пока проигрывает. Неспроста ведь на следующий день после подписания российско-болгарских договоренностей президент Казахстана (тоже потенциального участника Nabucco) обрушился на ЕС с критикой за то, что тот ничего не делает для реализации своего проекта. «Пусть это не прозвучит как моя критика, — отметил Нурсултан Назарбаев, — но практически мало что делается». Он дал понять, что готов участвовать в европейском проекте, но мяч находится на стороне ЕС. «Чтобы Казахстан участвовал в Nabucco, нужны, по крайне мере, две вещи: либо проложить газопровод по дну Каспия через Кавказ на Черное море или далее, либо на нашем берегу Каспийского моря построить завод по сжижению газа. Ни по тому, ни по другому вопросу ничего не делается, кроме разговоров». В таком же положении, по его словам, находится и Туркмения: она заявила о готовности «участвовать в проекте Nabucco, но не видит решения этой проблемы». Собственно, для обеих центральноазиатских республик свет не сошелся клином на европейском газопроводе. Они экспортируют газ в Европу по российским трубам, а недавно наладили экспорт энергоресурсов в Китай.

На прошлой неделе Гюнтер Эттингер решил взбодрить «европейскую команду» и потребовал от участников консорциума до конца текущего года представить детальный план строительства газопровода Nabucco. Но на самом деле, проблема, конечно, не в медлительности европейцев. Просто их проект до сих пор не обеспечен газом даже наполовину, что делает его экономически рискованным. Вот никто и не хочет серьезно ввязываться в это дело. Надежды на Иран по-прежнему никакой: он все дальше заходит в своей конфронтации с США, которые не позволят европейцам подключить его к своей трубе. Азербайджан должен запустить вторую очередь разработки месторождения «Шах-Дениз» только лет через пять – шесть, да и то не известно, сколько газа сможет получить оттуда Nabucco. На неспокойный Ирак тоже надежды мало.

А газовые запасы Туркмении и Казахстана остаются недоступными из-за «подвисания» вопроса о статусе Каспийского моря, что делает невозможным прокладку трубопроводов по его дну. Астана и Ашхабад заняли по этому поводу безынициативную и беспроигрышную позицию: пусть ЕС наладит систему транспортировки, и тогда мы с радостью будем поставлять по ней газ. Но пока до этого далеко. А тем временем Туркмения начала строить на своей территории грандиозный тысячекилометровый газопровод «Восток – Запад», по которому можно будет перекачивать до 30 млрд кубометров газа в год либо к Каспию, либо в сторону Китая. Понятно, что в обозримой перспективе будет задействован именно второй вариант. А если в дальнейшем Китаю потребуется весь избыточный газ Туркмении, то для Nabucco не останется ничего.

Поэтому, возможно, что RWE примет предложение «Газпрома», как более реальное и менее рискованное. Ведь приняла же его компания OMV, «изобретатель» Nabucco. Теперь она числится участником обоих конкурирующих проектов. Впрочем, если верить прогнозам роста потребления газа в Европе, то никакие они не конкуренты: в ближайшее десятилетие потребуется построить еще пару – тройку таких газопроводов, чтобы насытить ЕС голубым топливом. Другое дело, что ресурсов в Каспийском регионе может не хватить, особенно, если их будет активно импортировать Китай. Андрей МИЛОВЗОРОВ

Источник: Ytro
 

Американский эксперт: Из-за санкций в геополитической газовой игре вокруг Ирана проигрывают США и ЕС, а выигрывает Россия

Опубликовано от wpmrРубрики:Ирак Iraq, Политика

Американский эксперт по международным энергетическим рынкам Маниндер Сингх Батра указывает в заметках, опубликованных на веб-ресурсе Market Oracle, что за нефтегазовые ресурсы региона Каспия и Центральной Азии в настоящее время развернулась настоящая борьба между США и Россией. В этой борьбе стороны могут использовать самые различные средства — подкуп, “цветные” революции. Наконец, простую войну.

Нефтяные резервы сегодня по всей планете сокращаются, и “дешевая нефть” осталась лишь в Иране и Ираке. Кроме того, именно в Иране имеется газовое месторождение “Южный Парс” по своим резервам превышающее самое крупное и перспективное месторождение газа Саудовской Аравии “Гавар”.

Хотя позиции США еще достаточно сильны, однако им существует серьезная угроза из-за… санкций, введенных США и Европой против Ирана. Санкции ведены против разработок пока еще очень мифического иранского ядерного оружия, а вот потери иностранные нефтяные компании несут вполне реальные и ощутимые. Они лишаются возможностей инвестиций в крупные проекты, как, например, норвежская Statoil, вынужденная уйти с месторождения Анаран. Ее место тут же заняла…”Газпромнефть”.

В главных лузерах оказался и Евросоюз. Он утратил возможность участия в развитии газового месторождения “Южный Парс” и соединения его с трубопроводом Nabucco. Это лишь сыграет на руку России и “Газпрому”, не желающим видеть иранский газ в трубе Nabucco, а без иранского газа этот проект так и останется голубой мечтой без “голубого топлива”. В переспективе это может дать возможность “Газпрому” реверснуть иранский газ на Пакистан и Индию, либо не направлять его никуда. Усилив, тем самым свое моногпольное положение в Европе.

Источник: Нефть России

Новая газовая геополитика Туркменистана

Опубликовано от wpmrРубрики:Политика

В течение последнего года Туркмения последовательно реализует план по диверсификации маршрутов поставок своего главного экспортного товара – природного газа – за рубеж. Если раньше едва ли не единственным рынком его сбыта была Россия, то теперь наиболее перспективными руководство республики считает другие направления. На повестке дня – увеличение экспорта газа в Китай и Иран, присоединение к «Набукко», который тем самым может получить столь необходимую ему ресурсную базу, а также труднореализуемый пока план строительства газопровода через Афганистан и Пакистан в Индию. Среди зарубежных игроков наиболее активен в Туркмении Китай, который вскоре вполне может сменить Россию в качестве эксклюзивного покупателя туркменского газа.

В начале июня Туркмения самостоятельно приступила к строительству газопровода «Восток-Запад», который должен связать перспективные газовые месторождения на востоке страны с центральными и прикаспийскими районами. Первоначально его планировала строить Россия, но разногласия по деталям проекта и общее ухудшение российско-туркменских отношений после замораживания в апреле 2009 г. поставок газа привели к тому, что Туркмения решила строить газопровод самостоятельно. По словам президента Г. Бердымухамедова, республика намерена строить газопровод самостоятельно и на свои средства, источник которых в условиях значительного дефицита бюджета неясен. По мнению аналитиков, скорее всего, это будут зарубежные кредиты, которые Туркмении предоставят нефтегазовые компании США или финансовые учреждения КНР.

Интрига заключается в том, куда пойдет газ после завершения строительства трубы. На восточном побережья Каспия он сам по себе никому не нужен. В соответствии с первоначальными планами, газ должен был поставляться России по Прикаспийскому газопроводу мощностью 30 млрд. кубометров в год, договоренность о строительстве которого была достигнута между Россией, Казахстаном и Туркменией еще в 2007 г. Однако к строительству газопровода так и не приступили, а конъюнктура на газовых рынках Европы и СНГ в настоящее время складывается так, что России дополнительные объемы туркменского газа не нужны. После аварии на газопроводе «Средняя-Азия-Центр-4» в апреле 2009 г. поставки туркменского газа почти на год были заморожены, так как в связи с общим понижением спроса и цен в странах ЕС его закупка стала для России невыгодной. «Газпром» настойчиво предлагал Туркмении снизить цену или объемы закупаемого газа, однако руководство республики настаивало на соблюдении прежних условий контракта.

Газовый конфликт между Россией и Туркменией был частично урегулирован во время визита президента РФ Д. Медведева в Ашхабад, состоявшегося в декабре 2009 г. Стороны договорились о том, что Россия возобновит закупку туркменского газа в объеме до 30 млрд. кубометров в год по европейским ценам начиная с января 2010 г. Поставки действительно возобновились, но прежних объемов туркменского газа, достигавших в предыдущие годы 32-40 млрд. кубометров, «Газпром» закупать не планирует. В 2010 г. у Туркмении планируется купить всего около 10 млрд. кубометров, а это более чем в 4 раза меньше, чем в 2008 г. При этом планируемые объемы закупок газа у Казахстана остались на прежнем уровне или даже немного возросли. Тем самым Россия явно сместила акценты в своих газовых отношениях со странами Центральной Азии с Туркменистана на Казахстан и Узбекистан. Для Туркмении же такое неожиданное изменение внешнеэкономической конъюнктуры в 2009 г., по оценкам аналитиков, обернулось потерей 7-10 млрд. дол. доходов бюджета, что составляет около 1/4 ее годового ВВП.

В этой ситуации руководство республики стало еще более активно проводить политику по диверсификации маршрутов поставок энергоносителей, начатую еще при первом президенте независимой Туркмении С. Ниязове. В декабре 2009 г. была введена в строй первая очередь трансазиатского газопровода Туркмения – Узбекистан – Казахстан – Китай мощностью 13 млрд. кубометров в год, на открытии которой присутствовали главы всех четырех государств. К 2013 г. ее мощность планируется увеличить до 40 млрд. кубометров. С 13 до 20 млрд. кубометров в год планируется расширить пропускную способность нефтепровода в Иран. В течение 2010 г. Россия, Китай и Иран закупят почти равные объемы туркменского газа (примерно по 10 млрд. кубометров), что означает потерю РФ статуса основного покупателя внешнеэкономического партнера республики в газовой сфере. С увеличением же мощности трансазиатского газопровода главным покупателем туркменского газа с большой долей вероятности станет Китай.

В течение последних лет КНР последовательно осуществляла стратегию по привязке к себе основных производителей нефти и газа на территории Центральной Азии. Туркмении, которая обладает первыми в регионе и четвертыми в мире запасами природного газа, в этой стратегии отводится особая роль. Интересы двух стран совпали в том, что Туркмении нужны были огромные инвестиции для освоения новых газовых месторождений, Китай же располагал избыточной денежной массой, которой искал подходящее применение. Еще в 2007 году Туркмения предоставила китайской компании CNPC лицензию на разведку и добычу газа на договорной территории Багтыярлык, расположенной на правом берегу Амударьи. В июне прошлого года Китай выделил Туркмении кредит в размере 5 млрд. дол. на освоение крупнейшего в мире месторождения газа Южный Иолотань, оценка запасов которого недавно была повышена с 4-14 до 16 трлн. кубометров. В прошлом году китайская CNPC вместе с южнокорейскими LG и Hyundai, а также Petrofac Emirates из ОАЭ приступила к разработке этого месторождения. Общая стоимость контрактов на разработку этого месторождения составляет 9,7 млрд. дол.

Тем самым Китай стал единственной страной, которой Туркмения предоставила доступ к разработке своих газовых ресурсов на суше. Однако только этим китайско-туркменское газовое сотрудничество не ограничилось. В ходе закрытых переговоров, состоявшихся в начале июля между президентом Туркменистана Г. Бердымухамедовым и членом Постоянного комитета Политбюро ЦК Компартии Китая Хэ Гоцяном во время его недавнего визита в Ашхабад, стороны не только подтвердили планы по увеличению пропускной способности трансазиатского газопровода с 13 до 40 млрд. кубометров в год, но и обсуждали возможность по увеличению мощности трубопровода до 60 млрд. кубометров, из которых 50 млрд. составит квота собственно Туркмении. По оценкам аналитиков, это сделает КНР почти эксклюзивным покупателем туркменского газа, поскольку весь газовый экспорт республики до кризиса составлял около 50 млрд. куб. м.

Впрочем, ориентация на китайский рынок имеет свои минусы. Поскольку разработка месторождений и строительство газопроводов ведется за счет выделенных КНР кредитов, поставки газа в восточном направлении осуществляются по минимальным ценам. Если «Газпром» закупает туркменский газ по 190 дол. за 1 тыс. кубометров, а Иран – по 170 дол., то Китай – всего по 120 дол. Поэтому компенсировать падение доходов на российском направлении Туркмения может только за счет значительного увеличения объема поставок в КНР, а случится это еще не скоро. Во-вторых, односторонняя ориентация на внешнеэкономические связи с КНР, компании которого помимо нефтегазового сектора все более активно присутствуют в телекоммуникационной, химической, легкой и строительной отраслях туркменской экономики, по оценкам аналитиков, в скором будущем может иметь политические последствия, так как связанное китайскими кредитами руководство республики будет лишено поля для маневра.

Поэтому Туркмения всячески пытается нарастить экспорт и по другим направлениям. Весной этого года управляющий директор Национальной газовой компании Ирана Джавад Оджи заявил о планах увеличить импорт газа из Туркмении с нынешних 32 млн. до 40 млн. кубометров газа в сутки. В ходе недавнего визита Г. Бердымухамедова в Индию вновь обсуждалась старая идея строительства газопровода Туркмения – Афганистан – Пакистан – Индия (TAPI), которая в связи с крайней нестабильностью на территории Афганистана и Пакистана пока имеет мало шансов на реализацию. На повестке дня остается и присоединение Туркмении к «Набукко», для поставок по которому и может быть использован строящийся газопровод «Восток-Запад». Главным препятствием для присоединения Туркмении к «Набукко» сейчас является строительство транскаспийского газопровода, требующее согласия Ирана и Азербайджана. Однако в принципе эта проблема не является неразрешимой, а дипломатические усилия США и ЕС в Ашхабаде и Баку свидетельствуют, что ведется активный поиск путей ее решения. Шансы на присоединение Туркмении к «Набукко» увеличивает и то, что Россия пока не собирается строить Прикаспийский газопровод. По информации «Коммерсанта», ссылающегося на неназванный источник в «Газпроме», компания отказалась от этого проекта, поскольку окупаемость инвестиций при неясных перспективах сбыта остается под вопросом.

Новая газовая геополитика Туркменистана постепенно ведет к ее переориентации на другие центры силы, которые с течением времени будут становиться все более влиятельными, заменяя собой Россию. Как следствие, республика, официально провозгласившая в качестве своей внешнеполитической доктрины политику постоянного нейтралитета и не участвующая ни в одном постсоветском интеграционном объединении, кроме аморфного СНГ, будет все быстрее покидать общее некогда пространство бывшего СССР, становясь участником других политических и экономических систем. Александр ШУСТОВ

Источник: Фонд стратегической культуры

Большая игра Восточной Европы. Негласная борьба за влияние в целом ряде государств Восточной Европы, Кавказа и Центральной Азии, которая идет между Европейским Союзом и Россией меняет свой вид

Опубликовано от wpmrРубрики:Политика

Соединенные Штаты уходят с постсоветского пространства; Европейский Союз безуспешно борется за то, чтобы его на этом пространстве воспринимали всерьез. Что же, Россия может свободно усиливать свое влияние в странах, находящихся у ее границ? Не совсем так, ибо ситуация в этом регионе намного сложнее.

4-5 июля 2010 года на южном Кавказе побывала Хиллари Клинтон, которая постаралась заверить Грузию, Армению и Азербайджан, что Вашингтон, осуществляя «перезагрузку» своих отношений с Россией, не оставил их. Тем не менее,  в этих странах господствует ощущение того, что Соединенные Штаты сегодня гораздо меньше заинтересованы в них и в сотрудничестве с ними, чем при президентах Джордже Буше и Билле Клинтоне. Точно так же, многие центральноазиатские страны чувствуют, что администрация Барака Обамы уделяет им меньше внимания, замечая их лишь в том случае, когда они могут служить в качестве промежуточных аэродромов для самолетов, летящих в Афганистан. Кроме того, с повестки снят вопрос о членстве Украины и Грузии в НАТО.

Основное внимание Америки приковано к другим местам. А у Евросоюза в этом регионе положение вообще весьма непрочное. Политика добрососедства ЕС оказалась малоэффективной, а запущенная в мае 2009 года программа «восточного партнерства» действует пока недостаточно долго, чтобы продемонстрировать свои отличия. Украина, испытывающая резкую боль от того, что ЕС так и не предложил ей на перспективу членство в своих рядах, после избрания в начале 2010 года президентом Виктора Януковича разворачивается в сторону России. Молдавия наоборот, больше, чем когда бы то ни было, стремится к сближению с ЕС, хотя в Брюсселе и других столицах это мало кто замечает.

Центральноазиатская стратегия ЕС страдает непоследовательностью и не пользуется политической поддержкой. И там, и на Кавказе Евросоюз это довольно новый игрок. И его традиционный подход с экспортом норм и ценностей как основы двусторонних отношений воспринимается там не очень хорошо. Ситуация еще больше усугубляется тем, что внешнеполитический механизм ЕС в настоящее время находится в состоянии бюрократического паралича.

Неоднозначные результаты

В теории невнимание Америки и слабость Европы должны обеспечивать России свободу действий для консолидации своих позиций в местах, которые Дмитрий Медведев любит называть «сферой привилегированных интересов». Россия, конечно же, пытается это делать. Но результаты в лучшем случае неоднородны.

Россия самая густонаселенная и самая процветающая страна в этом регионе. Но это не значит, что у нее имеются средства для проецирования силы в «ближнем зарубежье». Ее рычаги воздействия выглядят внушительно, пока их не начинают использовать. И вот тогда-то оказывается, что часть из них работает плохо.

Россия применила военную силу против Грузии в августе 2008 года, и это дало обратный результат, поскольку даже самые стойкие союзники Москвы постарались ослабить свою зависимость от все более опасного и властного соседа. Белоруссия повернулась в сторону Европейского Союза; Армения начала переговоры с Турцией; и ни одна из бывших советских республик на сегодняшний день не последовала примеру Москвы и не признала независимость Абхазии и Южной Осетии.

Россия неоднократно прибегала к торговым эмбарго и прочим экономическим мерам давления на соседей, особенно на тех, что поменьше (например, Грузия и Латвия), когда ее собственные коммерческие интересы в этих странах были ограниченными. Но применение экономических санкций практически ни разу не дало России то, чего она добивалась. Компании и предприятия пострадавших стран активизировали свои усилия по поиску альтернативных рынков и источников инвестиций, что в итоге привело к снижению их зависимости от России. Московская стратегия усиления влияния через прямой контроль над местным бизнесом оказалась более успешной: так, в Армении в целых отраслях (таких как банковское дело и транспорт) доминируют компании, принадлежащие россиянам. Пока не ясно, как это можно будет преобразовать в политическое влияние.

В итоге самым перспективным инструментом российской политики в соседних странах остаются энергоресурсы. Чтобы добиться желаемого от соседних стран, Россия использует планы прокладки трубопроводов, проекты строительства АЭС, цены на газ и поставки нефти. Но и здесь результаты ее усилий неоднозначны. В Белоруссии и на Украине Россия движется вперед к своей цели и может получить контроль над транзитными трубопроводами. Последнее противостояние между Белоруссией и Россией по поводу газовых цен и оплаты за транзит показало лишь то, что у Минска нет выбора. Заявление Александра Лукашенко о том, что он будет покупать газ у Венесуэлы, больше похоже на символический жест. На Украине России удалось за счет снижения цен на газ продлить аренду базы в Севастополе для своего Черноморского флота. Она также довольно успешно подводит Киев к тому, чтобы тот хотя бы подумал о слиянии газовых монополий двух стран – «Газпрома» и «Нафтогаза». Это дало бы России, по сути дела, рычаги управления транзитными трубопроводами Украины.

Дефицит внимания

На Кавказе и в Центральной Азии ситуация совсем иная. Там добывающие энергоресурсы страны получают пространство для маневра, укрепляя связи с Китаем, Ираном и Турцией. Туркменистан в декабре 2009 года ввел в строй крупный газопровод, перекачивающий топливо в Китай, а в июне подписал очередной контракт на поставку газа в Иран. Он пригласил крупные транснациональные нефтяные компании принять участие в прокладке внутреннего трубопровода, по которому через какое-то время можно будет перекачивать туркменский газ с мощного Иолотанского месторождения на берег Каспия, а оттуда в Европу. Прежде Туркменистан обещал, что трубопровод будет строить Россия, и она же будет покупать большую часть газа. Азербайджан отверг российское предложение о закупке всего газа с его нового месторождения «Шах-Дениз 2», и вместо этого пообещал поставлять его в Турцию и европейским покупателям. Российские попытки закрыть каспийский газ на замок путем срыва такого трубопроводного проекта как Nabucco кажутся все более безуспешными.

Кажущийся уход Соединенных Штатов и неэффективность политики Евросоюза в этом регионе пока не идут на пользу Москве. России (как ЕС и прочим игрокам в этом регионе) надо понять, что бывший Советский Союз не является однородным и единым пространством. Там есть уверенные в себе и богатые государства-поставщики энергоресурсов, такие как Азербайджан и Казахстан; и есть бедные и расколотые страны, такие как Молдавия и Армения. Где-то Россия может использовать методы принуждения и уговоров, а где-то ей приходится упрашивать и угождать. Все страны этого региона только выиграют от снижения зависимости от России – как в торговле и энергетике, так и в политике. Возможно, Вашингтон уделяет меньше внимания странам данного региона; но Евросоюз должен удвоить свои усилия, учитывая при этом специфику ситуации в каждой отдельной стране.

Источник:  («Open Democracy«, Великобритания), ИноСМИ

Средняя Азия и Турция оставляют «Газпром» в одиночестве: NABUCCO хоронит альтернативный «Южный поток»

Опубликовано от wpmrРубрики:Политика, Энергобезопасность

Конкуренция между двумя перспективными направлениями поставок газа в Европу из Евразии — российским проектом «Южный поток» и европейским проектом NABUCCO — входит в решающую и несколько нервную фазу.

Назарбаев не считает, что у NABUCCO нет перспектив NABUCCO — проект газопровода протяженностью 3,3 тыс. км в обход России из Центральной Азии в страны Евросоюза. Проектная мощность — до 32 млрд. кубометров газа в год. В консорциуме по строительству газопровода участвуют компании: OMV Gas GmbH (Австрия), Botas (Турция), Bulgargaz (Болгария), S.N.T.G.N. Transgaz S.A. (Румыния), MOL Natural Gas Transmission Company Ltd. (Венгрия), RWE (Германия).

«Южный поток» — проект газопровода через акваторию Черного моря в страны Южной и Центральной Европы. Реализуется российским ОАО «Газпром» (50%) совместно с итальянским концерном ENI (40%) и французским Electricite de France (EdF) (10%). Морской участок газопровода пройдет из России по дну Черного моря до побережья Болгарии. Общая протяженность составит около 900 км, максимальная глубина — более 2 км, пропускная способность — 63 млрд. кубометров в год. Против проекта выступает Украина, считая, что в случае его реализации украинская газотранспортная сеть (ГТС) останется невостребованной в полном мере..

СМИ сообщили о том, что ОАО «Газпром» предложил германской компании RWE, являющейся одним из основных акционеров NABUCCO, войти в «Южный поток». В RWE информацию подтвердили, а в «Газпроме» с некоторой задержкой опровергли. В свою очередь, комиссар по энергетике ЕС Гюнтер Эттингер решил информацию прокомментировать, в частности, назвав предложение российского холдинга «спортивным маневром». «Я рассматриваю это предложение в качестве спортивного маневра, а не основания для изменений в проекте NABUCCO», — отметил Эттингер, «уверенность» которого, по идее, должна быть основана на конкретных расчетах и ожиданиях. «Экспорт газа играет решающую роль в вопросе пополнения российского бюджета, поэтому Россия хочет сохранить главенствующую роль в качестве поставщика газа в Европу. Именно поэтому они стремятся поставить проект NABUCCO под вопрос. Я это понимаю», — без излишнего политеса и в разрез российской «неконфликтной» позиции заявил Гюнтер Эттингер.

Согласно официальной статистике, на долю Евросоюза в январе-мае 2010 года пришлось 50,3% российского товарооборота (для сравнения СНГ — 14,3%), при этом на топливно-энергетические товары в структуре всего российского экспорта пришлось 72% (природный газ — 31,8%,). Эттингер прав. Экспорт газа в Европу — стратегическая статья российской экономики, а NABUCCO — альтернативный маршрут, ставящий ее под удар.

Между тем, российские политики и «газовики» публично отрицали факт конкуренции «Южного потока» с NABUCCO, хотя при этом оставалось непонятным, каким образом две газовые трубы, связывающие Центральную Азию со странами Западной Европы, могут дополнять друг друга. Для Европы, может быть, и да… Но для России? Кроме того, руководители РФ прямо заявляли, что NABUCCO — проект с сомнительными перспективами, поскольку лишен ресурсной базы.

Посол Ирана в России Махмуд Реза Саджади детализировал сомнения российских представителей относительно ресурсной базы NABUCCO, а заодно и указал европейцам, где именно эту самую базу им стоит искать. По его словам, «без туркменского и иранского газа трубы в системе NABUCCO заполнять нечем». Предполагаем, что европейцы знали это и без иранского дипломата. Анонимный источник в Европейской комиссии в свое время заявил одному из солидных российских изданий, что реализация NABUCCO полностью зависит от согласия Ашхабада на подписание газового договора с ЕС сроком на 30 лет.

Президент Казахстана Нурсултан Назарбаев на совместной пресс-конференции с канцлером Германии Ангелой Меркель поспешил порадовать европейцев известием о том, что «богатый газом Туркменистан» уже «заявил о готовности участвовать в проекте NABUCCO». Вместе с тем, он раскритиковал Евросоюз за «бездействие в вопросе строительства газопровода». Казахстанский руководитель заверил германского канцлера в том, что и сам Казахстан «никогда не был против NABUCCO» и призвал ЕС «более активно заниматься этим вопросом». Рвение Нурсултана Назарбаева, его желание помочь европейцам опровергнуть заверения российских политиков об отсутствии пресловутой «ресурсной базы» для NABUCCO понять несложно, если учитывать, что правила игры на газовом рынке Центральной Азии с некоторых пор резко и бесповоротно изменились.

Коллапс схемы реэкспорта туркменского газа

До 2009 года «Газпром» являлся практически единственным крупным покупателем газа из региона Центральной Азии. Российский холдинг чувствовал себя весьма комфортно, эксплуатируя простую схему — покупал газ по заниженным ценам ($100-$120 за 1000 кубометров) и перепродавал в Европу по завышенным (до $400), обеспечивая фантастический навар. Реэкспорт освобождал «Газпром» от необходимости выплачивать экспортную пошлину в размере 30%. Впрочем, ущербность схемы для российских интересов была в том, что «национальное достояние» — «Газпром» — неохотно тратил деньги на освоение национальных же месторождений газа.

В апреле 2009 года случилось знаковое событие — взрыв на магистральном участке газопровода «Средняя Азия — Центр» (САЦ) — значение которого сегодня сложно переоценить. Туркменские власти после взрыва выступили с публичными обвинениями в адрес «Газпрома», который, согласно Ашхабаду, без уведомления снизил отбор газа, вследствие чего якобы и произошел взрыв. В этот период российский холдинг был вовлечен в очередную «газовую войну» с Украиной — следующим после России звеном транзитной цепочки Средняя Азия — Европа. Воспользовавшись конфликтом между Москвой и Киевом, отразившимся на способности «Газпрома» забирать у Туркмении оговоренные объемы добываемого газа, Ашхабад вынес на повестку дня вопрос запрета на реэкспорт своего газа «Газпромом» (продажи газа на туркменской границе), а также о новой европейской формуле расчета его цены. В ответ «Газпром» снизил импорт туркменского газа с 42,3 млрд. кубометров в 2008 году до 11,8 млрд. кубометров в 2009 году. Но Бердымухамедов пошел на беспрецедентный шаг — сократил добычу газа практически вдвое, но не уступил давлению Москвы.

Если апрельский взрыв негативно повлиял на позиции «Газпрома» в регионе, то для других претендентов на туркменский газ он оказался подозрительно своевременным. Особенно для тех, которые, по заверениям тех же «газпромовцев», напрасно искали лишние запасы газа в Средней Азии. Ведь пересмотр схемы газовых отношений Ашхабада с Москвой, приведший к сокращению объемов забора газа «Газпромом», высвободил эти самые объемы для конкурирующих направлений. А они не замедлили обозначиться — и объемы и направления.

Речь идет, прежде всего, о крупнейшем газовом месторождении в Средней Азии Южный Иолотань (запасы до 14 трлн. кубометров), к разработке которого российские компании допущены на были. Контракты на подрядные работы стоимостью $9,7 млрд получили китайская CNPC, южнокорейские LG International Corp и Hyundai Engineering Co, Gulf Oil из ОАЭ и компания Petrofac. В декабре 2009 года был пущен в эксплуатацию газопровод Туркмения — Узбекистан — Казахстан — Китай (ТУКК) мощностью 30 млрд. кубометров в год, а с января 2010 года — начал работать построенный в рекордные сроки второй газопровод Туркмения — Иран (Довлетабад — Серахс — Хангеран). Теперь Туркмению с Ираном связывают уже три газопровода общей пропускной способностью около 20 млрд. кубометров газа ежегодно.

Полным ходом идет процесс и в европейском направлении. 28 мая 2010 года президент Туркмении Гурбангулы Бердымухамедов подписал указ о начале строительства магистрали «Восток-Запад» пропускной способностью 30 млрд. кубометров газа в год. Строительство будет вести государственный концерн «Туркменгаз» на собственные средства. Труба свяжет действующее месторождение в Довлетабаде и перспективное Южный Йолотань с Каспием. Стройка должна завершиться через пять лет.

Вопрос вопросов — куда дальше пойдет туркменский газ — по Прикаспийскому газопроводу (по российскому побережью Каспия) в «Южный поток» или же по Транскаспийскому газопроводу (по дну Каспия) в Азербайджан и NABUCCO? Европейские источники сообщают, что RWE уже подписала соглашение с Туркменией о закупке газа. Если данная информация соответствует действительности, проблемы с ресурсной базой могут возникнуть как раз у «Газпрома» и его проекта «Южный поток».

Иранское ответвление

Реализация NABUCCO поддерживается региональными тяжеловесами — Турцией и Ираном, которым выгодно отвести потоки из Центральной Азии в свою сторону. При этом механизмы этого «отвода» могут быть самыми разными.

Как уже отмечалось выше, Иран уже связан с Туркменией тремя газопроводами и в настоящее время, как заверяет гендиректор Фонда национальной энергетической безопасности Константин Симонов, планирует строительство собственной газовой трубы до Турции. Таким образом, для доставки центрально-азиатского газа в NABUCCO не обязательно строить трубопровод по дну Каспийского моря — Транскаспийский газопровод. Хотя, судя по заявлению вице-президента Государственной азербайджанской нефтегазовой компании (SOCAR) Эльшада Насирова, Казахстану и Азербайджану потребуется не более полугода, чтобы проложить между своими зонами Каспийского шельфа подводный газопровод. Если сопоставить данное заявление с планами Назарбаева присоединиться к NABUCCO, то экономические перспективы европейского проекта становятся более чем очевидными. Политическая же сторона вопроса упирается в проблему статуса Каспийского моря. И позиция Ирана в данном аспекте становится решающей. Если NABUCCO питается запасами самого Ирана, а также газом, поступающим из Туркмении через Иран, то решение проблемы статуса Каспия не влияет на судьбу NABUCCO. Однако в этом случае интерес к проекту теряет Азербайджан, запасы газа которого недостаточны для заполнения этой трубы.

В свою очередь, Турция никогда не соглашалась быть простым транзитным звеном, предпочитая выступать в роли покупателя-продавца газа. Именно такая позиция многие годы и отпугивала Иран от сотрудничества с турецким правительством. Однако в свете разработки Россией и ЕС новых крупных проектов, позиция турецкой стороны стала гораздо более гибкой. В частности, Анкара и Тегеран достигли беспрецедентного соглашения, согласно которому Турция инвестирует в разработку иранского месторождения «Южный Парс» до $4 млрд за ближайшие четыре года. Необходимо констатировать, что выход иранского газа в Турцию автоматически придаст проекту NABUCCO окончательный и очень внушительный вид.

Для Ирана (запасы 26 трлн. кубометров газа) выход на европейский газовый рынок сопряжен с серьезными политическими препятствиями. Во всяком случае, министр нефти Ирана Сайед Масуд Мирказеми 14 июля в Москве практически озвучил готовность Ирана поторговаться вокруг вопросов, касающихся NABUCCO и «Южного потока». Он заявил, что правительство Ирана не собирается ограничивать свои возможности экспорта газа одним проектом газопровода NABUCCO (то есть Иран, как минимум, рассматривает возможность участия в этом проекте) и готово провести переговоры с другими компаниями.

Константин Симонов обращает внимание, что Иран не только является «основным кандидатом на роль поставщика в газопровод NABUCCO, конкурирующий с российским «Южным потоком», но и уже сделал заявление о строительстве собственной газовой трубы до Турции. Кроме того, по его словам, Иран является единственной в мире страной, чьи запасы газа более или менее сопоставимы с российскими запасами (Россия — 47 трлн. кубометров). В этой связи Симонов полагает, что России следовало бы крайне осторожно сотрудничать с Ираном. «Нашей стране экономические санкции в отношении Ирана как раз выгодны, — поясняет он. — Пока поток инвестиций в Иран сокращается — эта страна не может основательно взяться за собственные газовые проекты, а это в интересах России».

Однако это палка о двух концах. «Осторожность» России вовсе не означает, что такую же осторожность в отношении Ирана будут проявлять западные государства и та же Турция. Наоборот, последние используют вакуум российского влияния и усилят давление на Тегеран, чтобы получить дивиденды, в том числе, и в энергетической сфере. Более того, России сейчас совершенно бессмысленно охлаждать отношения с Ираном, хотя бы именно потому, что он может стать мотором NABUCCO и фактически снять главное препятствие — необходимость строительства газопровода по дну Каспия. Тем более что, судя по заявлению Мирказеми, для Ирана приемлем и вариант доставки своего газа в Европу по «Южному потоку». Тем более что газ, поступающий в Иран из Туркмении, может быть направлен в систему «Газпрома» через Армению, газотранспортная сеть которой практически приватизирована российским холдингом. Таким образом, речь идет о схеме нового энергетического коридора — Туркменистан-Иран-Армения с выходом далее на ту же Турцию и Грузию. В этой схеме для России принципиально важно, что туркменский и иранский газ будут поступать в NABUCCO по «армянской ветке», контролируемой «Газпромом».

Исполнительный директор Американской ассоциации содействия развитию славяноведения Гарвардского университета (AAASS) Дмитрий Горенбург в свое время сделал, казалось бы, утопический прогноз о том, что в итоге России может быть предложена доля в NABUCCO. Однако если Россия предлагает главному собственнику NABUCCO влиться в «Южный поток», то стоит ли исключать обратный сценарий. Не случайным с этой точки зрения выглядит решение грузинского правительства о выводе газопровода «Север-Юг» из списка объектов, не подлежащих приватизации. Если предположить, что данный газопровод, связывающий Россию с Грузией и Арменией, связанной в свою очередь с Ираном, может быть выкуплен акционерами NABUCCO, то присоединение Ирана к NABUCCO через армянскую газотранспортную сеть, на 80% принадлежащей «Газпрому», становится технически реальным вариантом. Такое решение могло бы не только сделать NABUCCO интересным для России, исключить монополию Турции в транзите газа в Европу, но и способствовать снятию политической и экономической напряженности на Южном Кавказе вовлечением Армении в важный региональный проект.

Турецкий узел

Именно работа Анкары с Азербайджаном и Ираном, а также готовность пойти на диалог по газу с Иракским Курдистаном в итоге сыграют решающую роль в реализации NABUCCO. Наряду с этим Турция вряд ли захочет стать «похоронным агентом» для «Южного потока» и постарается сконцентрировать на своей территории оба проекта. Похоронить «Южный поток» могут лишь подписавшие меморандум о строительстве Прикаспийского газопровода центральноазиатские президенты. В частности, тот же Назарбаев, призывающий сегодня ЕС активизироваться в проекте NABUCCO, лишающем подписанный им же меморандум всякого смысла.

После долгих переговоров Анкара в июне 2010 года подписала долгосрочное соглашение с Азербайджаном о поставках природного газа, закрепив все достигнутые договоренности, включая закупку газа с месторождений «Шах-Дениз-1» и «Шах-Дениз-2» (разработка второй фазы Шах-Дениза намечена на 2014-2017 года.) на юго-западе Каспийского моря. Без подписания этого документа проект NABUCCO был бы в принципе провален, поскольку газопровод Баку (Азербайджан) — Тбилиси (Грузия) — Эрзрум (Турция) является одним из его ключевых отрезков.

Ухаживания «Газпрома» за Баку (российский монополист предлагал азербайджанским властям закупать весь газ, добываемый этой страной по европейской цене) увенчались согласием Азербайджана направлять в Россию сначала 0,5 млн. кубометров, затем 1 млрд. кубометров, а в итоге целых 2 млрд. кубометров газа. Нельзя не упомянуть, что соглашение между Баку и «Газпромом» было подписано в день визита президента Армении Сержа Саргсяна в Турцию и на фоне протестов азербайджанской стороны против армяно-турецкого диалога. Более того, объемы газа, которые Азербайджан отпускал «Газпрому», увеличивались параллельно с активизацией России в переговорах по урегулированию нагорно-карабахского конфликта, что позволяет называть азербайджанский газ для России — политическим.

Свой вклад в обеспечение ресурсной базы для NABUCCO, наряду с Азербайджаном, готовится внести также Иракский Курдистан. Президент курдской автономии Масуд Барзани в ходе визита в Турцию предложил обеспечить поставки из северного Ирака по цене намного ниже азербайджанского и российского — в пределах $150 за 1 тысячу кубометров. Газета Milliyet сообщила, что Анкара заинтересовалась предложением Иракского Курдистана и начала переговоры с центральными властями Багдада, чтобы последние дали разрешение на экспорт иракского газа в Турцию. Ранее европейские функционеры неоднократно заявляли, что рассматривают богатые газовые месторождения северного Ирака, расположенные в районе Киркука, в качестве источника газа для NABUCCO. Официальный представитель RWE Михаэль Розен фактически подтвердил это, заявив, что германская компания ведет «интенсивные и конструктивные переговоры с Азербайджаном, Северным Ираком и Туркменистаном о поставках газа для NABUCCO».

Напомним, что в свете демарша Украины против проекта «Южный поток», России удалось добиться согласия Турции на прохождение газопровода в ее исключительной экономической зоне в Черном море. Правда, вопреки прогнозам, в ходе визита президента РФ Дмитрия Медведева в Турцию «дорожная карта» с маршрутом прокладки «Южного потока» в Черном море подписана так и не была. Тем не менее, победителем в конкурентной борьбе между Россией и ЕС можно по праву назвать Турцию, которая стала важнейшим транзитным звеном и для «Южного потока» и для NABUCCO, а главной проигравшей — Украину, самоубийственно утерявшую позицию практически монопольного транзитёра в этой части Евразии. Однако сотрудничество России с Турцией по строительству и эксплуатации «Южного потока», как представляется, не обойдется без проблем: по той простой причине, что в отличие от Украины, Турция будет контролировать весь букет маршрутов «диверсифицированного» транзита, а это позволит диктовать ценовую политику.

Европейский NABUCCO, российский «Голубой поток» и российский «Южный поток» лягут в фундамент новой региональной сверхдержавы, которая возьмёт в свой узел интересы Южной Европы, Балкан, Ближнего Востока, Среднего Востока, Закавказья и Средней Азии. То «глобальное Косово от Балкан до Синьцзяна», которое рисовал на глобусе США советник Барака Обамы Збигнев Бжезинский, будет реализовано на глобусе новой Турции. И России придётся с этим считаться больше, чем она хотела бы — даже в рамках «стратегического партнёрства» с Анкарой.

Источник: REGNUM

Израиль против Ирана: Последствия войны («Open Democracy», Великобритания)

Опубликовано от wpmrРубрики:Политика, Энергобезопасность

Нападение Израиля на ракетно-ядерные объекты Ирана и на их обслуживающий персонал будет гораздо более масштабным, чем можно себе представить. И шансы на то, что это произойдет в ближайшие несколько месяцев, постоянно увеличиваются.

Многие прозападные страны Персидского залива на уровне элиты будут втайне приветствовать действия Израиля против Ирана. Но их значительные по численности шиитские меньшинства, а также большинство арабов во всем регионе будут придерживаться совершенно иной точки зрения. Многие сунниты заодно с шиитами выступят решительно против этого нападения, считая его очередной агрессией мощного западного государства против мусульманской страны и ее народа.

Иран может и не пойти сразу на открытые военные (или полувоенные) действия (об этом говорится в докладе Oxford Research Group). Да, он может попытаться запустить несколько ракет по территории Израиля, но это станет скорее символическим жестом, и последствия таких ударов будут носить в основном  психологический характер. Гораздо более вероятно то, что Тегеран сразу объявит о своем выходе из Договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО), отменит режим проверок МАГАТЭ на своей территории (после обязательного в таких случаях уведомления за 90 дней), а также быстро попытается создать силы ядерного устрашения.

На начальном этапе вполне возможно, что Тегеран будет воздерживаться от резкой реакции, дабы усилить свое влияние, собрать урожай нравственного превосходства жертвы нападения, а также со всей энергией взяться за активное наращивание собственного ракетно-ядерного потенциала. А это значит, что он не будет нападать на американские объекты в Афганистане и Ираке, и даже предпримет меры для предотвращения столкновения «Хезболлы» и Израиля до тех пор, пока не придет его время.

Но Иран будет думать и о долгосрочной перспективе. Наверняка, режим уже просчитывал возможность  возникновения конфликта на каком-то этапе, соизмерял различные его аспекты и готовил планы ликвидации последствий – включая сооружение подземных военных укреплений, которые можно будет быстро ввести в действие.

Даже самое мощное израильское нападение не будет решающим. Через несколько месяцев Израилю придется возобновить свои бомбардировки, чтобы завершить незаконченную работу. И на этом этапе Иран будет готов к более решительным и масштабным ответным действиям. Они могут включать провоцирование мирового нефтяного кризиса. Способность Ирана сорвать поставки нефти из Персидского залива говорит о том, что сделать это ему будет несложно.

В докладе Oxford Research Group «Военные действия против Ирана: воздействие и последствия» делается вывод о том, что война, направленная на обуздание иранских ядерных амбиций, «приведет к затяжному конфликту и региональной нестабильности», и что она «вряд ли предотвратит превращение Ирана в ядерную державу, и может даже подтолкнуть его к этому». Таким образом, «следует исключить военные действия против Ирана как ответ на его возможные ядерные устремления».

Кризис, который спровоцирует израильское нападение на Иран, может стать не менее разрушительным, чем войны последнего десятилетия в Ираке и Афганистане. Тот факт, что Соединенные Штаты и сам Израиль прибегают к неопределенной угрозе применения военной силы для усиления дипломатического давления на Тегеран, на самом деле усложняет использование иных методов. Если мы хотим, чтобы этот регион и мир в целом избежал катастрофы, нам надо смело искать выход из этой сложной ситуации и без промедлений применять творческое мышление.

Исчтоник:  Israel vs Iran: fallout of a war, ИноСМИ